Глава 8. Глубже, чем кажется
Иногда кажется, что работать журналистом — это бесконечный бег с невидимой гирей на ногах.
Каждый день ты тащишь за собой грузы: сроки, правки, нервных редакторов, свою неуверенность, попытки доказать себе, что не зря пришла сюда, что не зря держишься за эту работу, за этот город, за эту жизнь.
Я не успеваю даже привыкнуть к ритму — он меня всё время догоняет.
То планёрка, где все говорят быстро, жёстко, зная своё место. То сбор материалов, которые рассыпаются в руках, как мокрый песок. То интервью с людьми, которые улыбаются в лицо и тут же закрываются, стоит заговорить о деталях.
Сложнее всего — вечный фон чужого недоверия. "Молодая. Без опыта." Они этого не говорят вслух, но я читаю это во взглядах, в коротких комментариях, в паузах после фраз:
— Ну, ты справишься?.. — Если что, подскажем.
Я киваю. Я всегда киваю. А внутри — сжимаюсь.
⸻
Сегодня утром планёрка была короче обычного. Тимур Рамильевич бегло раздал задания, и я получила своё:
— История центра. Краткая, но плотная. От основания и до нынешних проектов. Архивы в твоём распоряжении. Только аккуратнее там. Документы старые, да и не все они для широкой огласки.
Я кивнула. И в тот момент даже не поняла, насколько в его словах было много недосказанного.
⸻
Я всегда недолюбливала замкнутые пространства. Те, где воздух застревает между стенами и не движется. Где звук от собственных шагов кажется чужим, будто ты не идёшь, а вторгаешься.
Архив спортцентра оказался именно таким. Пустым, глухим, неуютным. Без окон, с низкими потолками и полками до самого верха — металлические, облезлые, с наклеенными пожелтевшими ярлыками: «Документы. 2016», «Финансирование. Частные лица», «Переписка. Уточняющая».
Ключ я получила сразу. Секретарша вручила его мимоходом, будто ничего не значащую мелочь.
— У тебя же там исторический текст про центр? Если что нужно, сама бери. Только потом верни.
Она даже не спросила, подхожу ли я. Она просто передала мне право. Или ответственность. Я спустилась на нулевой этаж сама. В этот день все торопились на внутренний тренинг, и я сказала, что останусь — неважно, всем было удобно. Мне — тем более.
В комнате сыро.
Свет — один, лампа под потолком, чуть моргает. Пахнет старой пылью, выдохшейся бумагой и чем-то, что напоминает мокрые батареи.
Я включаю диктофон на телефоне, но только на приём — никакой записи. Просто чтобы слышать себя. Чтобы не забыть, что я здесь.
Мне действительно нужно сделать текст об истории центра. Нормальный, не бульварный, не рекламный.
Всё началось с этого.
Но с каждым днём в редакции, с каждой подачей, которую я читала между строк, с каждым мимолётным взглядом на Тимура и его загадочное «я тут всё контролирую, но как будто не в курсе, что именно», мне становилось... неспокойно.
Какие-то паузы. Какие-то отмазки. Какие-то пробелы.
Я не ищу сенсации. Я не охотник за грязью. Но я чувствую, когда правда скрывается не под слоем лжи, а под слоем пустоты. Когда документов слишком мало. Когда нужные страницы исчезают без комментариев.
Я беру папку, помеченную как «Программы: отборы». Внутри аккуратные файлы: расписания, методички, списки.
И — первый сбой: список участников 2016 года. На нём имя подростка, зачёркнуто ручкой. Рядом — серая пометка: «исключён по состоянию». Без расшифровки. Открываю медкарту — в ней нет этого имени. Что-то интересное...
Я записываю в блокнот: 2016. Исключён. Нет мед. следа.
Дальше — папка «Инциденты. Внутренние». Внутри на вид — рутина: растяжения, жалобы, забытые документы.
Но я замечаю один помятый документ без печати. Просто вложенный между листами.
"Во избежание конфликтных ситуаций не фиксировать инцидент официально. Связь с родителями по второй линии. Фотографии не прикладывать. Все документы удалить."
Забираю документ и записываю себе, не комментируя:
Фраза: "Фотографии не прикладывать." Документы удалить — ???
— Что здесь происходило?
Слова странные. И тон. Словно кто-то уже знал, что ничего нельзя выкладывать на поверхность. Что это не случайность — это система.
