Похититель поцелуев

Когда проснулась, сквозь высокие окна в комнату лениво проникали заходящие лучи солнца. У меня в горле пересохло и хотелось пить, а глаза так опухли, что я даже не могла их полностью открыть. Я бы убила за стакан воды, но скорее умру, чем попрошу.

Кровать прогнулась с одной стороны. Открыв глаза, я поняла причину. На краю широкого матраца сидел Пэйтон и смотрел на меня своими пронизывающими глазами, словно прожигал кожу, кости и сердце, оборачивая их в пепел.

Я прищурилась, а затем открыла рот, чтобы поделиться с ним соображениями.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, – предупредил он, закатывая рукава белоснежной рубашки и обнажая жилистые, мускулистые и загорелые предплечья, – полагаю, необходимы извинения.

– Думаешь, извинениями можно все исправить? – ледяным тоном отрезала я и дернула за одеяло, чтобы прикрыть свое тело, хотя была полностью одета.

Пэйтон ухмыльнулся, и я поняла, что ему очень даже нравятся наши словесные баталии.

– Это стало бы хорошим началом. Ты сказала, что я вел себя не как джентльмен, а я позволю себе не согласиться. Я удостоил чести ваш обычай и после поцелуя потребовал твоей руки.

Фантастика.

Теперь я полностью проснулась и села, опершись спиной об изголовье.

– Ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой?

Не торопясь с ответом, Мурмаер разгладил мягкую ткань отутюженного постельного белья.

– Какая жалость, что родители задались целью сделать из тебя покорную маленькую хозяюшку. Ты от природы быстро все схватываешь.

– Ты глупец, если считаешь, что я приму тебя в качестве мужа. – Я скрестила руки на груди.

Пэйтон угрюмо задумался над моими словами и водил пальцами рядом с моей лодыжкой, но не касался ее. Я бы не раздумывая пнула его, если бы не знала, что мой гнев доставит ему гораздо большее удовольствие.

– Забавно, что ты думаешь, будто можешь касаться меня или того, что мне принадлежит. Этой участи удостоится лишь мой член, и то когда я буду настолько щедр, что разрешу его пососать. Почему бы нам не узнать друг друга получше за ужином, прежде чем ты сделаешь еще несколько заявлений, которые нельзя будет забрать обратно? В этом доме существуют правила, которым ты должна покориться.

Боже, аж пальцы заныли, как хотелось его ударить.

– Для чего? Потому что я лучше съем гнилой фрукт или выпью воды из канализации, чем стану с тобой есть, – прошипела я.

– Вот и отлично.

Пэйтон достал что-то из-за спины. Простой белый календарь. Он протянул руку и поставил его на тумбочку рядом со мной. Это было мило, особенно после часов, которые казались скорее кандалами, чем подарком.

Когда он снова заговорил, то смотрел не на меня, а на календарь.

– Привычки формируются за двадцать один день. Рекомендую начать привыкать ко мне. Потому что двадцать второго августа, – заявил Пэйтон и встал с кровати, – ты будешь стоять у алтаря, давая клятву провести со мной остаток жизни. Обещание, к которому я намереваюсь подойти ответственно. Ты – взысканный долг, реванш и вполне достойная спутница. Доброй ночи, мисс Лея. – Пэйтон повернулся и пошел к двери, пнув мимоходом штору.

Не прошло и часа, как ко мне пришла мисс Стерлинг и принесла серебряный поднос с мятыми гнилыми фруктами и стаканом воды подозрительного серого цвета. Она уставилась на меня с сокрушительной скорбью, от которой ее и без того морщинистое лицо выглядело еще старше.

В этих глазах горело извинение.

Я не приняла ни его, ни еду.

~От лица Пэйтона

Хрен.

Зараза.

Членосос.

Сволочь.

Полная жопа.

Мразьдерьмо.

Это лишь малая толика слов, что мне как сенатору, представляющему штат Иллинойс, отныне не дозволено произносить на публике, да и вообще стоит о них забыть. Служение своему штату, своей стране – моя единственная страсть. Проблема в том, что мои истинные манеры кардинально расходились с теми, что описывались в средствах массовой информации. Мысленно я матерился. Часто.

И в данный момент мне особенно хотелось ругаться, поскольку моя невеста довела меня до белого каления.

Глаза цвета мятых полевых цветов и такие мягкие, блестящие каштановые локоны, что буквально умоляли намотать их на кулак и как следует дернуть.

Элита Чикаго пала пред красотой Леи Смит, когда ровно год назад она появилась в городе, и в кои-то веки в их убогой жизни созданная ими шумиха оказалась уместной.

К несчастью для меня, моя будущая невеста оказалась избалованным, наивным, изнеженным ребенком с самомнением размером с Коннектикут. Ее интересовали лишь верховая езда, надувание губ и производство на свет точно таких же ясноглазых избалованных детишек. Последнее предположение было сделано наугад, но вряд ли я ошибался.

К счастью для моей будущей невесты, ее ждет точно такая же безбедная жизнь, к какой готовили ее родители. Сразу же после свадьбы я намеревался запереть ее в шикарном особняке на другом конце города, набить ее кошелек кредитками и наличкой и проведывать лишь тогда, когда она понадобится мне на приемах или нужно будет подергать за поводок ее отца. О потомстве и речи быть не могло, хотя, если она захочет сотрудничать, – над чем еще нужно поработать, – я разрешу ей родить от донора спермы.

Но не от меня.

Стерлинг доложила, что Лея не притронулась ни к грязной воде, ни к раздавленным фруктам и даже не взглянула на завтрак, который утром ей принесли в комнату. Меня это не волновало. Девчонка поест, когда ее беспокойство сменится огорчением.

Запихнув руки в карманы, я привалился к конторскому столу от Теодора Александера в своем рабочем кабинете и двадцать нудных минут наблюдал за словесным спаррингом губернатора Бишопа и Феликса Уайта, комиссара полицейского управления Чикаго.

Эти выходные, когда я, поддавшись мимолетному порыву, заключил помолвку с Леи Смит, также вошли в историю Чикаго как самый кровавый уикэнд с середины восьмидесятых. Вот еще одна причина, почему мой брак был так важен для спасения жителей этого города. Бишоп и опытный коп Уайт прямо и косвенно обмолвились, что ответственность за все двадцать три убийства, случившиеся между пятницей и воскресеньем, лежит на Артуре Смит, хотя оба не произносили его имени вслух.

– Плачу за ваши мысли, сенатор. – Уайт откинулся на спинку кожаного кресла, бросив мне зажатую между большим и указательным пальцами монетку. Я не сводил с него взгляда, и монетка упала на пол.

– Забавно, что вы упомянули про деньги. Именно они вам и нужны, чтобы снизить уровень преступности.

– В смысле?

– Артур Смит.

Бишоп и Уайт взволнованно переглянулись, и их лица стали приятного серого цвета. У меня вырвался смешок. Я собирался лично заняться Артуром, но спешить не стоило. Ведь он только что лишился самой ценной собственности. Важно сейчас дать ему ощущение контроля и стабильности, чтобы в конечном итоге стереть его в порошок.