.
— Жил князь в далёком царстве,
Море, воздух й небеса омывали те края.
Звалась та земля великой Руссью.
Богато царство было то,
Люд гордо и вольно жил.
Никто никому не корился,
Ведь свобода их верой и надеждой была.
Враг не смел и пальца сунуть туда,
В славную Русскую землю.
Кто только глаз на неё положет — того и следа больше на земле этой не будет, — прочёл с наиграным восхищением шут.
— Не дурно, не дурно молвишь, — одобрительно закивал головой князь киевский.
Шут довольно улыбнулся и склонил голову пред похвалой.
— И откуда в такой дурной голове столь прекрасное творение? — задал вопрос человек из знати князя.
Знать веселилась, упивалась смехом, ведь так смешно смотреть на людской порок. Тыкать пальцем, бросать остатками еды с княжеского стола в несчасного шута — вот оно, истинное развлечение для души.
— Неужели тебе людской язык не ясен? — всё продолжал насмехаться дворянин.
Шут не проронил ни слова, казалось, его гордое молчание не нарушит никто.
— Отвечай, дурное ты создание! — рвякнул гневно князь.
Шут развёл руки, сделал шаг вперёд и молвил:
— О, отец Русси-матушки, прости меня пня такого! Я был так ослеплён Вашей похвалой, что забыл язык людской! — шут сделал ещё один шаг, но бедняга споткнулся и закотился под самый стол.
Все вновь громко смеялись. Дорогое алое вино разлилось и стекло вдоль стола, еда упала с грохотом на пол.
— Это же, что приключилось? Я был в чюдном крае огромных ног! — с удивлением заявил шут, размахивая каким-то башмаком.
Знать громыхала смехом, лица были растянуты и красны от удовольствия. Шут окинул взглядом помещение, усмехнулся проделанной работе.
Сделав низкий поклон, мужчина отправился прочь из зала. Он призерал всех, кто был там, включая и самого князя. Шут ненавидел глупые улыбки, ненавидел, то кем его считают, ненавидел быть тем, кем он должен быть. Строить из себя дурака и полнейшего идиота — омерзительно. Шут всегда знал, что он умнее, хитрее, проворние глупцов, что олицетворяют знать. Но несправедливая судьба сделала его шутом, посмешищем для всех. Никто не интересовался, чего хочет он.
— Эй, дурак! Вот скажи, как ты таким уродился? Где я только не бывал, но таких безмозглых нигде не видал! — задал вопрос один из стражей князя на выходе из зала.
Шут пристально посмотрел на лицо молодого воина и язвительно молвил:
— К тебе тот же вопрос, друг мой.
Страж удивился, ведь такого ответа он никак не ожидал услышать.
— Да, брось ты это. Знаешь же, что этого балабола родила самая паскудная женщина на Русси, а отец, тот ещё дурень. Слышал, что его собственная лошадь затоптала, — весело ответил второй страж.
Воины рассмеялись, глядя на шута. Первый так веселился, что пал на пол, не в силах стоять больше на ногах. Шут лишь улыбнулся и тихо вышел прочь.
Он шел пружинистой походкой вдоль длиного коридора, насвистывая странную мелодию. Звон бубенцов и свист дурака эхом разносился дворцом, проникая в каждую щель. Эта симфония была с нотками веселья, известному только шуту.
Замок пылал, хаос охватил людей. Огонь поглощал древесину с ненасытной жадностью. Никто не понимал, что произошло, ведь в такой неразбериха и черт ногу сломит. Дворяне бегали, как испуганное стадо овец, были столь беспомощны, что на них было даже жалко смотреть. Вот они храбрые воины Русси. Лишь один шут, отличался особым спокойствием. Он улыбался, и кланялся, убегающей знати. А потом захохотал, как одержимый нечистыми. Как лютый демон, его смех, будто раскат грома, разносился по замку. Услышав безумное веселье дурака, князь наконец понял, кто виновник торжества. Ярость и страх овладели правителем.
Шут знал, что в последний раз слышит, звон ненависних ему колокольчеков.
Глаза князя пылали от гнева. Его волновал лишь одни вопрос.
— Зачем ты это сделал? Зачем ты погубил моё багатство?
Шут весело улыбнулся. Он был счастлив, как никогда.
— Князь, объясни как мне, чем отличается шапка шута от короны короля? — спросил дурак, глядя правителю в глаза.
Царь взмахнул мечем и на том пришёл шуту конец. С тех пор минуло много зим и лет, но князь так и не нашёл ответ.