Небольшое недопонимание

Феликс, спускаясь по лестнице, ощущает, как его переполняет чувство превосходства и гордости за собственную находчивость. Он быстрым движением поправляет красную юбку и такой же красный плащ и только потом входит на кухню. Стоит там добрые секунд пятнадцать, пока наконец не решает негромко прокашляться. Однако оба его родителя кажутся совершенно незаинтересованными в его присутствии.

— Ничего не скажете? — Феликс смело распахивает плащ, являя миру свою короткую юбку и заправленную в неё красную водолазку.

— А что мы должны сказать? — приподнимает бровь Отец.

— Ваш сын вышел к вам в юбке.

— Феликс, оба твои родителя — мужчины. Ты не думаешь, что двух геев, живущих в браке добрые двадцать лет и воспитывающих самую настоящую занозу в заднице, может удивить такой наряд?

Феликс понимает, что маленько просчитался, но все равно решает попытаться:

— Значит, вы меня не накажете?

— Не надейся, к тому же, когда дело касается костюмированных вечеринок, то чем наряд экстравагантнее, тем он интереснее.

— Да почему? — взывает Феликс, хватаясь за голову, — Почему вы не можете пойти без меня? Это старперская вечеринка.

— Нет, это вечеринка с детьми. Все придут семьями и будет неудобно, если только мы придём без своего ребёнка. К тому же, там будут все твои друзья.

—  Сынмину разрешили не идти!

— Я говорил с его мамой , — хмыкает отец, — Он наказан и за это совершенно точно пойдёт с родителями. Его маме надоело, что он вечно пропадает у своей девушки и даже не удосуживается познакомить её с родителями. Даже мне уже интересно, что там за прелесть такая, которая смогла очаровать нашего Сынмина.

Феликс еле сдерживает неуместный смешок. Ведь прелесть Сынмина они и так уже все знают. Она учится на втором курсе университета. У этой прелести тонкие прямые ноги, короткие темные волосы и хрипловатый голос. Как вишенка на торте: у прелести член между ног. И эта прелесть становится прелестью только под контролем Сынмина или под самим Сынмином, что в принципе сути не меняет. Из мыслей его вырывает голос отца.

— Я серьезно, Ли, ты пойдёшь с нами и не пытайся отмазаться. И помни, чем больше ты будешь пакостить — тем больше проведёшь там с нами времени. А вот если будешь паинькой, то разрешу тебе уйти через пару часиков.

— Пару часиков? — Феликс театрально прикладывает руку к груди.

— Сын, ещё одно слово, — Отец отрывается от статьи в телефоне, — И мы оставим тебя там ночевать.

— Это домашний абьюз! — Феликс взмахивает плащом, удаляясь обратно к себе в комнату и при этом громко топая ногами.

Закрывшись на замок, младший Ли со вздохом падает на кровать и отыскивает телефон под подушкой. Сынмин отвечает после второго гудка.

— Весь внимание.

— Спаси меня, — ноет Феликс, — Давай сбежим, а?

— Не получится, я у матери на привязи, она меня буквально под ручку поведёт туда.

— Это будет ужасный вечер.

— Ну, — хмыкает Сынмин, — Я уже нашёл, чем себе его скрасить.

— А?

— Ты же знаешь, что родителей Чонина тоже пригласили? Я уговорил его пойти.

— Ты врешь.

— Серьёзно! Это стоило мне минета. Непосильная цена, но я вытерпел и даже вошёл во вкус.

— Ты отвратителен.

— Чонин мне стонал совершенно другое.

— Я кладу трубку, — морщится Феликс, но тихий смех Сынмина его почему-то останавливает.

— Брось, я знаю, почему ты так нервничаешь. Потому что там будет тот, кого нельзя называть.

— Естественно. Вечер в одном помещении с ним, и я неделю буду ходить к гадалке снимать сглаз.

— Господи, не преувеличивай. Если бы вы оба не были такими баранами, то могли бы стать друзьями! У тебя столько общих увлечений с Хенджина!

Феликс подскакивает на кровати.

— Не произноси это имя! Навлечёт беду…

— Хватит маяться дурью.

— Слушай, у нас с ним тяжелое прошлое, и я никогда не смогу этого забыть и уж тем более простить.

— Ты имеешь в виду, что он высыпал тебе на голову ведро песка, когда вы были детьми?

