16 Глава
- Марина, ты меня убила этой новостью. Неужели всё, после уже почти восьми лет отношений. Почему ты приняла такое решение? Может ещё передумаешь? И вообще, почему я узнаю это от Семена, а не от тебя?!
- Не хотела тебя ещё и этим нагружать. Да и ты, в отличие от Семёна, защищала меня до последнего. Вот тогда-то, в ту ночь две недели назад, на меня и снизошло озарение. Именно тогда поняла, что наши отношения ведут в никуда. Для меня. А у него всё замечательно - сын, жена, любовница. Только вот я устала. Устала проводить праздники без него, устала ждать. Хотя чего?
Маринка горько засмеялась.
Мне нечего было ей ответить. Сегодня днём мне позвонил Семён, поинтересовался сначала как моё здоровье и не нужно ли чего-то. Я не удивилась. Пока была в больнице - он проведывал каждый день, а после выписки звонил. Вот также и сегодня после привычных фраз спросил о Марине. Я немного удивилась и ответила мол как-будто сам не знаешь. На что услышала Семёна: "Не знаю" и "Она меня бросила".
- Марина, не руби сгоряча.
- Оля, он жену и сына заграницу отправил, потому что не спокойно, а обо мне как-то не подумал. Понимаешь?! Не подумал он, что удар на меня может прийтись!
- Не прав. Согласна. Не оправдываю его. Но о том, что он от жены не уйдет ты всегда знала.
- Знала. Но пока была моложе всё устраивало, а теперь - нет. Я семью хочу, детей. Праздники хочу с любимым мужем отмечать.
- А сможешь ли ты полюбить кого-то кроме Семёна?
- Смогу. Ведь его же смогла.
- Ну так понятно. Он же твоя первая и чистая.
- Не он.
Я ошалело уставилась на неё.
- В смысле?!
- В коромысле! До Семёна другого любила и ничего смогла забыть. Вот и его забуду.
- Подожди. Это что в саду, что-ли любовь была твоя первая? Мы с первого класса дружим и я не помню никакой твоей большой любви.
- Значит хорошо скрывала.
- Вот подруга называется. Я ей всё, а она...
От обиды даже рукой махнула.
- Прости, Ольчик. Но вот именно тебе я и не могла признаться.
- Это ещё почему?
- Потому.
- Марина, сказала А говори и Б.
- Это Дима.
- Какой? Шишацкий? С нашего класса? Да нет, а может..
- Радин это! - выкрикнула Марина. - Это твой родной брат Дима Радин. Я втюрилась в него как только увидела. Вот моя детская влюбленность и переросла в подростковую. А потом призналась ему.
Маринка встала к со стула и подошла к окну.
- Он очень культурно объяснил, что такие малолетки как я его не интересуют. Да и потом я для него как младшая сестра. Вообщем послал.
- И всё. Мне кажется ты опять что-то недоговариваешь?
- Мы переспали.
Я от удивления схватилась за стол, чтобы не упасть.
- Переспали когда он тебя отшил или...?!
- Нет. Накануне твоего возвращения. Семён улетел с семьёй в теплые края, а я решила напиться от обиды. Встретила в клубе Димку, он подвёз домой, мы начали спор о моих отношениях, а потом трахнулись прямо в машине. Всё.
- В смысле: " Всё".
- В прямом. Перепихнулись и всё. Я привела себя в порядок и вышла из машины со словами: " Пошёл ты нахер, Радин."
- То есть после секса продолжили спор?
- Да.
- Так может ты намного раньше думала о расставании с Семёном?
- Может.
- Ой Мариха. Закрутила ты сюжетец. Да и Димка хорош. Тоже мне Казанова.
- Юсупов так и не появлялся.
- Что?
- Юсупов говорю...
- Ой Марина, после твоих новостей образ Юсупова вообще потух в моей больной голове. Нет. Ему, наверное, некогда. Знаешь, даже как-то обидно, что я настолько ему безразлична.
Я ждала. Каждый день ждала его звонка или прихода, но нет. Были только Семён или Сашка Волков. Ничего. Вот так.
- Ладно. Рано или поздно ты всё равно бы об этом узнала. Вика беременная. Звонила мне похвастаться. Пока живут у родителей Ярослава. Говорит, что так переживает Юсупов о ней прям ничего не позволяет делать. Чуть ли не на руках носит. Но думаю, что пиздит.
Марина ещё что-то говорила, а я падала в яму - глубокую и черную. Вика беременная. Как удар в спину. Беременная! Он же говорил, что ни разу с ней без резинки, а она... Я прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать невольное рыдание. Но напрасно. Это было выше меня. Сильнее. Как же горько! Как больно! Опустив голову дала волю слезам.
Марик подошла ко мне и обняла за плечи.
