Глава 20
На следующее утро тени под глазами Макса ясно говорили о том, что спал он не лучше меня. А многозначительное молчание дало понять, что ему определенно не хочется говорить о том, что произошло накануне.
У меня было так много вопросов – о войне, о его семье, об отце королевы. Но я провела достаточно времени, наблюдая за людьми и размышляя о своих отношениях с ними, чтобы понять: прямые вопросы – не лучший способ узнать нужное. Так что я подчинилась невысказанной просьбе и сидела тихо, тусклым взглядом наблюдая, как за окном встает солнце. Не пришлось делать над собой усилия. Я чувствовала себя так, будто по мне проскакал табун лошадей.
Мы уже наполовину одолели завтрак, когда входная дверь резко распахнулась и я увидела очень недовольного Саммерина.
– Я слышал, что вчера у тебя выдался интересный день, – спокойно сказал он вместо приветствия.
Макс буркнул что-то нечленораздельное.
– Тебе повезло, что ты жив.
– Точно. Ужасно повезло.
Саммерин наградил его холодным, жестким взглядом – одним из тех, которыми обмениваются друзья, знающие друг друга достаточно хорошо, чтобы разговаривать без слов.
Макс пожал плечами.
– Она ребенок, – сказал Саммерин. – Тебе следовало держать себя в руках.
При этих словах у меня пересохло во рту. Перед глазами встало воспоминание о крови, стекающей по ступеням.
– Ребенок? – спросила я хриплым от усталости голосом, словно моя головная боль просочилась в горло. – Она убила человека.
– И не в первый раз. – Макс усмехнулся. – Нельзя все время молчать.
– Очень благородно с твоей стороны.
Саммерин тихо вздохнул. Я бы ничего не заметила, если бы не легкое движение плеч.
– Стоило Таре подать ей знак, и с лестницы могло полететь уже твое тело.
Макс горько рассмеялся:
– Хороший довод. Могли ли мы представить, что в руках Таре окажутся жизни стольких людей? Таре? – Он покачал головой. – Вознесенные на небесах. Что за времена нам выпали!
– Таре – это тот вальтайн с королевой? – спросила я.
Насколько я помнила, именно так обращался к нему вчера Макс.
– Вы его знаете?
– Ордена похожи на большую семью с инцестами, – ответил Макс. – Все друг друга знают, но никогда не упомнишь кто, когда и с кем. Иногда все сразу, иногда по очереди.
– Ин-цест?
– Это значит... – Он нахмурился, потом покачал головой. – Не важно.
Саммерин вздохнул:
– Просто будь осторожнее, Макс. В другой раз может меньше повезти.
Выражение лица Макса неуловимо смягчилось.
– Я знаю. – Он встал, повернувшись ко мне. – Ты готова?
Я моргнула, пытаясь прояснить голову.
– Краше в гроб кладут. Но ты же не думала, что тебе удастся разжалобить меня и получить выходной?
Видя скверное настроение Макса, я уже смирилась с тем, что сегодня буду заниматься самостоятельно. Но он преподнес приятный сюрприз.
– Если ты сможешь, то и я смогу, – ответила я.
В глазах его притаилась ухмылка.
– Это я и хотел услышать.
Он обернулся к Саммерину:
– Извини, нас ждет работа. Кроме того, я уверен, что пока мы тут болтаем, Моф где-то что-то уничтожает.
– Возможно, – пробормотал Саммерин.
Его взгляд на мгновение затуманился, словно он пытался представить, какие разрушения ждут дома.
Бедняга Моф. Я надеялась, что меня они так не обсуждают.
Саммерин повернулся к двери, на миг остановился и снова посмотрел на Макса:
– Что вы вообще забыли в городе?
– Зашел к Вие кое-что забрать.
– И потом решил прогуляться? Я бы сказал, тебе такое несвойственно.
Макс пожал плечами:
– Я заплатил за это. Урок усвоен.
– Хм.
Саммерин бросил на нас непроницаемый взгляд исподлобья и выскользнул за дверь.
– Это ужасно. – Макс провел рукой по лбу; на лице отразилось отвращение.
Я искренне согласилась.
Лето наступило внезапно, всего за несколько дней. Я привыкла к жаркому климату. Но жара на острове Ара сильно отличалась от привычной мне. Воздух был таким тяжелым и липким, что я перестала понимать, откуда на коже берется влага – от пота или из самого воздуха.
Вытянув шею, я смотрела, как Макс на вершине не очень высокой скалы вытирает пот с лица и оглядывает озеро внизу. У моих босых ног плескалась вода.
Стоило нам выйти из хижины в толщу влажного зноя, как Макс тут же объявил:
– Я даже отдаленно для такого не создан.
После секундного размышления он повел меня через лес, гораздо дальше, чем мы когда-либо заходили ранее. Когда мы добрались до места – лесной поляны, где раскинулся уютный, как с картинки, тихий пруд, – я уже обливалась потом и была вся искусана насекомыми.
Одной рукой Макс снял через голову промокшую от пота рубашку. Когда он, выгнув спину, потянулся, на мышцах заиграл солнечный свет, сочащийся через кроны деревьев. Но стоило ему нагнуться, чтобы убрать из-под ног смятую ткань, нежную игру света и тени разорвал уродливый шрам, пересекавший его спину.
Я неожиданно поняла, что разглядываю его более пристально, чем допускают приличия. В голове эхом отдались слова королевы: «Во многом благодаря ему закончилась Великая Ривенайская война».
Его тело выглядело сильным, способным совершить нечто достаточно значительное, чтобы положить конец войне. Деяния, которые вызвали такую бурную и противоречивую реакцию толпы на площади, – от благоговения до отвращения. Я до сих пор помнила, как через меня прокатился шквал эмоций.
Боги, сколько же накопилось вопросов.