8.
— Как так можно, Дженнифер? — с отчаянием в голосе сказала Лиса, указывая на стены замка. — Укрепления не охраняются.
— Не волнуйся, Лиса, мы в безопасности. Никто не осмелится напасть на этот замок, — заверила ее Дженнифер.
Лиса натянула повод и развернула лошадь к Дженнифер.
— Я на собственном опыте убедилась в том, что нельзя во всем полагаться на других. Посмотри вон на те ворота. — Массивные створки были распахнуты настежь. — Любой, даже небольшой отряд может в любую минуту беспрепятственно ворваться в замок, а здесь нет никого, кроме женщин и детей.
Дженнифер, нахмурившись, обдумывала ее слова, и Лиса приняла это за благоприятный знак.
— Я знаю, как защитить замок. — Она с воодушевлением сжала руку Дженнифер. — Ты мне поможешь?
— Чонгук придет в ярость. — Дженнифер перевела взгляд с лица Лисы на стены замка. — А ты когда-нибудь видела, что бывает после осады?
— Да, видела. Женщины и дети становятся добычей победителей. Лишь немногие остаются в живых. — Увидев, что ей удалось задеть Дженнифер за живое, Лиса настойчиво продолжала: — Надеюсь, ты не хочешь оказаться в подобном положении.
— Но что я могу сделать? — пролепетала Дженнифер, испуганно глядя на воинственно настроенную Бриттани.
— Очень много. Я тебе покажу. Для начала мы должны собрать всех людей и подготовиться к атаке.
— Собрать людей может моя мать. — Искоса взглянув на Лису, Дженнифер мягко добавила: — Я знаю, что хозяйка замка ты и ты должна иметь здесь полную власть, но, сама знаешь, многие тебя не признают.
Лиса ободряюще улыбнулась, понимая, что Дженнифер нелегко было решиться открыть ей эту неприятную истину. Но Лиса и сама знала, что в замке ее считают чужой, Манобан. Ей понадобится поддержка леди Бренны.
— А твоя мать захочет нам помогать? — с надеждой и опаской спросила она.
Дженнифер отвела глаза.
— Моя мать еще не раз тебя удивит, Лиса. Она совсем не такая трусиха, как я.
Лиса сжала ее руку.
— Если бы ты была трусихой, ты не согласилась бы мне помочь.
— Я просто очень испугалась, что, если я тебя не поддержу, с нами может случиться то, о чем ты рассказывала, — честно призналась Дженнифер.
— Нет, Дженнифер Чон, ты не трусиха, — убежденно заявила Лиса и развернула лошадь. — Поехали. Сначала нужно убедить твою мать.
Обе женщины поскакали к замку, и впервые со дня отъезда Чонгука Лиса почувствовала, что пробуждается к жизни.
Леди Бренна поставила чашку на столик. Она внимательно, ни разу не перебив, выслушала Лису.
— Когда мы соберем людей, я буду стоять рядом с тобой. — Видя, что Лиса собирается что-то сказать, леди Бренна жестом заставила ее замолчать. — Но я хочу, чтобы ты ясно понимала: это твоя идея, и, хотя я тебя поддержу, отвечать перед Чонгуком, когда он вернется, предстоит тебе.
— Матушка! — воскликнула Дженнифер.
— Лиса, я сослужила бы тебе плохую службу, если бы взяла ответственность на себя. Если ты собираешься быть полновластной хозяйкой, то должна не только действовать, но и отвечать за возможные последствия своих поступков. Подумай хорошенько. Если из того, что ты задумала, ничего не выйдет, Чонгук может лишить тебя власти. Он даже может заточить тебя в башню.
Лиса кивнула.
— Я молю бога о том, чтобы все эти приготовления оказались ненужными, а возможные последствия не заставят меня передумать. Но замок должен быть защищен.
— Тогда, леди Чон, наша первая задача — собрать клан. — Леди Бренна с одобрительной улыбкой протянула Лалисе руку. — Я рада, что ты проявляешь заботу о наших людях. Это поможет тебе завоевать их признание.
Дженнифер обняла мать.
— Какая ты мудрая женщина, матушка.