- Тише, Ольчик, ты чего? Но лучше я скажу, чем кто-то другой. Перестань. Ну, заяц. Перестань. Тебе нельзя нервничать.
- Да я же не беременная Вика.
- Да пошла она. Тебя в сто раз больше беречь нужно.
Маринка осталась у меня ночевать, но следующий день не принёс облегчение и неделя, и две, и три.
Здоровье восстановилось полностью, синяки прошли и я вышла на работу. Но боль не становилась меньше. Каждый день представляла как они проводят время вместе, как он её обнимает и гладит по животу. Так и проходили мои дни и ночи. Лишь работа да общение с родными и Мариной хоть немного отвлекали.
Олегу же сказала, что можем быть лишь друзьями ещё в больнице. Идиотка. Думала Юсупов ко мне вернётся. Какая же я идиотка.
Рабочий день приближался к завершению. Планов на вечер не было. Поэтому сразу поехала домой.
- Оленька.
Я повернулась. Ко мне приближалась Мария Михайловна - мама Ярослава. Господи. Почему она здесь?
- Тёть Маш, что-то с Ярославом? - непроизвольно вырвалось у меня.
- Нет, что ты, Оленька.
Мария Михайловна взяла меня за руку.
- Я хотела увидеться и поговорить с тобой. Ярослав в больницу не пускал. Да и тебе тогда лишние переживания ни к чему были. Пустишь в гости?
- Ой конечно же. Что же мы у подъезда стоим?
- Пошли. У вас тут охрана такая строгая. Вадик еле договорился, чтобы во двор пропустили. Пришлось какому-то его знакомому звонить. Вадик - это мой личный охранник. Славик настоял.
Пока добирались до моей квартиры я успела прокрутить в голове много причин прихода мамы Юсупова, но ни одна из них не имела логики.
- Хорошо у тебя, Оличка, уютно.
- Кушать будете?
- Нет. Давай чаю попьем, как раньше, когда ты и Слава вместе были.
Мы пили чай и говорили о погоде, об Англии, о моих родителях. Но я прекрасно понимала, что главный разговор впереди.
- Оля, а ты встречаешься с кем-нибудь?
Вот и начало.
- Нет.
- Вот и замечательно.
Я удивилась. Что тут замечательного?
- Я беру грех на душу, Оленька. Но по другому никак. Не могу я смотреть как мой единственный сын живёт с нелюбимой. Вика хорошая девочка и любит моего сына, но он с ней рядом не счастлив. Прекрасно понимаю зачем он с ней был. Мой сын решил, что жить с женщиной ничего к ней не чувствуя будет легче. Да только я знаю, что нет. Оля, ты кого-то любила кроме Ярослава?
- Нет. Но это уже неважно. Ведь Вика ждёт...
- Вика ждёт, - перебила меня Мария Михайловна, - и мы все ждём и рады этому ребёнку. А тебе наверно Марина сказала?
Я согласно кивнула.
- Лучше б своей жизнью занималась, чем в чужую лезет, - недовольно прогороворила теть Маша. - Крутила Семёну голову, он чуть Лору из-за неё не оставил. Столько слёз в семью принесла. А теперь хвостом мотнула. Устала она видите ли.
- Это Семён ей голову крутил, тетя Маша, - мне надоело слушать нелепые обвинения в адрес Маринки. - Она любила его и любит до сих пор, но ей хочется быть женой и мамой, а Семён и сам не гам и другому не дам.
Мария Михайловна недовольно вздохнула, но не стала противоречит. Она очень любила Ярослава и его друзей. И конечно же слишком идеализировала их.
- Пусть сами разбираются. А вот вам с Ярославом лучше будет вместе, чем порознь. Понимаю, что ребенок будет расти отдельно от отца. Но ни мы, ни мой сын его или её не бросим и внимание, и любовь, и все что необходимо и даже больше у ребенка будет. Лучше так, чем расти и видеть как родители живут как кошка с собакой.
- Тёть Маш, да чего вы решили, что они будут несчастливы вместе? И что Ярослав ничего к ней не чувствует?
- Потому что я видела реакцию сына на твой звонок. Ему стала совершенно безразлична новость о ребенке и сама Вика. Ему в тот момент вообще на всё было наплевать. А потом, пока ты в больнице была, каждую ночь у тебя в палате проводил.
- Но я его не видела ни в больнице, ни после.
- Конечно не видела. Ты спала. А он сидел на диване и смотрел. И спал там же по два три часа. Не он мне рассказал, а подруга моя Наташа, она там медсестрой работает. Он любит тебя Оленька, очень любит, но даже себе боится в этом признаться. Не прогоняй его. Я тебя прошу.
После ухода мамы Ярослава я долгое время пребывала в ступоре. В голове был полный раздрай.