Глава 8
Я разрываю желтую в черную полоску ленту, ограждающую вход в магазин. На дверях висит полицейская пломба «опечатано». Небрежно срываю ее, вставляя ключ в замочную скважину.
Бернардо в очередной раз нашел способ подставить меня.
Включаю свет. Плюшевые ламы разбросаны по полу, полицейские умудрились обшарить все. Благо, материал с камер видеонаблюдения я уничтожила сразу после того, как зарезала ту сучку. Компромат на меня будет сложно найти.
Я должна придумать алиби, сделать все, чтобы избежать подозрений. Самое главное, сохранять спокойствие. Я импульсивно принялась собирать в охапку разбросанные игрушки.
— Добрый день, — в дверях застыла фигура.
Я подняла голову, всматриваясь в таинственного худощавого мужчину в бежевом пальто, мрачной шляпе, черных брюках и серых туфлях с острыми носом. Его лицо морщинистое, с пигментными пятнами, брови опущены, а губы плотно сжаты в линию.
— Чем могу быть полезна? — натягиваю дружелюбную улыбку.
— Вы сорвали полицейскую печать, я уже вызвал полицию.
— Это мой магазин, я понятия не имею, что здесь произошло. Вот пытаюсь разобраться, кто разгромил стенды.
— Да? — он перешагнул через порог. — То есть вы не знаете о случившемся?
— Нет, — строю из себя дурочку. — Вы знаете, что здесь произошло? — ко мне под ноги падает лама.
— Ваша сотрудница Линда Фокс зверски убита в стенах этого магазина. Я частный детектив Льюис Купер, меня наняла семья Линды, чтобы я выяснил, кто ее убийца.
— О Боже! — вскрикиваю. — Линда...
— Где вы были все эти дни?
— Взяла небольшой отпуск, это запрещено?
— Нет, просто подозрительно, что именно тогда, когда с Линдой случилась трагедия.
— Вы обвиняете меня? — я раскрыла рот от удивления. — Линда была прекрасной женщиной, мы были подругами!
— Я никого не обвиняю, но рано или поздно правда всплывет, мисс Ванесса. Если вы что-то знаете, лучше сейчас начать активно помогать следствию.
Полицейская машина припарковалась возле магазина. Из нее вышло два копа. Они вальяжно вошли, оглядываясь по сторонам.
— Эта девушка ворвалась в магазин, несмотря на печать и ленты! — Льюис указал на меня пальцем.
— Мы во всем разберемся, — процедил мускулистый темнокожий полицейский. — Шериф Рид, — он чуть приподнял фуражку.
— Я не понимаю, что вы хотите от меня?! — делаю невинное выражение лица.
— Эм, мисс...
— Мисс Ванесса Роуз, ее зовут Ванесса! — вмешался детектив.
— Мисс Ванесса, мы вынуждены вас задержать для допроса, пожалуйста, проедем с нами в офис.
— Мне нечего скрывать, — с презрением взглянув на Льюиса, выпалила я. — Я поеду.
***
— Ваши отпечатки пальцев найдены на разбитом телефоне Линды.
— Я часто беру ее телефон, она, бывало, показывала мне семейные фото, — пожимаю плечами.
— Вы говорите, что отсутствовали в момент совершения нападения. У вас есть алиби? Его может кто-нибудь подтвердить?
— Может, — не думая, ответила я.
Единственный, кого я могла попросить о безотказной помощи — Доминик. Я знаю, он ненавидит копов, как и я, но ради меня пойдет даже на такую авантюру.
Он прибыл в офис по первой просьбе. Увидев его, я расслабилась. Пользоваться его добротой не казалось отвратительным.
— Моя девушка, — Дом бросил на меня пристальный взгляд, — все эти дни находилась со мной. Она не виновна.
— Где вы были все эти дни? — уточнил шериф.
— У меня дома, — Доминик закатил глаза. — Я надеюсь, вы не будете обвинять Ванессу в таком ужасном преступлении. Сами подумайте, разве такая милая девушка способна на подобное?
Коп записывает каждое наше слово в протокол, продолжая задавать все новые и новые вопросы. Уже уставшая, я хочу, чтобы это закончилось как можно скорее. Доминик стоит сзади, массируя мне плечи. Я хочу убрать его руки, но понимаю, что это вызовет не мало подозрений.
