Часть 32.
Pov. Чонгук.
– Ты только ради этого сюда пришёл?
Намджун начинает бесить меня ещё больше.
Я всегда сдержан, думаю на холодную голову. Случаи с припадками в виде агрессии – исключение. Они бывают у каждого.
Но сейчас брат лезет не в своё дело. И затрагивает запретную тему. Мы её закрыли. Девчонка живёт спокойно. Наверное. Не знаю, я за ней не слежу. В канаве не сдохла, и хрен с ним.
– Даже у такого ублюдка, как ты, должны быть чувства.
Усмехаюсь и встаю с девичьего тела брюнетки. У неё уже во всю кипит между ног. И её неудовлетворение, как и моё, на совести Кима.
У меня отрезало. Всё, не хочу трахаться, хоть убей.
Сажусь на край дивана, беру в руки бухло. Но от него в этот момент воротит. Отодвигаю обратно и смотрю на этого урода.
По-другому сказать не могу. Секс весь обламывает.
– Ты сюда пофилософствовать пришёл? – ехидно подмечаю, локтями упираясь об ноги. Одной рукой придерживаю голову и скучающе смотрю в его сторону.
Брюнетка позади толкается ногами, но почти тут же перестаёт это делать.
Слышится какое-то шевеление. И ладони падают на плечи, сжимая мышцы. Кое-кто решил устроить мне массаж? Глупая идея. Уже поздно. Я, наоборот, злиться начинаю.
Из-за всего этого.
В последнее время я вообще стараюсь не думать о той девчонке. Выкинул её навсегда. Зачем мне вообще нужна? Да, стонет она красиво. И всё? Опять же, я не чувствую вины. Она всё ещё дочь моего злейшего врага, что сдох. Он так и не увидел то, чего я хочу сделать с его дочерью. Трахнуть. На его глазах. Сжать шею, сдавить с силой.
Это всего лишь животный инстинкт. Тяга к телу. И всё. Ни чувств, ничего.
– У Лисы из-за тебя проблемы.
– Из-за меня? – изгибаю насмешливо бровь. – Ты что, следишь за ней?
Удивлён.
– Присматриваю. Если ты не помнишь, и у тебя мозги атрофировались от алкоголя, напомню. Моя девушка – её подруга.
– Оу, – удивлённо и насмешливо кривлюсь. – Вы ещё встречаетесь. Я думал, уже всё. Прошёл интерес у Намджуна. Рассказал ей, какую жизнь ты ведёшь?
– Не твоего ума дело, – гаркает, как животное. Его кулаки сжимаются в карманах брюк. – Я здесь за другим. Ты ведь не хочешь разбираться со всеми делами. С одним разделался, и всё, прощай. Да не так всё просто. Он оставил завещание перед своей смертью.
– И? – мне неинтересно. Ни капли. Официально подтверждённая дочь у него одна. Та наркоманка, что объездила каждый член. И мой тоже. Но там обдолбанная баба, не знающая, что творит.
Скучная. Неинтересная. Пресная.
И ей всё и останется. Но мне насрать. Она ничего не сделает.
У них была власть. Был бизнес. Были люди, связи. Теперь всего этого нет. Как и его. Та шлюха, что не помнит даже вчерашний вечер, не справится. Пустит всё на дно. А мне похуй.
Не мои проблемы.
– Завещание составлено на Лису.
Напрягаюсь и поднимаю взгляд с пола на лицо Нама. Баба позади резко начинает бесить. Обхватываю её ладони и грубо отталкиваю. Она вскрикивает, начинает возмущаться. И я не выдерживаю. Опять теряю контроль.
Я всегда сдержан. Думаю на трезвую голову в любой ситуации.
Но когда встретил ту девчонку, что не даёт покоя, эмоции сами лезут наружу. Злость. Ярость. Гнев.
Три чувства, что смешиваются воедино. Создают ещё большую агрессивную смесь. Почти ядерную.
И вновь реагирую не так, как нужно.
– Уйди нахрен! – гортанно рычу, сконцентрировавшись на одном человеке.
Деваха быстро слетает с кровати и бежит к двери, мелькая своей голой задницей. А у меня на неё не шевелится.
Когда дверь захлопывается, обращаюсь к бывшему другу.
– Ну? Ты хочешь сказать, он знал о дочери до этого?
Это типично, банально. Я уже понял это тогда, когда он произнёс, что она – мусор. Но для него все люди являются им.