— Это оставило глубокий след в моей жизни.

— Феликс, тебе было четыре года, и ты это помнишь только потому, что тебе это рассказали твои родители.

— А ему было восемь! Ты хоть понимаешь это? Он уже был состоявшейся личностью!

— Нет, не был, он был ребёнком.

— Он прекрасно осознавал, что делал.

— Господи, ты даже не помнишь ведь, что было на самом деле!

— Шрамы помнят. В тот роковой день началась наша с ним многолетняя война.

Сынмин устало вздыхает.

— Феликс, она началась, когда ты вылил ему на штаны сок и перед девочкой, которая ему нравилась, сказал, что он описался.

— Переживёт, он тогда был таким бабником.

— Ему буквально было 10 лет. И на его месте бы я тебя окунул головой в песок.

— Он и окунул меня. В ледяной фонтан на моём первом свидании.

В телефоне раздаётся смех.

— О да, я помню, как ты ревел потом чуть ли не неделю. Даже фотки есть, как ты сидишь в кровати с опухшим лицом. Ох уж эти весёлые пятнадцать. Но есть и плюс, — Сынмин хмыкает, — Хорошо, что ты тогда не начал встречаться с Чанбином. Он та ещё козлина. И вообще, это было удивительно то, что ты и Хен… То есть, тот, кого нельзя называть, столкнулись в парке. Похоже на судьбу.

— Или на то, что она меня не любит. Я тогда чуть не простыл.

— Не простыл, потому что Хенджин тебя зареванного потом вёз домой, а Чанбин слился.

— Нет, ты понимаешь? Вёз! Ему тогда сколько было? Восемнадцать? Девятнадцать? А он всё продолжал вести себя как дебил и пить мою кровь. Всё он виноват.

— Феликс, тебе сейчас семнадцать и на прошлой неделе ты проколол ему шину на машине. Поговорим о ребячестве? Или о том, как ты спрятал его речь для выпускного, хотя прекрасно знал, как он волновался. Тебе просто повезло, что он в итоге справился и не прибил тебя.

— Конечно, он справился, — хмыкает Феликс, вспоминая, с какой силой сжимал он тогда в кулаке проклятый листок, смотря на уже такого взрослого и счастливого Хенджина, прощающегося с их школой, с их переменками, драками в столовой, походами к директору и весёлыми отработками. Выпускался Хенджин, но прощался со всем этим и Феликсом.

***

Вечер наступает слишком быстро. Полдня Феликс тратит только на макияж, постоянно его переделывая. К своему же удивлению, под конец он плюёт на всё, решив нанести только тональник, немного подводки и блеск. В конце концов, он планирует свалить оттуда, как можно раньше.

И всё идёт не по плану в ту же секунду, как он входит в чужой дом в сопровождении родителей.

Взгляды.

Ощущение, что все взгляды направлены на него. Взрослые, которых он знает чуть ли не с самых пелёнок, со смешинками в глазах его оглядывают, иногда перешептываясь.
Феликс знает, что они бы никогда не осудили его за наряд, выделяющийся юбкой, но сковывающее ощущение страха и дискомфорта медленно начинает расходиться по его телу. Его собственные друзья и знакомые, словно учуяв прибытие ещё одного лица в их узкий молодёжный круг на этой вечеринке, высовываются из кухни с красными стаканчиками, и лица их также принимают друг за другом странные выражения. Феликс уже тянется к руке своего отца, когда к нему на встречу выбегает Сынмин. В его глазах пляшут черти, и это ничем хорошим не кончается никогда.

— О, господи. Ты что, Красная Шапочка? — Сынмин, одетый в костюм Ледяного Джека из Хранителей снов тычет в него пальцем, а потом шокировано прикрывает рот рукой, — Ты только не ори, но сейчас все говорят, что вы с Хенджином пришли в парных костюмах.

— Что ты сейчас сказал?

— Я говорю, что он…

— Серый волк, — раздаётся за спиной.

Голос низкий с нотками самодовольства. У такого голоса может быть только один хозяин.
Феликс оборачивается, сталкиваясь с чужим насмешливым взглядом. Хенджин и правда предстал перед ним серым волком. У него на голове с двух сторон торчат серые уши, а между ног проглядывается висящий сзади серый хвост. На удивление, его излюбленная чёрная кожанка достаточно хорошо гармонирует рядом с этими волчьими штучками.