Я отхожу к полке с более плотными делами: «Закрытые программы. Спортлагерь». Начинаю шуршать бумагами, пытаясь найти что-то еще. Мои пальцы замерзают — я не замечаю, как здесь становится холодно. Не только в комнате, но и кровь в жилах будто тоже начинает стынуть.
Между двумя скреплёнными документами я нахожу лист с пятном. Тёмным, высохшим. Как ржавчина.
Я трогаю угол — он хрустит. Это точно не чернила. Я не хочу думать, что это, но не могу не зафиксировать: лист, отчёт по секции, пятно — похоже на кровь.
Снова — без подписей. Вырванный из контекста. На другой стороне — набросок:
«Участник сорвался на парня. Повреждение лица, предполагаемое сотрясение. Отказ зафиксировать. Родители в курсе. Дальнейшее участие невозможно. Уведомление не требуется.»
И снова — без даты, инициалов и подписей. Тут творится что-то странное.
Сердце сжимается. Я чувствую, как в груди поднимается не тревога — тупой, затаённый страх.
Я рылась в этих папках уже почти три часа.
Чем дальше шла, тем больше что-то внутри начинало подрагивать. Не от усталости — от странного, липкого ощущения, что я касаюсь чего-то чужого. Словно ковыряю старую рану, которую давно прикрыли ровным слоем бумаг, отчётов и официальных формулировок.
Я нашла очередную коробку. Пыльная, полузаполненная. Бумаги свалены без системы — финансовые справки вперемешку с фотографиями мероприятий, внутренние докладные записки, списки сотрудников.
И среди всего — тонкий конверт, который можно просто не заметить. И рядом маркировка "Уничтожить". — Очень интересно.. На вид обычный конверт, просто лежал между папками, как будто кто-то хотел спрятать его в самой глупой очевидности.
Я вскрыла его.
Внутри — старый CD-диск.
Без надписи. Ни даты, ни имени, ничего. Чистый, словно специально обнулённый.
Я оглянулась — в архиве тихо.
В дальнем углу я заметила старенький служебный ноутбук, с гудящим кулером. И решила что я должна это сделать.. Я вставила диск в дисковод.
Компьютер задумался, пару раз клацнул приводом, наконец открыл папку.
Один единственный файл.
Видео.
Рука дрогнула.
Я нажала «воспроизвести». Но лучше бы я этого не делала..
⸻
Картинка дрожала, будто снимали на телефон.
Старый спортзал. Мат серый, стены облупленные. Никакой эмблемы, никакой официальной символики.
В кадре — мальчик. Подросток лет пятнадцати, может шестнадцати.
Лежит на полу, в крови. Рубашка сорвана набок, на лице свежие синяки, губа разбита, кровь течёт по щеке.
Вокруг — трое мужчин. Тренеры или еще кто-то, не ясно, лиц не видно.
Один из них держит его за плечо, другой — бьёт, а третий снимает все это и смеется.
Это отвратительно. Глухие удары.
Глухо, как будто бьют по куску мяса.
Тот, что держит за плечо, наклоняется к мальчику:
— Говори.
Голос у парня слабый, почти шёпот:
— Я... я так больше не буду... пожалуйста... не надо...
Следующий удар — по животу.
Мальчик выгибается, захлёбываясь, и в этот момент из его рта вырывается крик — настоящий, животный крик боли, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Не надо... пожалуйста...
Удары не прекращаются.
В кадре дрожит лампа.
За камерой слышен смех — мерзкий, глухой, взрослый.
Я резко отшатнулась от экрана. Кожа на затылке заледенела.
Что это?..
Я хотела закрыть файл — рука дрожала. Сердце забилось под горло. Воздуха стало мало.
Это не должно было здесь лежать. Я не должна была этого видеть..
Я резко вытащила диск.
Крепко зажала его в ладони — так, что ногти впились в пластик.
Положила в карман куртки. Судорожно оглянулась по сторонам. Тишина. Только я и это место. А может мне только так казалось..
⸻
Я вышла в коридор и почувствовала, как стены начинают сжиматься.
Паническая дрожь подступила к горлу. Лёгкие будто сжались в кулак.
Воздух — как будто стал гуще. Я с трудом его втягивала, мое сердце колотилось с бешеной скоростью.