Я нервно тереблю рукава толстовки, когда шериф наконец-то отрывается от написания протокола.
— Вы можете быть свободны, но попрошу докладывать о всех странностях, происходящих вокруг вас. Пока мы не найдем убийцу, советую вам быть осторожной. Возможно, убийца еще заявится в магазин.
— Я вас поняла, шериф.
Если буду располагать необходимой информацией, то сообщу немедленно.
— Спасибо за содействие, — коп пожал мне руку.
Выйдя из офиса, я наконец-то вздохнула с облегчением. Мое тело покрылось холодной испариной, я чувствовала себя нехорошо. Доминик шел рядом, стараясь окружить меня вниманием.
— Я приехал сюда на машине, могу подвезти до дома, — ключи от авто зазвенели у него в руках.
— Если тебе нетрудно.
— Пустяки, — Дом открывает мне дверь.
Мы садимся на переднее сидение серого внедорожника. Я пристегиваюсь, чувствуя себя неловко в знакомом салоне.
Доминик часто возил меня на прогулки. Мы обожали кататься по ночному городу, болтать обо всем, кушать фастфуд, заниматься любовью на заднем сидении. Тогда мне казалось, что я любима, что наша любовь проживет вечно. Кто знает, сколько уже девушек побывало в этой машине после меня.
Его руки умело ласкали меня, губы шептали, что я самая лучшая в его жизни. Он дарил мне столько наслаждения, а я верила... С радостью стерла бы себе память, чтобы не вспоминать о той боли, которую он мне причинил. Она досаждает по сей день, напоминая, что я вовсе не особенная.
Иногда я хочу спросить его, зачем он хочет меня вернуть, но понимаю, что никогда не узнаю настоящую причину. Он не любит меня. Никогда не любил. Я привлекала его физически, он хотел меня, хотел управлять и владеть мной.
Я нуждалась в тепле и была сломлена.
В очередной раз колупаю старые раны. В очередной раз вижу его рядом с собой, и мне больно.
Доминик как ни в чем не бывало заводит мотор. По дороге он пытается рассказывать обо всем, но я соблюдаю хладнокровие. Мне неинтересно, как у него дела, единственное, чего я хотела бы, чтобы он тоже почувствовал себя использованным.
Доминик высадил меня возле дома. Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил за руку, бросил взгляд на браслет, а потом поднял глаза на меня.
— Отпусти, — приказала я.
— Софи, я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
— Лучше будет, если я зайду к тебе и мы поговорим.
— Я так не считаю.
— Разговор касается твоей матери.
Мне ничего не остается, как повестись на его уловку. Я соглашаюсь впустить Доминика в квартиру. Он ни разу не приходил ко мне, поэтому проявляет повышенный интерес к интерьеру.
— Красивая квартира, мне нравится этот диван, — Дом усаживается в центре.
— Я впустила тебя только потому, что ты что-то хочешь рассказать про мою маму. Больше причин у меня нет.
— Ты первая проявила интерес и позвала меня прикрыть тебя от копов. Ты думала обо мне.
— Рассказывай, — атмосфера накалялась.
— Стейси беременна, — Доминик тяжело вздохнул. — Срок небольшой, около восьми недель.
— Нет, — я остолбенела. — Она мне ничего не сказала...
— Она не хочет, чтобы ты знала. Стейси переживает, что ты расстроишься.
— Чего? — я нервно рассмеялась. — Расстроюсь?
— Ну, у тебя же в жизни все не очень...
— Блять... — я взялась за голову. — Зачем она так со мной?
На глаза навернулись слезы. Я не смогла сдержать поток нахлынувших эмоций. Они обрушились на меня, как снежная лавина. Дом поднялся и, раскрывая руки для объятий, подошел на опасно близкое расстояние.
— Иди сюда, пожалуйста. Я не могу видеть, как тебе больно.
— Да пошел ты! — толкаю его в грудь. — Не можешь видеть, как мне больно?! Серьезно?
— Прошло столько времени, а ты до сих пор держишь обиду. Не понимаешь, что я изменился!
— Такие, как ты, не меняются, — мой голос дрожал.
— Мне искренне жаль, что тебе приходится переживать эти проблемы. Знай, я всегда приду на помощь, ведь я все еще люблю тебя, — Доминик не стал задерживаться, захлопнув за собой дверь.
Он ушел, оставив меня в полной тишине.
Спустя две недели.