— Насмотрелся? — приподнимает бровь Хен.

— Ммм, серый волк. Не самый удачный персонаж. Конец у него, как мне помнится, был печальным. В любой сказке.

— В моей сказке я кончаю хорошо, не переживай, — ухмыляется Хенджин, заставляя Феликса и Сынмина скривиться.

— Держись от меня на расстоянии, — натянуто улыбается ему Ли, — Не хочу подцепить от тебя блох.

Напряжение между ними разбивает хозяйка этого дома. Она аккуратно кладёт ладони каждому на плечи, притягивая к себе.

— Мальчики, — весело тянет уже подвыпившый Минхо , — У нас сегодня будет конкурс на лучший костюм! Вам по секрету скажу, что у вас есть все шансы выиграть!

Феликс замирает, прокручивая чужие слова. Соревнования и конкурсы он просто обожает, конечно, если речь идёт о выигрыше.

— А только парные костюмы? — переспрашивает Ли.

Хенджин на секунду переводит на него удивленный взгляд.

— Нет, будут две категории: парные и одиночные, — улыбается Минхо, а потом вздрагивает, когда подошедшая дочь оттягивает ее от парней.

— Простите, ребят, — улыбается Момо, — Идите и веселитесь, а я займусь отцом.

Они обе отходят к столам, оставляя Феликса и Хенджина наедине.

— Ты будешь участвовать в парных? — спрашивает Хенджин.

— Что? Нет, конечно, даже от мысли, что я могу быть с тобой в одной команде, меня тошнит.

Хенджин хмыкает, вдруг окидывая его презрительным взглядом.

— Удачи. Уверен, парень в девчачьей юбке всем понравится.

Он задевает Феликса плечом и проходит мимо, сразу же окликивая своих друзей.

Феликс остаётся стоять на месте, поджав губы и схватившись за больное плечо. Мысли о том, что зря он надел юбку, перебивает Сынмин, тянущий его к столам с выпивкой.

***

— Ну, и я ей говорю, а чего ты ждала? — пьяно хмыкает Чан под улюлюканье друзей, — На прошлой неделе ты отсосала какому-то парню, а теперь клянёшься мне в вечной любви? Не, мадам, сказал ей я, это так не работает, пока я ему тоже не отсосу.

— О, господи, — морщится Чан бин, — Только не говори, что…

— Почти, — вздыхает Чан, — Он оказался гораздо… Гораздо горячее, чем я вообще мог себе представить.

— Так был отсос или не был? — серьёзно спрашивает Джисон, подставляя свой стаканчик и внимательно следя, чтобы Хенджин наполнил его до краёв.

— Я короче сел как-то не так, и блять, пока ширинку ему расстегивал, ногу свело, чуть не сдох.

Пока стоящие вокруг друзья начинают угорать, Чонин сочувственно ему кивает.

— Это не шутки, братан. Меня Сынмин так один раз с кровати пизданул, когда у него ногу свело. Вот тогда вся жизнь перед глазами пролетела.

— И пролетела ещё раз, когда я заставил тебя кончить, — обвивают его за талию горячие руки. Сынмин подмигивает стоящим рядом друзьям и знакомым.

— Господи, в нашей компании есть хоть один парень, на которого можно попускать слюни и не бояться, что застанешь его трахающимся с парнем в туалете через пару часов? — вздыхает Момо, пытаясь раскрыть новую бутылку джина.

— Эй, — возмущается Чан бин, — Во-первых, есть! А во-вторых, вы не должны думать о нас так! Как же наш братский пакт?

— Всё ещё бесит меня своим названием, — парирует Хваса, а потом переводит удивлённый взгляд на Феликса .

— Черт, Ли, я издалека и не заметила, да ещё и плащ твой… Слушай, охеренная юбочка!

Все как по команде оборачиваются на притихшего Ли. Феликс любит внимание, но почему-то после слов Хенджина  немного страшно. Однако, в жизни ему, действительно, повезло с друзьями.

— Вау, — округляет глаза Джисон, пробегаясь взглядом по чужим длинным и гладким ногам, — Ты в своей корзинке можешь унести сегодня не пирожки, а моё сердце.

Все согласно гогочут, начиная даже шуточно тянуть руки к красной ткани, чтобы попробовать её наощупь. Хенджин хватает руки Феликса и Момо на полпути.