«Спокойно, спокойно...»
Я почти бегом поднялась по лестнице наверх — к свету, к людям, к звукам.
На последней ступени меня качнуло.
Шаткое дыхание. Внезапно на меня накатила слабость. От паники тело почти не слушалось.
Я не удержалась бы — но чья-то рука резко перехватила моё запястье.
Крепкая хватка. Жёсткая и надёжная.
— Александра, — услышала я знакомый хриплый голос Тимура. — Что с вами?
Я подняла мутные глаза. Он смотрел внимательно, ровно, без резких эмоций, но в его взгляде читалась эта знакомая резкая настороженность.
— Всё хорошо, — выдохнула я. — Просто... что-то... голова закружилась.
Я не хотела рассказывать кому-то то, что только что увидела. Просто не могла..
Он медленно опустил руку, не сразу отпуская:
— Так. Давайте-ка вы сейчас не будете больше шататься по этажам.
Взгляд у него стал ещё строже.
— Пойдите к группе тренеров, возьмите интервью. Занимайтесь тем, что положено. Архив оставьте на потом.
Я была бы очень рада если бы вообще там ни разу не была. Но окровавленное лицо маленького мальчика и его животный крик, мне не забыть уже никогда.
⸻
Я нашла его у дальней стены зала.
Никита — старший тренер по боксу. Один из тех, кого в центре все обходят стороной, но при этом улыбаются при встрече.
Высокий, уверенный в себе до наглости.
Он увидел меня первым — как будто ждал.
— А, Власова. Ко мне? — усмехнулся. — Ну наконец-то добрались. А то всё архивы, бумажки...
— Работа такая, — коротко ответила я, включая привычную вежливую маску. — Можно задать вам несколько вопросов для материала?
Он кивнул, медленно разминая шею, будто специально демонстрируя силу мышц:
— Конечно. Для прекрасной дамы — всегда.
Я включила диктофон, сделав вид, что не замечаю его тона.
— Скажите, с какого года вы работаете в центре?
— С восемнадцатого. Хотя, если честно, я здесь душой уже давно.
Он улыбнулся — широко, чуть слишком.
— А были ли за это время серьёзные инциденты на тренировках? Травмы? Жалобы?
Он пожал плечами:
— Ну знаете, спорт — это всегда риск. Пару вывихов, растяжения... Иногда кто-то не выдерживает нагрузок. Но мы все тут семья, решаем внутри.
Он сделал шаг ближе. — Но если бы я был вашим тренером Александра, у вас бы никогда не было травм. Потому что я бы вас очень хорошо разминал.. — сказал он с пошлой улыбкой, он хотел было схватить меня за плечи, но я невольно отступила на полшага назад.
— А что вы можете сказать о безопасности несовершеннолетних? Все ли родители в курсе методов подготовки?
Он усмехнулся:
— Все родители счастливы, когда их сыновья становятся настоящими мужчинами.
— И у вас никогда не было случаев когда дети не тянули?
— Были. Кто-то не тянет. Но это слабые, — в голосе скользнула презрительная усмешка. — Мы здесь выращиваем лучших.
Он снова сделал шаг вперёд.
Теперь между нами оставалось совсем мало пространства.
Я почувствовала, как напряглись плечи. Захотелось просто остановить запись и уйти.
— Думаю, у меня достаточно материала. Спасибо за... интервью.
Я потянулась выключить диктофон, но в этот момент его рука резко схватила меня за запястье. Больно.
— Куда же вы так быстро, Александра? — его голос стал ниже, мягче, но от этого только неприятнее. — Мы ведь едва начали.
Я резко дёрнулась, но его пальцы сжались сильнее.
— Отпустите. Я должна идти..
Он усмехнулся, склонив голову ближе:
— Да ладно... Зачем вы приходите сюда каждый день? Архивы, разговоры... Я-то понимаю — вам просто интересно быть рядом. Со мной. Мы можем уже пойти дальше Саша..
Я ощутила, как вспотели ладони.
Тошнотворное ощущение липкой ловушки. Я попробовала ещё раз вырваться, но он удерживал.
— Я сказала — отпустите меня, —я пыталась говорить громко и уверенно.
Он медленно склонился, почти касаясь моих волос:
— Да брось ты, Александра... Я же вижу, как ты смотришь на меня. Нам не обязательно прятаться за интервью.