Меня удивило, что он всадил себе пулю из-за только появившейся на горизонте девчонки. Списал это потом на то, что он всё равно сдох бы через два дня из-за истощения и своего здоровья.
Возможно, знал, что я буду пытать его. Издеваться. Хоть я и собирался сделать это по-другому. Вот и пальнул в себя.
Но что же это получается…
Он знал, что она - его родная дочь, и, убив себя, оставил ей всё наследство? Нахрена? Оно огромное. Лиса не справится. И чего он добивался этим?
– И что там? – стараюсь контролировать себя. Вся эта ситуация калит. Бесит. Я не хочу ввязываться в это дерьмо.
– Стало интересно? – усмехается. А у меня кулаки сами сжимаются. Чешутся. Бурлят от того, что треснуть кого-нибудь хочу.
– Ближе к делу. Зачем пришёл?
В глазах Джуна загорается огонёк насмешки. Но что-то ещё. Не пойму.
– Он оставил крупное наследство. Всё. Все деньги, все счета. Не подчинённых. Те уже расформировались, кроме одного юриста. Тот предан до мозга костей. Не суть. Там есть пункт. Все деньги Лисе перейдут только после того, как она выйдет замуж и проживёт в браке три года.
– Зачем? – один - единственный вопрос. Глупо. Всё это тупо. Оставлять все деньги дочери, что ненавидишь.
– Я разговаривал с тем юристом, – Нам идёт к креслу. Надоело ему стоять. А если садится, разговор долгий. – Не самостоятельно он рассказал, но пришлось попотеть. Сказал, что это не из-за большой любви к дочери. Нет. Для того, чтобы его деньги попали в нормальные руки, а не государству, или вообще спустились в унитаз. Поэтому он сделал это условие.
– И что? – отвечаю скучающе. Не понимаю – причём здесь я?
– Ты ещё не понял? При жизни он был ублюдком похлеще тебя. Хотя ты скатываешься до него же, – если Нам скажет что-то ещё, то точно разобью ему нос. – Он знал, что ему осталось немного. И устроил игру. Борьба за его дочь, к которой был равнодушен. Но дело было совсем не в этом. В азарте. Если бы ты не бухал и не трахался сутками напролёт, то…
Ага, блять. Ещё бы я трахался.
– Знал бы, что пару дней назад информация о завещании стала известна всей нашей подполке. Каждая собака, теперь ищет Лису. Куш большой, грех не поохотиться. Ещё же и девицу прихватишь и деньги потом получишь.
Да-а. Девчонка явно родилась не в той фазе луны. Всё идёт против неё.
– Никто её не знает. Он же не написал её данные в завещании и не приложил фотку? – усмехаюсь, и понимаю – надоел. Мне нет никакого дела до девчонки. Её всё равно не найдут. Выйдет замуж, станет миллиардершей. И жизнь наладится. Работать перестанет. Семью заведёт, ребёнка.
Встаю с дивана.
Дослушаю и уеду.
– Ошибаешься. Именно поэтому я и пришёл к тебе, – Намджун встаёт следом. Делает шаг вперёд, подходит вплотную. Как в старые добрые, когда мы ударили друг друга по носу. Смотрит на меня свирепо. Огнём почти дышит. И из-за чего? Незнакомой девчонки?
– Тогда ты привёл её в больницу. Думаешь всё так просто? Они похожи, как две капли воды. И даже седина это не спрячет. Все помнят его. И все догадались, что та девушка с тобой – дочка. О ней теперь знают. Ты же понимаешь, что все за всеми следят. На неё устроят охоту. Попадёт к такому же отморозку, как и ты. Если уже не сделала этого.
Прискорбно.
– От меня ты чего хочешь? – спрашиваю спокойно. Я не спасатель. Так на него похож? Или он предлагает мне выйти за неё, чтобы денег срубить? Мне и так хватает бабок. Я не бедный.
Хоть там и хватит состояния, чтобы занять главенство в городе. А тут у многих зуб на это.
Хозяина у нас как такового нет. Но, возможно, пора бы его занять…
– Ты вины даже не чувствуешь? – Нам плотно сжимает губы, из-за чего они превращаются в тонкую полоску. – Тогда это всё, друг. Клиника. Мне тоже насрать. Я волнуюсь только за свою девушку, которую может затронуть. Я-то её защищу. А вот остальное – на твоей совести.
– Ещё бы она у меня была, – усмехаюсь и ухожу в сторону. Иду на выход. Мне нет никакого дела до других. Я живу только ради себя. И только.