— Ага, Феликс, как всегда, выделился. Только он мог додуматься напялить девчачий костюм.

Феликс поджимает губы, сталкиваясь взглядом с недовольным Сынмина.

— Хен, тебя кто-то за жопу укусил сегодня? — Сынмин наклоняет голову вбок и убирает руки с талии Чонина, услышав голос матери вдалеке.

— Реально, Хенджин, не будь придурком, — хмыкает Лиса, — И не строй из себя гомофоба. Только не в этой компании, мы ведь тебя как облупленного знаем.

— Я и не строю! Господи, я говорю о том, что эта короткая юбка, — он тычет пальцем на замершего Феликса, в глазах которого начинает уже плескаться злость, — Она…

— Эй, молодёжь, что встали? — Вонхо входит в зал с бутылками вина в руках, — А ну бегом во двор. Ваши старики мне уже всю лужайку протоптали, пока вы тут мнётесь! Давайте, повеселее! Кто хочет встать у диджейского пульта?

Под весёлый вскрик Чонина, Сынмин аккуратно тянет Феликса за руку.

— Пошли во двор, Ли. Думаю, нам всем нужно охладиться.

***

— Скажу честно, — прикладывает руку к сердцу пошатывающаяся Наён с импровизированной сцены, — Костюмы сегодня у всех просто отпад.

— Капец, кто-то споил мою мать, — вздыхает Момо.

— Тишина в зале! — возмущаются на сцене.

— Мы на улице.

— Моя дочь дисквалифицирована!

— Ой, какая жалость, — хмыкает Момо под тихие смешки друзей.

— Так вот, — прокашливается Наён, — Все костюмы просто прекрасны, но нужно выбирать что-то одно. Точнее два. Точнее одно, но у нас две категории. Итак!

Хенджин отвлекается от чужого немного визгливого голоса, замечая небольшой гвоздик, торчащий в беседке, рядом с которой они все стоят.

— Итак! В номинации парные костюмы побеждают… Джису и Джинён!

Лиса свистит удивленным и смущённым родителям. Остальные её с радостью поддерживают.

— Лучшие Шрек и Фиона! — выкрикивает Вонхо в импровизированный микрофон жены, за что им же и получает. Наён прокашливается, готовясь объявить последнюю категорию.

— А приз за лучший одиночный костюм получает… Ли Феликс!

Все вокруг взрываются аплодисментами и весёлым смехом.

— Самый смелый и запоминающийся костюм, — продолжает Наён, — И самые стройные ноги.

— Так точно! — орёт Сынмин, хлопая друга по плечу.

Феликс счастливо улыбается и делает рывок к сцене.

Возможно, звук треска ткани оглушает только его. Он замирает и медленно оборачивается, натыкаясь взглядом на довольного Хенджина и кусок красной ткани его плаща, оставшийся висеть на гвозде, воткнутом в деревянную стену беседки.

— Кажется, теперь всем удастся получше рассмотреть эти стройные ноги, да? — хмыкает Хенджин, совсем не смущаясь наступившей во дворе тишины, — Что встал, Феликс? Вперёд, покажи нам свою самую лучшую девчачью походку.

Он чуть склоняет голову, готовясь к ответному удару, однако, его не наступает. Чужой злой взгляд… Злым больше не кажется. Он вспоминает, что ненавидит, когда Феликс плачет.

— Хенджин, ты паршивец! — орет отец Феликса с другой стороны двора, — Ты вообще страх потерял, так с моим сыном говорить?

Отец самого Хенджина тоже не отстаёт, он уже делает пару шагов к сыну, чтобы вправить тому мозги и извиниться перед растерявшимся Феликсом, однако Ли неожиданно срывается с места и уносится в дом.

— Засранец, я тебя так воспитывал? — шипит мужчина на сына.

— Хенджин, что с тобой сегодня? — Момо качает головой, пока остальные начинают возмущённо на Хенджина наступать.

— Быстро пошёл и извинился, — шепчет Сынмин, пытаясь протолкнуть Хена сквозь друзей. И тот ему за это очень благодарен, ведь только когда он оказывается в доме, то наконец начинает осознавать произошедшее.

Феликса найти не составляет труда. Хенджин проходит к гостевому туалету, откуда раздаются еле слышные всхлипы.