И в этот момент за его спиной раздался ровный, холодный голос:
— Что здесь происходит?
Я вздрогнула.
Этот голос невозможно было не узнать — глухой, спокойный, но в нём застывала такая холодная сталь, что хотелось шагнуть назад автоматически.
Тимур стоял в нескольких шагах, сложив руки на груди. Его взгляд упирался в Никиту ровной, выжидающей тяжестью.
— Тимур Рамильевич, — натянуто улыбнулся тренер, медленно убирая руку с моего запястья. — Да мы тут просто... разговариваем. Немного разошлись в темах.
Я отступила на шаг вбок, почувствовав, как кожа там, где он держал меня, всё ещё пульсирует неприятной болью. Молча прижала руку к груди.
— Разошлись? — переспросил Тимур медленно. — Никита, закончите рабочий день. Немедленно.
— Да мы с Александрой... — тот попытался съязвить, но Тимур сделал шаг ближе. Лицо его при этом не изменилось вовсе — как камень.
— Я сказал — сейчас же.
Голос был спокойным, без надрыва. Но именно этот тон всегда заставлял всех в центре молча повиноваться.
Никита пожал плечами и, бросив короткий взгляд в мою сторону, развернулся и ушёл, не оборачиваясь.
⸻
Несколько секунд мы стояли молча.
Я чувствовала, как меня слегка потрясывает изнутри, будто всё тело ещё не вышло из цепких пальцев тренера.
— Всё в порядке? — тихо спросил Тимур, глядя прямо в глаза.
— Да, — выдавила я. — Просто... пойду домой. Я всё доделала.
Он кивнул.
— Я вас отвезу.
— Не стоит, правда...
— Я. Вас. Отвезу. — повторил он уже жёстче, не оставляя мне вариантов.
⸻
В машине я сидела, прижавшись к двери, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Держала руки на коленях, но каждые несколько секунд подрагивала, будто холод пробирался под кожу.
Тимур молчал за рулём, взгляд его был устремлён вперёд, губы плотно сжаты.
Я уже не могла понять, что больше давило — остаточный страх или тишина в салоне.
Неожиданно он протянул руку и мягко положил её поверх моей ладони.
Я вздрогнула.
Он не смотрел на меня. Просто держал руку — крепко, уверенно.
Дрожь в моих пальцах стала стихать почти сразу, будто через его ладонь ко мне протекал какой-то странный, жёсткий, тяжёлый покой.
Через несколько минут он медленно убрал руку и снова уткнулся в дорогу.
⸻
Мы подъехали к дому. Я уже собиралась открыть дверцу, как он вдруг тихо произнёс:
— Александра.
Я обернулась.
— Давайте завтра встретимся отдельно. Обсудим вашу работу. Не в редакции. В спокойной обстановке.
Я приподняла брови:
— Где?
— В ресторане "Марсо". Я приеду за вами в семь.
Я вскинула глаза, криво усмехаясь, с тем своим характерным уколом:
— Это что, свидание, Тимур Рамильевич?
Он тоже усмехнулся, почти лениво:
— Нет, Власова. Ещё чего.
Он сделал паузу.
— Рабочая встреча. Можете расслабиться.
— Ну что ж... тогда до свидания, Тимур Рамильевич.
— Доброй ночи, Александра.
Я вышла из машины, но ощущение его руки на моей ладони ещё долго не покидало меня.
⸻
Всю ночь я не могла уснуть. Лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к каждому шороху за стенами.
Казалось, в собственной квартире воздух стал тяжелее, гуще.
Тишина давила на уши.
За окном — ни звука. Ни ветерка. Даже машины не проезжали. Будто город затаился вместе со мной.
Я не выдержала. Встала. Подошла к письменному столу.
Дрожащими пальцами вытащила из ящика тот самый злосчастный диск.
Вставила в ноутбук.
Картинка снова замерцала на экране.
Я знала, что не должна этого делать — но удержаться не могла.
Как мотылёк к огню.
Видео запускалось медленно.
Старый спортзал. Лампа мерцала. Серый мат.
И снова — этот мальчик. Его лицо.
Кровь стекала по щеке. Его губы дрожали.
— Я так больше не буду... пожалуйста... не надо...
И снова — удары.
Глухие, тяжелые, влажный звук плоти.
Крик.