— И старая, — со смешком вставила леди Бренна. — Жаль только, что ты моей мудрости не унаследовала.
— Унаследовала, — весело возразила Дженнифер. — Я всегда думаю о последствиях.
Леди Бренна окинула дочь скептическим взглядом и обратилась к Лалисе:
— А как насчет тебя? Ты обрела мудрость?
Лиса, не дрогнув, выдержала проницательный взгляд.
— Я многому научилась, но, мне кажется, знание и мудрость — не одно и то же. Мудрости научиться нельзя.
У леди Бренны удивленно поднялись брови.
— Ум без мудрости иногда может стать настоящим проклятием, дорогая, — вздохнув, заметила она, потом добавила: — Мы станем молиться святому Эндрю, чтобы он ниспослал тебе мудрость.
После обеда женщины и дети клана Чонов собрались в большом зале.
Когда Лиса встала, чтобы обратиться к толпе, все смолкли.
— Все мужчины в походе, и мы остались без защиты. Я уверена, что каждая из нас осознает опасность, которой подвергаются беззащитные женщины и дети в военное время. Нападения можно ожидать с любой стороны и в любую минуту. У меня есть план…
Ее речь перебил гневный голос:
— Какое дело женщине Манобан до того, что прольется кровь Чонов?
Лиса чувствовала на себе неприязненные взгляды женщин и понимала, что она должна любой ценой преодолеть их недоверие.
— Да, я урожденная Чонгук, но воспитывалась я в Англии. Я плохо знаю вашу жизнь, зато я повидала войну и хорошо знаю, что случается с побежденными.
— Что может знать о войне леди? — с неприкрытым сарказмом выкрикнула та же женщина.
Лиса сделала несколько шагов в ее сторону.
— Я была в походе с отрядом моего деда. — Все дружно ахнули, а Лиса продолжала с ледяным спокойствием: — Мужчины погибают на поле боя, но там смерть щадит многих. Истинные жертвы войны — побежденные. Женщин насилуют и мучают, детей… — Лиса сделала паузу и взглядом указала на ребенка, жавшегося к женщине, — детей убивают ради забавы.
Она подошла к женщине еще ближе.
— Я могу показать тебе, как защитить себя и своих детей, или можешь ненавидеть меня дальше и ничего не делать. — Лиса устремила твердый взгляд на женщину, которая прижала к себе ребенка, словно спасая его от молодой хозяйки замка. — Выбор за вами, — продолжала Лиса. — Если замок возьмут, мне терять нечего. Меня захватят в плен, чтобы получить за меня выкуп. Вам же придется гораздо хуже.
Наступила погребальная тишина.
Лиса возвратилась к столу, и в это время одна из женщин вышла вперед.
— Миледи, мое имя Гергес. Я хочу выслушать твой план. — Женщина присела перед Лисой и вернулась на место.
Лиса внимательно вглядывалась в лица стоявших перед ней женщин. Открытая враждебность, написанная на них вначале, уступила место тревоге и страху.
— Я не прошу вас доверять мне. Я еще этого не заслужила. Я прошу помощи и сотрудничества.
Леди Бренна и леди Дженнифер подошли и встали по обе стороны Лисы, показывая, что они ее поддерживают.
— Если мы хотим защитить себя, мы должны объединить свои усилия. Без полного единства мой план провалится. — Лиса обводила взглядом лица, пытаясь понять, как подействовали на них ее слова. — Я хочу знать, кто поддерживает мой план.
По рядам женщин пронесся шепот, потом вперед вышла Гергес.
— Я за тебя, — решительно объявила она.
После ее заявления женщины одна за другой стали выходить вперед, пока не осталась одна. На нее устремились неодобрительные и удивленные взгляды.
— Я имею право не соглашаться, — упрямо проговорила она.
— Да, это твое право, — спокойно подтвердила Лиса. Потом она взмахнула рукой в сторону остальных женщин. — Нас уже много. Если ты предпочитаешь остаться одна, желаю тебе удачи.