— Феликс, открой, — осторожно стучит в дверь Хен.

— Пошёл вон! — орут в ответ так, что приходится сделать шаг назад, — Я тебя видеть не хочу, придурок!

— Открой дверь.

— Сходи в задницу. Пожалуйста.

— Феликс, — Хенджин замолкает, вслушиваясь в чужое шмыганье носом, — Перестань реветь и открой дверь, давай поговорим.

— Можешь сказать всем, — доносится сквозь всхлипы, — Что ты извинился. Так что оставь меня в покое! Мне от тебя ничего не нужно.

Хенджин делает глубокий вздох, прижимаясь лбом к двери.

— Ли… Пожалуйста, детка, открой мне эту дверь.

Всхлипы резко затихают. Хенджин представляет испуганного Феликса, глядящего на дверь с той стороны с недоверием и обидой. Замок щёлкает, и Хен мигом заходи внутрь, словно боясь, что младший может передумать.

— Что тебе нужно? — спрашивает Феликс, вытирая рукавом красной кофты мокрые щёки, — Мне твои извинения не сдались.

— И всё равно ты плачешь здесь, — вздыхает Хенджин, отводя взгляд от парня. Он с детства ненавидит, когда Феликс плачет.

— Потому что я устал от тебя! Ты только и делал весь вечер, что унижал меня!

— Феликс, я не хотел тебя обидеть.

— Не ври, — вздрагивает Ли, — Не ври, Хенджин, слышишь? Мы оба знаем, что именно этого ты и хотел. Тебе я так противен? — он всхлипывает, поджимая губы, — Это всего лишь юбка, а ты меня сжечь готов.

— Феликс, — Хенджин выдыхает, прикрывая глаза, — Это не всего лишь юбка. Была бы это всего лишь юбка, на тебя бы не пускали слюни чертовы полдома парней!

— Господи, — закатывает глаза Ли, — Не надо преувеличивать, ладно? Никто на меня так не смотрит здесь. Все свои, и ты это знаешь.

— В этой блядской юбке грань «свой» очень быстро стерлась. Может, ты именно этого и добивался, а? Ищешь приключения на свою задницу?

— Если бы искал, — шипит Феликс в чужое лицо, — Пошёл бы к твоему университету в этой юбке. Как думаешь, парням из твоей команды я бы понравился?

— Лучше заткнись.

— А что? По-моему, это отличная идея, чтобы отомстить тебе? Спустишься в тренировочный зал, а там я в такой ненавистной тебе юбке, — шепчет Феликс, — И к примеру… Капитан вашей команды, м? Прямо на матах. Хотелось бы запечатлеть твоё лицо в тот мо…

Он испуганно замолкает, когда на горло ложится чужая рука.

— Ты разве не знал? — дыхание Хенджина тяжёлое, а взгляд совсем тёмный, — С этого года капитан команды — я.

Он впечатывается в чужие губы, отдающие вишневым вином. Ладонь с шеи перебирается на чужую челюсть и давит на неё, заставляя Феликса приоткрыть рот. Ли хнычет, запутывается пальцами в тёмных волосах своего заклятого врага, отчего накладные волчьи уши падают на пол.

Хенджин подхватывает его, заставляя обвить свою талию ногами. Он прижимает раскрасневшегося Феликса к холодной плитке и тихо шепчет в самые губы.

— Эта блядская юбка, — он ведёт ладонью по бедру, забираясь под красную ткань, пробирается ещё выше, сжимая чужую ягодицу, — Меня с ума сводит.

— Да? — тихо стонет Феликс, — Тогда зачем устроил эту подставу?

— Все на тебя смотрели, — заглядывает Хен в чужие глаза, — Только поэтому мне тебя хотелось обмотать в пять одеял и увести домой.

— Я думал, что не нравлюсь тебе, — вздыхает Феликс, немного подпрыгивая на чужих бёдрах, чтобы потереться своим пахом о чужой, — Мы же с тобой вечно ругаемся.

Одной рукой поддерживая Ли за талию, Хенджин пробирается свободной в чужое нижнее, немного стягивая их, а после обхватывая полутвёрдый член. Феликс зажмуривается, откидывая голову назад.

— Я лишь отвечал тебе на твои выходки, разве нет? — Хенджин быстро оккупирует своими губами открывшийся доступ к шее, оставляя на ней мягкие поцелуи и укусы.