На мне черные туфли-лодочки, шелковая белая блуза и темная юбка. Волосы уложены в гладкий пучок, лишь одна прядь выбивается у лица. На губах темно-красная помада.
С тех пор, как я стала владелицей магазина, в нем многое поменялось. Я стою на входе, встречая посетителей.
Улыбаюсь каждому вошедшему ребенку, как будто мне приятно его видеть. Кто-то уже устраивает истерику, крича, что хочет пушистую розовую ламу.
Родители смотрят на ценник, закатывают глаза, но все равно идут на кассу, чтобы угодить своим спиногрызам.
Я наняла двоих молодых сотрудниц на должность продавцов. Быть владелицей оказалось презентабельно. Я получаю неплохую выручку. Кажется, бизнес положительно влияет на меня. Вся эта суета помогает отвлечься от назойливых мыслей о маминой беременности. Она все также скрывает это, хотя и так понятно, что рано или поздно я узнаю.
— Тише, Тиджей, — порог торгового зала переступает неухоженная девушка с двухлетним мальчиком. — Здравствуйте, мы просто посмотрим игрушки. Покупать ничего не будем.
Я встречаюсь с ней взглядом и не могу поверить увиденному. Это она. Моя бывшая школьная подруга Джинжер. Только с последней встречи она сильно изменилась. Выглядит потрепанной и не выспавшейся, на ней серая кофта с длинным рукавом и джинсовый сарафан до колен. На ногах балетки. Русые сальные волосы торчат во все стороны, как солома. Она сильно похудела, впали щеки. Под глазами залегли темные круги. Мне страшно, что она узнает меня, но этого не происходит. Джинжер заходит в зал и рассматривает стенды. Ее сын, лохматый пухлый мальчуган с выгоревшими на солнце волосами, хватает все подряд.
— Будь осторожен, не разбей ничего! — Джинжер одергивает его. — Мы не расплатимся.
Слышать от нее подробное непривычно. Как она пришла к такой жизни?
Я всегда считала себя хорошим другом. Единственный минус: у меня никогда не было друзей.
***
В семь лет я с большим желанием ждала похода в школу. Я хотела учиться. Мама купила мне красивые заколки для волос и нарядила в однотонную школьную форму. Белая рубашка, темно-синий жилет, юбка в клеточку, белые гольфы до колен, чёрные босоножки с закрытым носком.
— Садись на коленки, детка, — мама взяла расческу. — Я заплету тебе красивые косички. Все девочки в твоем классе захотят такие же.
Это единственный день на моей памяти, когда мама уделяла мне такое внимание. Она наряжала, причёсывала, собирала учебники в рюкзак. А потом за мной приехал школьный автобус. Конечно, я могла отказаться и поехать на машине с семьей, так как в первый учебный день переполняло волнение. Но я хотела быть как все, поэтому гордо сказала родителям, что мне нестрашно и поеду на автобусе
Добрый водитель поприветствовал меня и усадил на место в первом ряду у окна. Я заметила , как мне машут родители, и помахала им в ответ.
Автобус тронулся, проезжая мой дом, и я расплакалась. Нет, разревелась. Так громко, что водитель остановил транспорт и, повернувшись со своего водительского места, сочувственно взглянул на меня, произнеся:
— Это нормально. Через это проходят все, — он завёл мотор, мы поехали дальше.
Я благодарна ему за то, что он не стал со мной сюсюкаться. Если бы попытался успокоить, то я бы разревелась ещё сильнее.
На второй остановке зашла девочка с красным рюкзаком в виде божьей коровки. Темно-русые волосы убраны в высокий хвост. Одежда выглядела дорогой и идеально выглаженной. Джинсовый розовый сарафан, белая футболка, розовые гольфы с кружевами.
Она села на свободное место возле меня. Я не обрадовалась ее компании, к тому же глаза у меня до сих пор были красными от слез. Честно говоря, я боялась, что она заметит, но этого не произошло.
— Привет, я Джинжер, — у девочки отсутствовал молочный передний зуб и она выше меня на пол головы. — У тебя красивая причёска.
— У тебя тоже ничего, — я не умела делать комплименты.
Джинжер моя первая подруга в жизни. Ее родители обеспеченные люди. Она часто звала меня к себе. У неё был огромный дом и собака золотистого окраса породы ретривер! Родители оказались не против, чтобы я оставалась с ночевкой. Они считали меня хорошей девочкой.