Женщина так и застыла с открытым ртом, а Лиса обратилась к тем, кто встал на ее сторону:
— Начиная с сегодняшнего дня все женщины и дети будут ночевать в замке. Ворота и двери будут заперты, и мы выставим часовых. Завтра мы начнем заниматься укреплением обороны. Знайте, что я не прошу от вас ничего такого, что было бы вам не по силам. — Лиса немного подождала, чтобы женщины могли обдумать ее распоряжения. — У кого-нибудь есть вопросы?
Несколько женщин подняли руки. Каждая из них называла свое имя, потом спрашивала. Лиса терпеливо отвечала на каждый вопрос. Потом она указала на свою свекровь.
— Одеялами и постельным бельем распоряжается леди Бренна. У нее есть список припасов и помещений, где можно устроить спальни. Потом обращайтесь к леди Дженнифер — она будет распределять обязанности. Я заступлю на стражу с десятью женщинами, а в два часа нас сменят одиннадцать других.
Когда толпа расступилась перед леди Бренной и Дженнифер, Лиса заметила женщину, оказавшуюся в меньшинстве. Вид у нее был одинокий и потерянный. Вдруг она устремилась к Лалисе.
— Если тебе угодно, миледи, я с радостью пойду в первую стражу. — Голос ее звучал неуверенно, словно она боялась получить отказ.
Хотя остальные женщины, казалось, занимались своими делами, Лиса чувствовала, что они настороженно ждут ее решения. Она бросила на леди Бренну торжествующий взгляд и сказала:
— Похоже, что святой Эндрю услышал твои молитвы. — Потом она снова посмотрела на новообращенную. — Ты поступила мудро. Теперь мы все заодно. Я с благодарностью приму твою помощь.
Все женщины почувствовали облегчение. Недоверие и страх уступили место надежде, сам воздух в зале был, казалось, насыщен радостным ожиданием. Лиса, воодушевленная единодушной поддержкой, обрела уверенность в собственных силах и преисполнилась решимости сделать все для безопасности клана.
— Миледи! — раздался голос Гергес. Она взбежала по лестнице в широкий коридор, где Лиса проводила учения.
Лиса протянула Дженнифер швабру с длинной ручкой.
— Продолжайте упражнения, — сказала она, потом повернулась к Гергес. — Что случилось? — Она увела запыхавшуюся Гергес подальше от женщин, учившихся сбрасывать со стены осадные лестницы.
Некоторое время Гергес пыхтела и отдувалась, а Лиса, сдерживая нетерпение, ждала, пока та сможет заговорить.
— Миледи, я знаю, где набрать камней. Управимся за один день.
— И где же? — Лиса недоумевала. Камни были нужны для того, чтобы отражать осаду, и Лиса рассчитывала, что набрать нужное количество можно недели за две, и никак не меньше. Ведь для этого приходилось обходить окрестные поля, искать камни, а потом перевозить их в замок.
Гергес торжествующе улыбнулась.
— Там есть старое строение, которым давно не пользуются. — Она махнула рукой куда-то в сторону. — Мы можем его разобрать. Камней там видимо-невидимо, — объявила Гергес, потом добавила: — Если, конечно, ты разрешишь.
Лиса долго разглядывала старую постройку в углу замкового двора. Разрушить что-то без ведома и одобрения хозяина было серьезным проступком. Она тяжело вздохнула. Ей и так много в чем придется каяться мужу. Одним грехом больше, одним меньше — разница невелика.
— Ломайте его, — приказала она.
— Да, миледи. Я созову всех свободных сейчас женщин. — Гергес резво повернулась и скатилась вниз по лестнице. Лиса покачала головой, дивясь неуемной энергии этой женщины. Гергес с успехом справилась бы с обязанностями ординарца при любом полководце.
Она обвела взглядом бочки, ящики и мешки, громоздившиеся посередине двора. Вокруг них возилась группа женщин под предводительством леди Бренны. Мачеха Чонгука оказалась прирожденным организатором, и Лиса благодарила бога за то, что эта женщина согласилась ей помогать. Собрать, переписать и разместить продукты и имущество, которые Лиса велела женщинам перенести из домов в замок, — такое задание мало кому было по силам. Но леди Бренна с удовольствием согласилась заниматься этим делом и каким-то образом ухитрилась превратить непосильный труд в обыденную работу.