Феликс дрожит в его руках, тихо постанывая.

— Хенджин, стой, прошу, — он пытается убрать чужую руку со своего члена, но Хен, не останавливаясь, поднимает на него вопросительный взгряд.

— Что такое, Ли? Тебе не нравится? — Хенджин трёт чужую покрасневшую головку большим пальцем, не в силах отвести взгляд. То, как выглядывает член Феликса из-под юбки, то, как красиво он смотрится в его руке… Всё это сводит с ума.

— Нравится, — хнычет Феликс в его губы, — Но я хочу тебя.

— Я не лишу тебя девственности в доме Момо, не проси, — Хенджин ухмыляется, начиная быстрее водить рукой по твёрдому и мокрому от предэякулята стволу. Он даже не сразу понимает, что Феликс начинает его отталкивать, пока толчок не приходится такой сильный, что он отлетает к противоположной стене, отпуская Феликса. Сам Ли остаётся стоять, прижавшись к холодной плитке, и не сводит с него тёмного взгляда. А потом делает несколько шагов вперёд, из-за чего его нижнее окончательно сползает с ног, и он быстро их перешагивает, оказываясь рядом с замершим Хенджином. Ли медленно опускается на колени перед ним.

— Ли, ты не дол..., блять, детка, — Хен впутывает пальцы в мягкие растрёпанные волосы младшего, — Даже в своих самых извращённых мечтах я не мог представить тебя на коленях.

Феликс аккуратно расстёгивает молнию и помогает Хенджину приспустить штаны. Чужой, большой и твёрдый член выделяется сквозь тонкую ткань чёрных боксеров. Он медленно тянется к ним и касается языком. Хенджин над ним низко стонет, сжимая волосы крепче. И Феликс воспринимает это как поощрение, принимаясь обхватывать член губами сквозь ткань.

— Детка, я вкуснее, чем эти чертовы трусы.

Феликс в этот раз не спорит и с удивительным нетерпением стягивает мешающуюся ткань.Хенджин едва сдерживает восхищённый вздох.
Видеть его вредного Феликса на коленях и так голодно и преданно смотрящего на него… Это кажется сном. Сладким и грязным.

Феликс приоткрывает рот, приближаясь к влажной головке. На долю секунды он касается её языком, а затем наконец впускает горячий твёрдый ствол в свой рот. Хенджин низко стонет, еле сдерживая себя от того, чтобы насадить Феликса до упора, но он лишь сильнее стискивает чужие волосы, пока младший впервые в жизни ощущает тяжесть чужого члена во рту. И это заводит ещё сильнее.

— Ну что, детка?, выдыхает Хенджин.

Феликс молчит, полностью отдавшись изучению твёрдого ствола во рту. Он немного смыкает губы, подаваясь вперёд и тут же назад, следя за реакцией Хенджина, и если судить по ней, то он всё делает правильно.Ему нравится. Нравится, что Хенджин возвышается, нравится, что он сам сейчас на коленях. Феликс скулит от своих же мыслей, встречаясь мутным от слёз взглядом с чужим, в котором горит огонь и пляшут черти. Он смотрит в глаза Хенджина и молча просит о том, чего сам не понимает. Продолжает вбирать в рот чужой член, не отводя взгляда от его хозяина. Быстрее. Глубже. Но…

— Тебе не хватает, детка? — хрипит Хенджин, пытаясь понять чужое отчаяние, он сильнее сжимает волосы на затылке младшего, фиксируя его голову, — Тебе помочь?

Глаза Феликса зажигаются предвкушением.

— Расслабь горло, детка.

Хенджин резко толкается вперёд. Феликс пытается сдержать задушенный кашель, цепляясь пальцами в чужие крепкие бёдра. Он открывает рот шире и старается расслабиться, когда Хенджин начинает трахать его рот. Он старается не давиться, но изредка заходится кашлем, который прерывает довольный смех Хенджина. Ему так хорошо, так нравится отдаваться именно ему, что он не может понять, почему никогда не делал так раньше. Собственное возбуждение уже начинает отдаваться болью, от чего приходится сжать бёдра. Это действие привлекает внимание Хенджина. Не прекращая вбиваться в тесный горячий рот, он опускает взгляд и, кажется, теряется. Сладкие бёдра Феликса, накрытые тонкой красной тканью, сквозь которую можно увидеть подёргивающийся от напряжения член. Немного замедлив свои толчки в чужой рот, Хенджин внезапно опускает ступню прямо промеж ног Феликса, немного надавливая. Болезненный вскрик Феликс раздаётся по всей комнате, Ли впивается ногтями сквозь джинсы в бёдра старшего, пытаясь хоть как-то удержать себя в сознании. Всё это для него слишком и одновременно с этим… Недостаточно. Он вдруг начинает поддаваться тазом вперёд и тереться членом о чужую ступню.