Я познакомилась с родственниками Джинжер: с ее бабушкой Сарой и дедушкой Карлом. Милейшие люди. Мы ели чипсы, пили разные газировки, вместе делали уроки.
Так нашла дружба продержалась до пятого класса.
Когда я училась в четвёртом, отца уволили с работы, поэтому обеспечивать нас пришлось маме, но ей это не нравилось. Она гнала папу на работу, хоть на какую-нибудь, но он будто не слышал ее, планируя что-то «грандиозное».
Мама работала уборщицей в старбакс, зарабатывая не так много в месяц. Больше мы не могли позволить мне хорошую одежду и красивые заколки.
И вот тогда, после уроков, когда мы с Джинжер ждали автобус, она мне сказала:
— Знаешь, Софи, я больше не приглашу тебя к себе.
— Почему? — я захлопала ресницами.
— Ты выглядишь как бездомная! Твоя одежда... она пахнет сыростью. Мне стыдно дружить с такой, как ты.
— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Тебе кажется, Джинжер!
— Посмотри на себя в зеркало: ты выглядишь нелепо. Одноклассники обсуждают тебя на каждой перемене. Я не хочу, чтобы они считали меня твоей копией!
— Ты хочешь прекратить общение? — разочарованно выдавила я.
— Хочу. Мне стыдно при людях каждый раз, когда мы идем вместе. Все только и спрашивают, почему я дружу с такой неряхой, как ты.
Тогда я задумалась, а разве друзья могут говорить подобное? Мне не хотелось отвечать ей. Я поджала губы, подавляя в себе дикую обиду и отошла от неё подальше.
На следующий день Джинжер ходила с другой девочкой из класса, Анеттой. Они жили в одном районе, удивительно, что раньше не сдружились.
Так я осталась одна. Одноклассники замечали, как сильно изменился мой внешний вид. На новую одежду денег не хватало, поэтому я ходила в одном и том же. Так как мама работала, мне приходилось самой следить за причёской, но получалось не очень.
— Я возьму кредит, мы откроем маленький продуктовый магазин.
— Генри, нет! Вдруг ничего не выйдет? — мама поджала губы.
— Попробовать стоит, — видимо, мой отец представлял себя бизнесменом.
Сначала он взял один кредит, потом другой, выкупил маленький магазинчик, и постепенно у нас все налаживалось. Появились деньги, мы обустроили дом. Бизнес шёл замечательно!
В итоге оказалось, что здание построено незаконно. В один дождливый осенний день рано утром я узнала, что магазин снесли.
В школе я продолжала ходить одна, наблюдая издалека, как Джинжер общалась с другими. Иногда она косо поглядывала на меня и могла съязвить какое-нибудь оскорбление. Она открыто смеялась надо мной.
В девятом классе папа подарил мне новое платье: красное трикотажное, до колен. Я надела его на следующий день, получив еще больше насмешек. Тогда Джинжер уже встречалась с парнем, баскетболистом Бруно. Он был старше неё на два года. Бруно шел мимо меня по коридору и случайно задел плечом.
Мы обернулись друг на друга. Его глаза прошлись по моему наряду. Бруно улыбнулся.
— Красивое платье.
— Спасибо, — я смущенно опустила голову.
— Эй! Ты что, клеишь моего бойфренда, сучка? — Джинджер появилась из ниоткуда.
Она толкнула меня, и, не удержавшись, я упала на пол. Я видела перед собой озлобленную, ненавистную малолетнюю девчонку. Семейные проблемы давили на меня, а тут еще и она!
— Успокойся, — Бруно загородил меня собой. — Разве я буду смотреть на эту замухрышку? У меня же есть ты!
— Ей надо преподать урок! — Джинджер подошла ко мне и дернула со всей силы за рукав.
Шев на ткани разошелся. Она порвала мой наряд. Я встала, отряхнулась, не теряя хватки, потянула бывшую подругу за волосы. Завязалась драка. Бруно едва разнял нас. На щеке Джинжер проявился огромный синяк, а у меня поселилась надежда, что глядя на него, она будет еще долго вспоминать меня.
***
Встретившись с Джинжер в нынешнее время, я, кажется, поверила в карму. Она уже не выглядела как избалованная девчонка. Похоже, бывшая подруга вкусила реальную жизнь. Мне не жаль ее.
