загадок только больше.
июль. 2022. [16:57]
-Ева?-за спиной раздался голос. Это был Рома.-ты уже тут?-мужчина немного удивился,но продолжил.-впрочем это не важно,у тебя появился новый заказ..-тот чуть задумался и заглянул в блокнот.
-рыжий кот?-черноволосая лишь усмехнулась,не ожидая услышать положительный ответ.
-а как ты..-тот взглянул на лист и увидел готовую работу.
-интуиция.-Ева быстро перебила представителя.
-хорошо,ладно-поставив большие ладони к верху,отвечал лысый мужчина.-я не задаю больше вопросов,пусть ты будешь телепатом.-тот лишь усмехнулся со странности ситуации.
-кстати,что за заказчик?-в зеленых глазах вновь разыгрался интерес.
-аноним,но я знаю только одно-Роман сделал небольшую паузу.-он либо очень жадный человек,либо очень странный.
-что?-темные брови девушки склонились ближе к переносице.-почему?
-вместо доставки он выбрал забрать заказ сам..-мужчина лишь немного задумался-но ничего,да? Я напишу заказчику,что он может приезжать завтра,а пока ..-Роман ещё раз окинул взглядом готовую работу.-постарайся сделать рисунок хотя бы немного красивым,видимо,Ирина Юрьевна так и не научила тебя рисовать в детстве.
-что?
Художница, сидя за мольбертом, вдруг ощутила, как холодок тревоги пробежал по её спине. Она всмотрелась в свой холст, где яркие краски словно оживали, и на миг ей показалось, что они шепчут о том, что Еве неведомо. Образы её детства, запечатлённые в мазках, были слишком живыми, слишком реальными. Как будто кто-то другой, не она сама, запечатлел каждую улыбку, каждую слезинку.
Сердце её забилось быстрее. «откуда ты знаешь обо мне и о ней?» — этот вопрос пронзил её разум, словно острое лезвие.
Ирина Юрьевна. От одного упоминая о женщине шли холодные мурашки по спине. Самая ужасная воспитательница детского дома,в который попала Вознесенская после того как мать не признали психически больной и посадили за убийство.
апрель. 2011. [08:15]
Девочка сидела на коленях и обнимала себя за подрагивающие плечи. Горячие слезы обжигали свежие ранки на щеках, по краям которых собирались бусинки крови.
Слезы смывали их и уносили к подбородку, откуда те падали и разбивались о худые коленки. Ева сидела в центре большой комнаты, окутанной холодом и непроглядной темнотой. В тишине разносились её всхлипы и сбитое дыхание. Она кусала до крови дрожащие губы, чтобы не заплакать в голос и не показать, как больно ей, беззащитному ребенку, одиноко сидящему в центре комнаты под всеобщим вниманием.
-теперь ты знаешь где твоё место,да?-наконец-то опустив тяжелый ремень говорила воспитательница.
Она провела рукой по краскам, чувствуя их текстуру, но не находя ответа на свой внутренний вопрос. Ветер за окном шевелил занавески, и ей показалось, что он тоже знает, о чём она думает.
С каждой минутой тревога нарастала. Ева чувствовала себя словно открытая книга, страницы которой переворачивали неведомые руки. И в этом ощущении уязвимости таился страх — страх быть понятой слишком хорошо или, наоборот, совсем не понятой. Время остановилось, и художница замерла в ожидании ответа, который так и не пришёл.
Тгк: dkinnncls