Он тихо падает.
Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы, дороги тонут во тьме.
Время уже за полночь. И, несмотря на то, что большинство людей давно сладко спят, Стайлзу не спалось. Настольная лампа освещала стол, заваленный исчирканными листами. Карандаши скользили по бумаге, оставляя за собой разноцветные линии. С каждым движением, фигуры становились чётче.
Стайлз начал рисовать, когда был еще маленьким. Мама с папой очень часто дарили ему фломастеры и карандаши самых разных цветов. Стилински влюбился в рисование.
Однако, первые работы были не самыми лучшими. Кое-что получалось криво, кое-что вообще не получалось. Но он продолжал рисовать.
"Не получается? Попробуй ещё!" - говорила сыну Клаудия.
Когда мать Стайлза умерла, мальчик перестал рисовать.
Но сейчас он будто вернулся в детство. Что-то заставило взять карандаш в руку и провести пару линий. Сначала рука подрагивала,черты получались неровные, но Стайлз не сдавался. Ему хотелось рисовать так сильно, как никогда до этого. Постепенно каждое движение кисти становилось увереннее.
Линия. Линия. Штрих.
Стайлз не заметил, как увлекся работой. И спустя полтора часа на листе бумаги появился портрет женщины, лет тридцати пяти. У неё были тёмно-каштановые волосы, медовые глаза и ямочка на правой щеке. Парень провёл ладонью по портрету и прошептал:
- Мам...
Он долго пытался вспомнить каждую мельчайших деталь, каждую родинку, каждую морщинку на лице матери. Он смотрел на портрет и не мог понять, какую важную деталь он забыл. Тяжело вздохнув и потушив свет, парень забрался под одеяло. Но сон все никак не приходил. Тонкие пальцы провели по запястью.
Шрамы.
Они уже едва заметны и даже не болели, когда Стайлз принимал душ. Он хотел умереть.
Порезы. Кровь. Боль.
Сейчас он понимает, каким был глупым.
Никогда не начинайте резать себя. Начав, вы не сможете остановится. Это как наркотик. Когда просто грустно, хочется плакать, воешь без слез... лезвие становится единственным облегчением. Твоя душевная боль уходит, ее затмевает физическая.
Никогда. Никогда, слышите? Никогда. Не начинайте себя резать. Но Стайлза никто не остановил. Никто и не узнал. Он думал о своей смерти. Теперь же медленно умирает. Этого никто не замечает. Хотя это наверное к лучшему. Как странно, человек просил о смерти, но, стоя на грани, из-за всех сил пытается выжить.
Тяжело просыпаться, когда ты засыпал с надеждой, что умрешь во сне. Не хочется видеть близки и друзей, улыбаться им, зная, что тебя скоро не станет. Вот ты был и вот тебя нет. Стайлз засыпал с верой, что вся его жизнь - длинный и плохой сон. Что все хорошо. Мама жива, папа счастлив, а Стайлз не болен. Но сон оказался реальностью, от которой хочется спрятаться в дальний угол комнаты. Стайлзу хотелось плакать и кричать от невыносимой боли, которая раздирала грудную клетку.
- Мама, почему ты не говорила, что жить окажется так сложно? - спросил Стайлз, глядя в потолок.
Он не ждал, что ему ответят. Просто он запутался, а помочь ему было некому.
Ему всего восемнадцать.
Он должен был читать книги, а не статьи о суициде.
Ему всего восемнадцать.
Он должен рисовать карандашами по бумаге, а не лезвиями по коже.
Ему всего восемнадцать.
Он должен хотеть гулять с друзьями, а не умереть.
Никто не замечал тьму в глазах. Глаза цвета янтаря и оникса. Глаза - золото, которое люди так отчаянно пытаются достать из земли. Чьи-то глаза могут хранить глубину океана, но только его хранят притяжение черных дыр. Его глаза хранят настолько мощную силу, что даже океан тонет в этой бездне.
Стайлз закрывает глаза.
Он был сильным снаружи, но внутри рассыпался.
