АКТ ПЕРВЫЙ: 1.1
АФРОДИТА
Хейзел - 23 ноября, 1917
Я ВПЕРВЫЕ УВИДЕЛА ХЕЙЗЕЛ в Лондоне, в районе Поплар, на приходских танцах церкви Святого Матфея. Это было в ноябре 1917 года.
В тот год мероприятие проводилось с благотворительной целью: собрать посылку из носков и банок Боврила[3] для солдат во Франции, но на самом деле это были обыкновенные танцы, которые церковь проводила каждую осень.
Пока остальные были заняты свесткими беседами и флиртом, Хейзел словно приклеилась к пианино, наигрывая простые танцевальные мелодии. Пожилые дамы восторгались её великодушием, ведь она жертвовала своим весельем ради окружающих, но Хейзел не обольщалась на этот счёт. Она ненавидела выступать, но девушка скорее вогнала бы себе по спице в каждый глаз, чем стала бы заводить неловкие разговоры с молодыми людьми. Всё что угодно было лучше этого, даже оказаться в центре внимания, играя на пианино.
Ей казалось, что она в безопасности, но музыка влекла меня к ней, как пчелу на мёд. И, как оказалось, не только меня.
Молодой мужчина наблюдал за её игрой с другого конца зала. Он видел её руки и сосредоточенное выражение лица. Незнакомец старался не пялиться на неё в открытую, правда, не очень успешно. В конце концов, он закрыл глаза, но его выражение продолжило рисовать высокую, прямую фигуру пианистки в бледно-лиловом кружевном платье, с тёмными волосами, склонённой над клавишами головой и слегка приоткрытыми губами, тихо выдыхающую такт музыке.
О, в ту минуту, как я увидела этих двоих в одной комнате, я всё поняла. Я поняла, что они могут стать моим шедевром. Не каждый день находишь два таких особенных сердца.
И вот я села рядом с Джеймсом, пока он смотрел на Хейзел, и поцеловала его в щеку. Честно говоря, в его случае, мне совсем необязательно было это делать, но у него были такие милые щечки, что я просто не удержалась, он старательно побрился ради этих танцев, ну что за очаровашка.
Джеймс внимательно наблюдал за пианисткой, впитывая её музыку, как сладкую воду, в которой кубиком сахара была сама Хейзел, и в какой-то момент я даже ощутила укол укол ревности. Ни одна из девушек, что кружилась вокруг, не имела для него значения. Он был из тех аккуртных молодых людей, которые очень внимательно относятся к своей одежде, словно их внешний вид может кого-нибудь оскорбить. Ему не стоило так переживать. Он не был красавчиком в привычном смысле этого слова, но в его тёмных карих глазах было что-то такое, что могло бы заставить Хейзел ненадолго забыть про Шопена. Ей стоило лишь поднять на него взгляд.
Я скользнула на скамеечку для пианино рядом с Хейзел. Она была так поглощена своей музыкой, что даже не заметила моего появления. Конечно, меня почти никто не замечает, но только совсем бессердечные не чувствуют, что вокруг повеяло каким-то новым настроением. Там, куда я прихожу, пахнет любовью.
Из присутствующих молодых людей немногие ещё не отправились на поля сражения. Большинство находились в увольнении (по медицинским причинам или просто на временном отдыхе). Все девушки, у их чести, очень внимательно отнеслись к тем, кто вернулся с ужасными травмами, заставляя раненых чувствовать себя прекрасными принцами. Некоторые парни работали на оружейных заводах. Бывало, что люди смотрели на них, как на трусов, избегающих войны, но эти девушки были приветливы и к ним. Местные барышни оказались очень практичными, предпочитая доступного кавалера далекому, фронтовому возлюбленному. Несколько особо предприимчивых дам решили подстраховаться и ухватились за обе возможности, намереваясь не упустить ни одного.
Эти юные леди были либо работницами фабрик по производству военного снаряжения, либо служанками в частных домах, хотя по возрасту им ещё полагалось учится в школе. А ещё была Хейзел. Она играла как дочь герцогини, обученная лишними репетиторами, хотя на самом деле происходила из семьи эстрадного пианиста и заводской белошвейки. Отец Хейзел стучал по клавишам в варьете все ночи напролёт, чтобы свести концы с концами, но он привил дочери любовь к классике. Бетховен, и Шуберт, и Шуман, и Брамс. Она играла как ангел.
Джеймс чувствовал, как её ангельская музыка наполнила зал.
Бедный Джеймс. Он попал в затруднительное положение. Единственная девушка, с которой он хотел бы заговорить, несла на себе ответственность за всё мероприятие. Прервать её игру было немыслимо, но по окончании танцев она сразу исчезла бы в толпе.
Хейзел дошла до рефрена, и я подняла её подбородок навстречу внимательному взгляду Джеймса.
Она наконец-то рассмотрела его лицо, и оба пришли в такое смятение, что не могли оторваться друг от друга.
Хейзел продолжала играть, но она уже заглянула в глубину его каких глаз и теперь ощущала лёгкий трепет от того, что кто-то по-настоящему её увидел.
Но музыка не ждёт, поэтому она играла, не останавливаясь ни на мгновении. Хейзел больше не поднимала глаза на Джеймса. Только после того, как произведение подошло к концу, она украдкой взглянула в его сторону, но его там уже не было. Он ушёл.
Я замечаю все эмоции, которые люди пытаются скрыть от всех, даже от самих себя. Хейзел тихо выдохнула от разочарования. Ей хотелось снова поймать его взгляд, чтобы понять, неужели между ними и правда проскочила искра?
"Хейзел, дорогая, какая же ты идиотка", - сказала она самой себе.
- Прошу прощения, - произнёс голос за её спиной.
[3] Боврил - густой мясной экстракт, по составу близкий к мясу. Он содержит множество витаминов и питательных веществ, а также является визитной карточкой британской кулинарии.
@doubly
• Глава была написанна под песню: Okay - Chase Atlantic
Поставьте пожалуйста ★