Часть 34.
Pov. Чонгук.
Иду по тротуару и злюсь сам на себя. Творю же сейчас херню. Направляюсь в кафе. Нахрена? Сам не знаю. Посмотреть, в каком состоянии находится Лиса? Зачем?
Мне нет до неё никакого дела.
Но всё же захожу в кафе, что вечерами превращается в бар, и ищу свободный столик. Высматриваю блондинистую макушку с вьющимися локонами. Нигде нет. Но замечаю её подружку. Как же её, Майя?
Что Намджуна испортила.
От этой мысли рука сама к пистолету тянется. Зудит, чтобы схватить. Уже дотрагиваюсь до холодной стали, да руку одёргиваю.
Если и убивать её, то не здесь. Да и за что?
За то, что друга на светлую сторону тащить начала?
Хрень полнейшая. Ладно, убивать её из-за этого так себе причина.
Зову её к себе, та улыбается по правилам, подходит ко мне. Не успевает сказать и слова, как перебиваю её:
– Лиса где?
Тянуть и, тем более, выжидать не собираюсь. Я привык доставать всё быстро.
– Эээ, – тянет. Зря резко начал, она не понимает. – Ушла. Минут сорок назад. А вы ведь друг…
– Ясно, – не дослушиваю, перебиваю и резко встаю с места. Бесполезная трата времени. Лучше бы вообще не приходил.
Да и вопрос всё тот же в голове крутится – зачем?
Глянуть. Узнать. Посмотреть.
Не судьба. Если разминулись, значит, так и надо. Нельзя мне её видеть. А то трахнуть захочу. А тут ни места, ни настроя особо нет.
Выхожу из кафе, несусь к машине. Настроение официально дерьмовое. Ещё и дождь собирается. И только жёлтые цветы, что протаптываю на асфальте, немного разбавляют серые краски улиц.
Сажусь в салон, завожу мотор и со злостью сжимаю руль.
И понимаю – нехер было сюда ехать вообще.
Спустя три дня.
Настойчивый стук в дверь бьёт по башке, как дубиной. Звук мерзкий и отвратительный.
После вчерашней пьянки я вообще не понимаю, где нахожусь. Словно падаю откуда-то уже долгие часы и не могу достигнуть конца. Ещё и пошевелиться не в состоянии. Онемело всё.
Вчера вроде ничем не закидывался…
Нельзя столько пить. Но обстановка была то, что нужно. И девочки те… Приятные такие. Делали себе приятно, а потом друг другу. Одна даже отключилась.
Люблю такие представления. Пошлые. Развратные. После которых стыдно.
– Чонгук, блять, открывай!
Не сразу доходит, в чём дело. Кто кричит. Но голос знакомый.
Это Нам?
Открываю сонно глаза, смотрю в потолок. Моя квартира. Ништяк, хотя бы знаю, где вода и таблетки.
Устало встаю с пола и осматриваюсь, потирая больную голову. Трещит, как ненормальная. Хоть за топором иди, отрубай к чертям собачьим.
А от ударов по двери становится ещё хуже.
Встаю с пола, смотрю на двух лежащих рядом голых девиц. Разочарованно вздыхаю. Я-то одетый.
Наполовину. Судя по всё ещё напряжённым яйцам – секса не было. Я бы почувствовал. А так… Ничего.
Три месяца воздержания. Уже начался четвёртый. Причём отказываюсь от него несамостоятельно.
Пока голова не разболелась ещё сильнее, направляюсь к двери.
Держусь за трещащую голову и морщусь. Мне что, колонку в башку засунули?
Открываю дверь, не успеваю поднять взгляда. Дерзкие ладони грубо ударяют по плечам. Толкают в сторону.
Чуть отшатываюсь из-за своего состояния, но ловлю равновесие.
Поднимаю свирепый взгляд на Намджуна и сжимаю кулаки, чтобы не наброситься.
Ещё одно движение, и ему пиздец. Я не железный. Лимит сдержанности у меня существует. И он у меня маленький.
– Ты какого хера творишь? – повышаю голос, хоть сейчас и хочу от него же сдохнуть. – Жить надоело?
На лице бывшего друга отражается гнев. Он напряжён, а взгляд так и показывает – желает убивать.
– Это ты, какого хуя творишь? Тебе мало? Решил девчонку ещё сильнее помучить?
Он вновь толкает меня по плечам, из-за чего чуть не падаю назад.
Да ёб вашу мать, нельзя было столько пить!
Перехватываю широкие запястья, хоть и не до конца вижу, что происходит.
Я глаза продрать не успеваю, а меня тут уже пытаются избить.
– Кого я там мучаю, а?! – не сдерживаюсь и замахиваюсь кулаком. Попадаю точно в цель – в лицо.
Кулак горит, но этому болвану нужна встряска. Какого он вообще мне тут предъявы кидает? Я ж не с его бабой вчера отжигал? Нет? Вот и пусть нахуй идёт!
Ким хватается за челюсть - не ожидает от меня удара. Я сам в шоке, но он переходит все границы.
– Те бабы добровольно пошли! Хочешь – спроси у них! – ору и киваю назад. Он что, теперь каждую бабу мою контролировать будет?!
Там уже начали просыпаться две брюнетки, которых я вчера где-то подцепил. Главное, что не блондинки. С недавних пор не люблю их.
– Лапшу на уши мне не вешай, – цедит сквозь зубы, и яд чуть не летит. – Лиса пропала. И я уверен, это твоих рук дело.