— Ну, ты скоро? — громоздкий мужчина с пивным пузом и рыжей бородой вошел в магазин.
Выглядел он как лесоруб: клетчатая рубашка и рваные джинсы.
— Прости, наш сын хочет игрушку, — Джинжер бросила сожалеющий взгляд на супруга.
— У меня нет на это денег! Пошли! — он грубо схватил ее за руку.
Я взяла со стенда голубую ламу и подошла к паре. Джинжер вырвалась из цепких лап мужа, у нее задрался рукав, позволяя разглядеть на ладони множество синяков.
— Возьмите, — я протянула игрушку. — Подарок от магазина.
— Вы что, нет! Она слишком дорогая! — запротестовала Джинжер.
— Порадуйте своего малыша.
— Мама, что это? — мальчуган летящей походкой подошел к нам. — Это мне?
— Тебе, малыш. Скажи спасибо этой мисс! — Джинджер улыбнулась. — Я вас нигде раньше не могла видеть? Вы кого-то мне напоминаете.
— Это навряд ли.
— Точно! Вы напоминаете мне мою бывшую школьную подругу... Только она пропала много лет назад.
— Мне жаль, — я бросила на нее сожалеющий взгляд.
— Пошли уже! — ее муж агрессивно пихнул ее в спину.
Джинжер сглотнула, направившись к выходу. Когда она ушла, мне полегчало. Наши жизни здорово изменились. Таю ли я на нее обиду? Нет. Вижу, ей все вернулось бумерангом. У нее абьюзивный муженек, ребенок и немытая голова. Похоже, даже вдвойне вернулось.
За стеллажом притаился еще один нежеланный гость. Детектив Льюис. Этот настырный лысый мужичок не дает мне покоя. Он каждый день заходит в магазин, пристально поглядывая за мной. Иногда даже умудряется следить до самого дома.
— Я вас вижу, — я цокнула. — Можете не прятаться.
— Та девушка ваша давняя знакомая? — Льюис прищурился. — Вы сделали ей подарок.
— Это не касается тебя, гребанный псих! — я выхватила у консультанта степлер, запустив в детектива.
— Вы нападаете на меня! — Льюис потер ушибленное место на лбу.
— Ты стоишь в моем магазине каждый день, пытаешься подсмотреть пароль от моего мобильного, следишь за мной! — посетители внимательно наблюдали за нашей перепалкой.
— Я добьюсь правды!
— Вон отсюда, мистер Льюис!
Он задрал голову, гордо покидая торговый зал. Меня смущает настойчивость этого типа. Сколько бы он не копал на меня, у него ничего не выйдет!
***
Я вернулась домой, как обычно, в двенадцать ночи. Меня встретила немая тишина и запах. Запах, который я ни с чем не могла спутать. Сандал и жасмин. Парфюм Арло.
Включив свет, я осторожно прошла в гостиную. Пусто. Но почему ощущение, что он рядом? Я чувствую неведомое присутствие Арло каждой клеткой своего тела.
— Врываться в частную собственность нехорошо, — выпалила я в пустоту.
Тишина. Какой сюр, я разговариваю сама с собой. Оборачиваясь по сторонам, понимаю, что возможно, такой аромат лишь плод моего воображения, галлюцинации.
Я много работаю, чтобы заглушить внутренние переживания. Этот город и люди давят на меня. Мне тесно в этом мире, кажется, я лишняя.
Снимаю с себя одежду, становлюсь под горячий душ. Вода обжигает кожу. Напряженные мышцы медленно расслабляются. Плавными движениями глажу свое тело. Обвожу пальцами соски. Я так устала.
Думаю об Арло. Что если это не галлюцинации и он был здесь?
Меня окутывает ощущение стыда от того, что я думаю о нем в ванной. Выйдя из душевой кабины, протираю ладонью запотевшее зеркало, разглядывая отражение.
Набухшие алые губы, щеки залитые краской, грудь усыпана красными пятнами. Что со мной происходит? Это последствия утомительной работы или нахлынувших воспоминаний о нем?
— Будь проклят, Арло Серра, — выкрикиваю в собственное отражение. — Как ты посмел врываться в мои мысли!?
Сколько раз я вспоминала его за две недели? Он мелькал в моих снах и мыслях. Я чувствую себя уязвимой, осознавая, что хочу увидеть его.