— Тебе нравится, Феликс? Скажи, детка, я хочу слышать, — почти молит Хенджин, водя головкой своего члена по опухшим красным губам.

— Нравится, — шепчет в ответ Феликс, выводя языком узоры на чужом члене. Он громко стонет, когда Хенджин вдруг резко хватает его за волосы, снова насаживая ртом на член. Феликс позволяет ему трахать свой рот и срываться в тихих ругательствах. Ему кажется, что Хенджин уже на грани, а потом старший вдруг вдавливает сильнее свою ногу в него, принимаясь выводить ступней круговые движения по ноющему члену. Феликс словно умирает. Он умирает от давления, обрушившегося на его рот, умирает от давления чужой ступни на собственном члене. Он умирает, когда Хенджин вдруг делает глубокий толчок и замирает, кончая в его рот.

Хенджин над ним пытается выровнять дыхание и отходит в сторону, беря парочку салфеток и вытирая ими сначала себя, а потом склоняется к Феликсу.

— Всё, малыш, ты молодец, — тихо шепчет он в чужое ухо, позволяя Феликсу обнять себя за шею, — Как бы я хотел тебя сейчас укрыть одеялом и позволить поспать, детка.

Феликс всхлипывает в чужую шею от пережитого оргазма и переизбытка чувств.

— Я же тебе даже не нравлюсь, — поджимает губы он, наблюдая, как аккуратно Хенджин вытирает его бёдра.

— Как ты пришёл к такому выводу?

— Мы с тобой столько лет ругаемся.

— Я тебе уже говорил, я лишь отвечал на твои выходки тем же. Хотя сейчас понимаю, что не стоило. Но было весело.
Кроме того момента на выпускном, когда ты стащил мою речь. Я тогда жуть нервничал, думал, прибью тебя, — слабо улыбается Хенджин, поглаживая чужую покрасневшую щёку.

— Я просто не хотел, чтобы ты уходил в университет. Мне казалось, что как только ты выпустишься из школы, то сразу же забудешь обо мне, — тихо признаётся ему Феликс.

В ответ на это также тихо смеются.

— Забуду о тебе? Ты у меня из головы с нашей первой встречи не выходишь. О чем ты?

— Конечно, — бурчит Ли, — Как забыть того, над кем поиздеваться можно было?

— Поиздеваться? Да я же тебя с детства защищал от всяких мудаков!

— Ты мне ведро песка на голову вывернул!

— Что? Я помогал тебе строить замок, пошёл за ведром, а когда вернулся, то какой-то мальчишка до тебя докапывался. Ну мы давай толкать друг друга, дети же, и я не удержал равновесие и упал. Ведро тоже… Упало.

— Так ты не специально?

— Ты думал, что я специально это сделал? — моргает Хенджин, — Откуда ты вообще помнишь? Тебе было… Сколько? Четыре?

Феликс стыдливо отводит взгляд. Рассказывать Хенджину о том, что всё это время он пакостил ему исключительно из соображений мести, немного страшно. Но именно их маленькая вражда помогала им всегда быть рядом друг с другом.

— Это будет долгий разговор, — сглатывает Феликс.

— У меня есть время.

— Я немного устал сейчас…

Взгляд Хенджина резко смягчается, он аккуратно помогает Феликсу встать с пола.

— Я отвезу тебя домой, хорошо? — Хен набрасывает на его плечи свою чёрную кожанку, — Прости меня, если тебе было некомфортно или…

— Мне было очень хорошо, — улыбается Феликс, оставляя на губах старшего мимолётный поцелуй.

— Получать от тебя поцелуи гораздо приятнее оскорблений. Я могу привыкнуть.

— А ты хотел бы?

— Уже очень много лет.