Дикий, животный крик. Рвущий нутро.
Я сжала губы, чувствуя, как холодная дрожь поднимается от ступней вверх.
Картинка дёрнулась, снова пошли удары, смех взрослых в углу, закадровые мерзкие смешки.
Я резко закрыла ноутбук, будто пытаясь захлопнуть саму эту реальность.
Дыхание сбилось.
Пальцы заледенели.
Казалось, стены вокруг сжимаются.
Я чувствовала...
Как будто меня здесь не оставили одну.
Как будто кто-то стоит в углу. Как будто у стен есть уши. Будто даже собственная квартира больше не безопасна.
Я встала. Сделала круг по комнате, глядя в тёмные углы, за шторы, в коридор.
Пусто.
Конечно пусто.
Но тревога не уходила.
Кто стоит за этим?
Кто приказал это скрывать? Кто держал этот диск? Кто дал этим людям право поднимать руку?
Кто кроет их?
И почему это хранилось здесь, в центре, среди документов?
Я присела обратно на кровать. Пальцы продолжали дрожать.
Ночью сон пришёл только под утро — и то не принес облегчения.
⸻
Всё началось со странного шума.
Всё было серым. Я шла по какому-то заброшенному зданию — длинный, узкий коридор, ободранные стены, капающий кран.
Под ногами — грязь, холодная, липкая.
Я бежала.
За мной — чьи-то шаги, дыхание.
Кто-то гнался. Их было несколько.
Тени мелькали по стенам, как черные щупальца.
Я споткнулась. Упала в жижу.
Больно.
Руки в крови. Ноги сбиты.
Капли падали на лицо.
Сзади всё ближе приближались шаги, гортанный мужской смех.
— Не надо... — вырвалось у меня всхлипывающе. — Пожалуйста...
Чьи-то пальцы вцепились в мою ногу.
Рывок.
Я заорала.
⸻
Резко проснулась.
Комната залита бледным предрассветным светом.
Вся мокрая от пота, грудь тяжело вздымалась.
Сон растворился, но чувство погони, ужаса и холода — ещё долго стучало в висках.
⸻
Зеркало не помогало.
Я крутилась перед ним уже двадцатую минуту — и всё равно не могла понять: то ли я переусердствовала, то ли — наоборот.
Платье облегало фигуру чуть плотнее, чем я привыкла. Темно-синее, почти черное при определённом свете, с открытыми ключицами. Локоны, которые я крутила с самого утра, казались то слишком объемными, то чересчур нарочитыми.
— Господи, Саша, ты же не на свидание, — бормотала я в пустоту. — Это просто... рабочая встреча.
Но сердце почему-то не слушалось. Оно работало в каком-то собственном темпе — настойчивом, нервном. Даже туфли, которые я выбрала, казались подозрительно высокими для «рабочей беседы».
На утро также я узнала что Никиту уволили и была чертовски рада, мне было ужасно страшно работать с ним в одном месте и я боялась, что он может сделать что-то похуже чем начать приставать возле спортзала. А еще я была уверена, что это все дело рук Тимура и думаю это все не просто так..
⸻
На улице пахло прохладой и вечерней пылью.
Когда я вышла из подъезда, первое, что бросилось в глаза — его машина.
Он стоял, облокотившись о капот, в чёрной рубашке с закатанными рукавами и чуть прищуренным взглядом.
Весь в этой своей идеальной собранности, как всегда — будто вечер заранее просчитал все его движения.
Даже город, казалось, шумел тише в его присутствии.
Я сделала шаг вперёд. Он выпрямился.
— Александра... — голос чуть ниже, чем обычно. — Ты... ты очень красива.
Я почувствовала, как что-то внутри будто укололо.
Неожиданно приятно и неожиданно опасно.
— Спасибо, — я приподняла уголок губ, ловко скрывая неловкость в легкую дерзость. — Удивительно слышать такое от начальника.
— Думаешь, я обязан держать дистанцию круглосуточно? — с тонкой усмешкой спросил он, открывая мне дверь.
— Ну... я думала, у вас регламент. Видимо, ошибалась.
Я села в машину, ощущая, как его рука легла мне на спину — небрежно, но ощутимо.
Когда он сел за руль, в салоне воцарилась лёгкая плотная тишина, в которой каждый вдох казался чуть громче.
⸻
Ресторан был дорогим, но не вычурным.
