Часть 48.
Pov. Лиса.
– Как раз-таки это обязательно. Без этого я не могу подтвердить бракосочетание.
Больной человек… Зачем эти дикие условия?
– Я сказал – этого не будет, – разъярённый голос Чонгука становится твёрже. И я рада, что он так отстаивает это. Хоть и верю – делает это из-за себя. Есть причина. Но не из-за того, что я твержу ему в последнее время, что мне противны его касания.
Ему только нравится подразнить меня.
– Если вы по-прежнему не можете сделать этого, то зачем идти дальше? Следующее условие – брачная ночь.
Вздрагиваю. Не могу произнести и слова.
– Папочка, что такое брачная ночь? – взгляд машинально опускается на девочку.
Точно. Здесь же ребёнок. Не обязательно ей такое слышать. Взглядом показываю женщине вывести малышку из зала. Та сразу понимает всё, подхватывает девочку на руки и убегает. Регистратор, замешкавшись и посмотрев по сторонам, решает следовать за ними.
Мы остаёмся незаметно для всех втроём.
– Пф, – мужчина рядом усмехается. – Он головой ударился? В каком бреду это придумал? И как ты проверишь? Будешь стоять и смотреть? Хочешь потом хобота своего лишиться? Нарываешься. Я ведь запросто могу убить тебя.
Сглатываю. Я не видела, чтобы он убивал и, надеюсь, что никогда не увижу. Но уверена: его слова - не пустой звук.
– Наглотался таблеток. У него часто бывали приступы извращённых мыслей, – неожиданно произносит юрист. – Не стоит марать руки. На моё место придёт другой. Господин хорошо об этом позаботился. Наше задание – исполнить его волю.
– Как остальные поймут, что срок начался, и мою жену не тронут? – не волнует, как меня сейчас называют. Но прислушиваюсь.
– Я напишу об этом другим своим коллегам, они зафиксируют все выполненные условия. Иными словами, запишут с моих слов. И тогда распространение данной информации ложится уже на наши плечи.
– Спасибо за подсказку, – ехидничает Чон рядом. Он тянется рукой за спину и достаёт оттуда пистолет. Впервые вижу его так близко. Он на свадьбу его притащил!
Зажимаю рот руками и чуть не вскрикиваю. Вспоминаю мужчину в больничной палате и ярко красные пятна. И сейчас это оружие слишком близко. Пробуждает воспоминания. Я не хочу видеть крови. Как ту самую, из-за которой до сих пор снятся кошмары. – Мы закончим это быстро и всё сделаем за тебя.
– Не пытайтесь, – прикрывает уверенно глаза, несмотря на пушку в свою сторону. Это либо смелость, либо безумство. – У нас есть определённый шифр. Было бы слишком легко, убив меня, сообщить всё людям господина. Тогда вся эта игра была бы слишком скучной. А после смерти всё осталось забытым.
Игра?
Для них всё - это игра?!
Я могу потерять ребёнка из-за этих психов! И из-за физического контакта и из-за морального! Я и так стою еле-еле на ногах и надеюсь, что Чонгук что-нибудь придумает!
А для них это игра! Глупая, смертельная и опасная! И забавная!
Слёзы подступают к глазам, и я едва не всхлипываю вслух. Хочу разрыдаться и упасть на колени.
– Чтобы облегчить вам задачу… Поцелуй можно сделать во время брачной ночи. Но она обязательна. Таково условие. Я не буду смотреть весь процесс. Если понадобится, выйду, но мне нужно удостовериться, что половой акт состоялся.
– Мне нельзя! – в панике выкрикиваю, только услышав эти слова. Что за чушь он несёт?! – Я беременна, и врач запретил мне секс!
Я готова только на глупый поцелуй. Всего на секунду. Касание губ. Но и только. Дальше я не пойду, как бы больно мне не было. Ребёнок будет в опасности.
Юрист хмурится, и я надеюсь, что сейчас он скажет другие условия. Более безопасные для нас.
– Тогда регистрацию надо перенести, – делает заключение, от которого руки опускаются вдоль тела. Либо бойся, что за тобой придут, либо… Есть шанс потерять ребёнка. – Я не могу подтвердить условия, если они не будут выполнены.
– Вот же мрази, – шипение рядом подавляет сильнее. Если уж Чонгук не знает, как этого избежать, то я тем более. Голова отказывается генерировать идею. – Ладно. Хрен с тобой.
Мои глаза округляются до предела. Не от слов. А от стальной хватки на руке, тянущей меня на себя.
Миг, и Чонгук укладывает меня на деревянный стол. Нависает надо мной. А я не могу поверить в то, что вижу.
Он ставит под угрозу жизнь ребёнка взамен на это завещание. И с одной стороны, я не знаю, как поступила бы сама. На его месте. Либо вечная бойня и драки… Всю жизнь. Либо вероятность выкидыша.
А я почему-то уверена. Он будет. Я не возбужусь, Чонгук войдёт силой. И я надломлюсь. Сломаюсь. И конец моим хлипким нервам. И так на пределе.
Я не успеваю сказать и слова. Возмутиться. Чон дёргает за кружевное бельё под огромным количеством слоёв юбки. Так сильно, что кожу режет. Отдаётся такой же болью, которая последует через несколько секунд. Нет. Не такой. Ещё сильнее. Адской. Невозможной. До криков и хрипоты в голосе.
Чонгук копошится там внизу. Ширинка с привычным звуком опускается вниз, а штаны с пряжкой ремня, что лязгает об пол, летят туда же.
А меня будто парализует.
Вижу, как юрист берёт телефон в ладонь без некоторых пальцев, кликает по дисплею. Для отчёта своим? Он без камеры и точно нас не снимет.
Но это ли сейчас главная опасность?
Нет. Совершенно не она.
Как и сказал сегодня с утра Чонгук…
Главная опасность – он.
И был прав.
Потому что он прижимается ко мне всем телом. А я сжимаюсь. И стараюсь не думать о том, что будет дальше.