***
Стайлз просыпается и подходит к окну. За стеклом по садам и крышам расстелилось белое покрывало. Снег падает крупными хлопьями, кружась в вальсе. Тонкие потрескавшиеся губы растянулись в улыбке. Первый снег. Начало зимы. Стайлз спускается вниз по лестнице и заворачивает на кухню. Отец сидит за столом и пьёт кофе. Парень поморщился. Он не понимал, как можно пить эту гадость. Кофе - чёрная субстанция, которая обязана бодрить по утрам.
- Как ты можешь это пить? - спросил Стайлз, присаживаясь на соседний стул.
- Не всем же только какао пить, - ответил шериф.
Парень только фыркнул. Отец не упускал возможности напомнить сыну о его пристрастии к сладкому. Стайлз хотел начать возмущаться и оправдываться, что, мол, он не сладкоежка, но заметив вазочку с конфетами, замолчал. Спустя пару минут на столе уже красовался с десяток фанатиков. Стилински старший рассмеялся. Стайлз оторвался от конфет и возмущенным взглядом посмотрел на отца:
- Пофиму ты смиефта? - с набитым ртом спросил парень.
Джон ещё больше рассмеялся. Глаза подростка округлились. Стайлз так редко слышал, чтобы его отец смеялся. А что будет, когда Стайлза не станет? От мысли, что парень больше не услышит этот смех становилось плохо. Но словно опомнившись, Стайлз натянуто улыбнулся.
- Совсем скоро Рождество!* - спустя пару минут сказал парень. - Пра-а-аздник к нам приходит! Пра-а-аздник к нам приходит!
- Стайлз.. - начал было отец.
- Веселье прино-о-о-осит...
- ...еще только... - Джон не успел закончить.
- И вку-у-у-ус бодрящи-и-и-ий..
- ...декабрь, - Джон тяжело вздохнул.
- Праздника вкус всегда настоящи-и-и-ий! Да Рождество почти! Надо елку наряжать! - закричал Стайлз и всплеснул руками.
- О Господи... - шериф схватился за голову.
- Ладно, мы это ещё обсудим! - уверенно заявил сын. - А сейчас я побежал к Скотту.
И,не дожидаясь ответа отца, схватил куртку и выбежал на улицу. Стайлз решил пройтись пешком.
Снег.
Снегопад - единственная погода, которую он любит. Стайлза он почти не раздражает, в отличие от всего остального. Часами можно сидеть у окна и смотреть, как идет снег. Самое лучшее - смотреть сквозь густой снег на свет, к примеру на уличный фонарь. Или выйти из дому, чтобы снег на тебя ложился, обнимая плечи белоснежным пледом. Вот оно, чудо. Человеческими руками такого не создать.
Стайлз брел по улице, вовлеченный в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Он кутался в чёрный шарф, пряча как можно глубже лицо.
Было бы разумно постучаться в дверь, но Стилински не искал лёгких путей. Цепляясь холодными пальцами, парень кряхтя забирался на второй этаж.
Он открыл окно и влез в комнату.
- Стайлз? - удивился Скотт. - Почему ты...
- Ну... Вы же оборотни так делаете. Может, я тоже хочу! Если хочешь, могу спуститься и зайти через дверь, - Стайлз стряхнул снег с куртки и уселся на кровать.
Глаза оборотня округлились и вопросительно уставились на вошедшего.
- Итак, - начал Стайлз, - сегодня мы с тобой отправляется в снежное путешествие по городу! На улице идёт снег! Снег, Скотт! Снежки, горки, снеговики! Скотт, ты, как мой бро, обязан пойти со мной гулять!
- Ты это серьезно? - изумился оборотень.
- А я бываю несерьезным? - вопросом на вопрос ответил тот. - Да, Скотт, я серьёзно. И ещё я позвал Айзека! Мне кажется, это будет весело.
- С чего ты взял, что Айзек придёт?
Стайлз только открыл рот, как тут же отворилось окно и в комнату ввалился кучерявый парень.
- Потому что я хочу повеселиться, - ответил за Стилински Лейхи.
- Вот и чудно! - Стайлз хлопнул в ладоши. - А теперь, быстро на улицу!