Где-то между изысканной сдержанностью и тем самым местом, куда хочется приходить не только ради еды.
Мы выбрали столик у окна.
Я провела взглядом по интерьеру, стараясь делать вид, что расслаблена. Хотя всё моё тело всё ещё собиралось в узел.
Официант принёс меню, и я позволила себе легкую шутку:
— Я надеюсь, ваш выбор блюд не отражает вашего выбора сотрудников.
— Это как? — приподнял он бровь.
— Ну, чтоб не было слишком остро, но и не пресно. Баланс — великая вещь, Тимур Рамильевич.
Он усмехнулся, не сводя с меня взгляда:
— Тимур. Давай уже перейдём на ты, Александра.
Я чуть кивнула, сохраняя лёгкий сарказм в голосе:
— Ну хорошо, Тимур. Только не думай, что теперь мне будет легче терпеть твои замечания.
— Я даже не сомневался, — усмехнулся он, откинувшись на спинку кресла.
⸻
Мы говорили о работе, о центре, о каких-то мелочах, которые вдруг оказались неожиданно лёгкими в его устах. Я ловила себя на том, что забываю дышать, когда он внимательно смотрел в глаза после каждого моего ответа.
Иногда он позволял себе короткие паузы, которые будто специально выводили из равновесия.
— Ты ведь не отсюда, да? — неожиданно спросил он. — Ты как-то начинала рассказывать..
— Да.. С очень маленького города. Мрачный, серый, тусклый, с одними и теми же лицами всю жизнь.
— Тебе было сложно уехать?
— Это было легче, чем остаться. — Я пожала плечами. — Там, нет будущего.
Он смотрел чуть дольше, чем стоило.
— Как твоя информация о центре? — уже совсем мягко спросил он.
Секунда.
Картинка из видео вспыхнула в голове. Кровь, удары, крик мальчика. Глухой, хриплый: «Пожалуйста... не надо...»
Я быстро моргнула, глотая комок в горле.
— Всё в порядке, — ответила я. — Материал пишется. Потихоньку собираю факты.
Он внимательно изучал моё лицо, будто ловил в моих зрачках колебание.
Я отвела взгляд.
— Как вы.. то есть ты.. — быстро поправила я себя. — Открыл этот центр и стал совладельцем?
Он молчал минуту, а после ответил:
— После того, как я вернулся с армии, отец не оставил мне выбора. Передал свою долю центра - как тест на управленца. И стал полноценным совладельцем центра. И несколько лет поднимаю его сам, с колен.
— Ого, он у тебя жесткий. Ну.. то есть отец..
— Не то слово, — кивнул в ответ Тимур.
⸻
По дороге назад он вновь молчал. Но тишина в машине была другой — плотной, почти электрической.
Когда он остановился у подъезда, я медленно расстегнула ремень безопасности, собираясь открыть дверцу, но передумала.
Мягко положила руку на его запястье, легко сжала.
— Пока, Тимур.
Он кивнул, его губы тронула едва заметная полуулыбка:
— Доброй ночи, Александра.
Я вышла из машины, а сердце внутри уже стучало на полтона выше, чем должно.
⸻
Когда я поднялась к себе, за спиной уже захлопнулась входная дверь.
Я опустилась на край кровати, всё ещё не раздеваясь, и машинально коснулась запястья — там, где всего час назад лежала его ладонь.
Глупо.
Рабочая встреча. Просто разговор о работе.
Но сердце било чуть сильнее, чем положено после простых разговоров.
Я поймала своё отражение в зеркале.
Губы тронула лёгкая, почти виноватая улыбка.
— Осторожно, Саша, — тихо сказала я себе. — Ты же знаешь, как всё это обычно заканчивается..
Я выключила свет.
В темноте комната казалась спокойной.
Но внутри — всё только начиналось.
__________________
Как вам новая глава? Пишите в комментариях свое мнение 🙊
А если ты хочешь знать, что будет дальше — переходи в мой Telegram-канал👉.
Ведь следующая глава выйдет ТОЛЬКО ТАМ‼️🙀
https://t.me/alisiyatuman
А так-же там - посты, живые обсуждения, новости о выходе новых глав и уютный чат, где можно говорить напрямую🫂📚
Поддержка важна.
Если ты здесь - значит, мы идём вместе 🫶🏻🤍