На улице, как и описывал Стайлз, все было в снегу. Снег то и дело прилипал к ботинкам, собираясь в комочки.
- И что мы будем делать? - спросил оборотень.
- Снег сейчас очень липкий. Поэтому предлагаю слепить снеговика, но не простого...
- Что-то вроде снеговольфа? - подал голос Лейхи.
- А это не плохая идея!
Друзья принялись лепить. Стайлз собрал маленький снежный шарик и принялся прокатывать его по снегу, оставляя за собой глубокие дорожки. Вскоре шарики были готовы. Поставив их друг на друга, парни начали вылепливать мордочку существу. Скотт прилепил что-то сзади снеговолка. Как оказалось это был хвост. На снежной голове уже красовалась пара ушей и что-то на подобие пасти. Их труд почти подходил к концу, как вдруг Айзек достал свой телефон и сфотографировал друзей в работе. Он что-то печатал.
Сообщение.
Кому: Кора.
Текст: Хей посмотри кого мы слепили! Посмотри на его брови! Узнаешь?
Приложено фото.
***
На окраине города, в деревянном доме зазвонил телефон, оповещая о сообщении.
Бип-бип. Бип-бип.
Кора открывает сообщение, быстро пробегается по тексту и загружает фотографию. Громкий смех эхом отдается в каждом уголке дома.
- Кора, что с тобой? - сердито спросил Дерек.
Девушка перестала смеяться и вытерла выступившие слёзы.
- Это называется смех, Дерек, - язвительно ответила та.
Хейл подошёл к Коре и посмотрел на экран телефона. То что он увидел привело его в мягкий шок. На фото были Стайлз и Скотт лепившие...Волка? Оборотень мог бы остаться спокойным, если бы не запись прилагающиеся к картинке. Брови сдвинулись на переносице.
- Правда похоже? - провоцировала брата девушка.
Дерек зарычал. Это было так по-детски - обижаться на глупости.
- Но мы можем им отомстить, - Кора хитро улыбнулась.
Альфа понимал к чему она клонит, и его губы сами растянулись в коварной улыбке.
Играть с двумя оборотнями в снежки была не лучшая идея. Парень чувствовал себя ходячей мишенью, в которую то и дело попадали. Идеальный снежный ком летел в одного из друзей, кажется, это был Скотт. Да, Стайлз попал! Но совсем не в Макколла.
Дерек.
Откуда он взялся?! Все восемнадцать лет пронеслись перед глазами. Парень уже представил, как его убивает альфа, а потом с друзьями закапывает в землю. Стайлз точно не знал, что его пугает. То ли то, что он попал снежком в грозного оборотня, то ли то, что тот улыбался. В следующие мгновение кто-то кинул в Стайлза снежок и попал в затылок. Это была Кора. Стайлз оборачивается для ответного нападения и в ту же минуту его сбивают с ног. Парень падает лицом в снег. Немного попало за шиворот. Неприятный холод пронзил тело. Кто-то тяжёлый все так же лежал на Стайлзе. Сперва парень подумал на Скотта, но оборотень был гораздо легче и от него не веяло лесной хвоей.
"Дерек", - пробежало в голове парня.
Чутье Стайлза не ошиблось.
- Слезь с меня! Мне дышать нечем! - завопил парень.
Дерек послушно встал с парня, и даже помог ему подняться. Стилински отряхнулся и аккуратно набрал снега в ладошку. Пора открывать огонь. Бой ещё не закончен.
Уставший и измученный Стайлз вернулся домой. Он гордился собой: ему пару раз удалось попасть в Дерека. Пальцы дрожали от холода и выглядели бледнее чем обычно. Вся гостиная была в снежных комочках. Стайлз снял одежду и кинул её в угол комнаты. Он замерзал. Парень бросил взгляд на стол, на котором лежал портрет матери. Улыбка тронула его губы. Парень залез под одеяло, пытаясь согреться. Худое тело трясло от холода. Сейчас бы он не отказался от горячего оборотня под боком. Стайлз лежал под пуховым одеялом, глядя в потолок. Вскоре он провалился в сон.