Неподалеку от леди Бренны работала другая группа женщин. Они перетаскивали кожаные бурдюки и складывали их стопками рядом с черными, закопченными котлами. Бурдюки предназначались для кипящей воды и масла, чтобы лить на головы осаждающих во время приступа.
Лиса критическим оком наблюдала за всеми работами, и ее сосредоточенное лицо время от времени освещалось удовлетворенной улыбкой. Хотя женщины по-прежнему выполняли свои повседневные обязанности, они уделяли немало времени подготовке к обороне и уже многому научились.
Шестьдесят женщин разделились на пять групп, в каждой выбрали предводительницу, которая получала распоряжения от Лисы. Разделение оказалось весьма плодотворной затеей — чтобы обучить неопытных людей всем приемам обороны, потребовалось бы слишком много времени, поэтому каждая группа занималась чем-то одним. Единственным недостатком этой системы, по мнению Лисы, было то, что, если во время осады погибала вся группа, ее некому было заменить.
Лиса была занята весь день. Она упражнялась сама, учила женщин, надзирала за работами и даже помогала на кухне и в поле. К концу дня она ощущала полное изнеможение, но стойкость и твердость духа, привитые в детстве, заставляли ее трудиться больше других. Она вставала раньше всех, ложилась позже и с жаром бралась за любое дело.
Через месяц Лиса могла отметить существенные перемены — не только в безопасности замка, но и в самих женщинах. Овладевая новыми навыками, они обретали веру в себя, а успехи укрепляли моральный дух.
Однажды вечером за обедом Дженнифер склонилась к уху Лисы и прошептала:
— Женщины придумали прозвища тебе и себе. Тебя называют Лисой Смелой, а наш клан — отрядом Лисы.
— Надо же! Лиса Смелая, — хмыкнула Лиса. — Надеюсь, они не позабудут это прозвище, когда вернется Чонгук.
— Это почетный титул, — подчеркнула Дженнифер.
— Я знаю. Когда мы начинали, я была известна как Лиса-Ведьма.
У Дженнифер от удивления округлились глаза.
— Так ты знала?
— Как я могла не знать? Конечно, когда я приближалась, они переходили на шепот, но шепот тоже бывает достаточно громким.
— Ты меня поражаешь. Неужели тебя не задевало такое отношение?
— Дженнифер, для того чтобы научиться защищать свою жизнь, им вовсе не обязательно меня любить. Я слышала их пересуды, ощущала неприязнь, когда здесь появилась, когда они увидели меня в мужском платье. Я совсем другая, чем они, и они это понимают.
Дженнифер накрыла руку Лисы своей рукой.
— Да. И слава богу, что ты другая. Иначе мы бы только горевали об ушедших на войну мужчинах и даже не попытались себя защитить.
Лиса протестующе покачала головой:
— Это не моя заслуга. Всю работу женщины сообща сделали.
— Чепуха, — фыркнула Дженнифер. — Если бы не ты, мы бы даже не знали, как за это взяться.
— Дженнифер, мне всегда казалось странным, что женщины заботятся о мужьях, детях, доме, но, когда речь идет об их собственной безопасности, они полагаются на кого-то другого.
— Так уж было заведено издавна, Лиса, — вздохнула Дженнифер. Потом она хихикнула и продолжала: — Пока за нас не взялась Лиса-Ведьма.
— Дорогая моя, это совсем не смешно. Советую тебе попридержать язычок.
— Это говорит Лиса-Ведьма или Лиса Смелая?
— И та и другая, — ответила Лиса. Ее глаза искрились смехом.
— Очень хорошо, миледи. Буду придерживать язык, пока к тебе не вернется чувство юмора.
Лиса усмехнулась.
— Ты единственная из известных мне женщин, кто говорит то, что думает. Мне не раз намекали, что это опасное свойство.
— Бедный Чонгук! Когда он вернется, у него будет вдвое больше трудностей! — к немалому удовольствию Лисы, воскликнула Дженнифер.
— И поделом ему! Нечего было оставлять нас вместе.
Все еще улыбаясь, Лиса встала из-за стола, и как раз в это мгновение в зал, как всегда, бегом ворвалась Гергес:
— Миледи, приближаются трое всадников!
Лиса сразу же помрачнела и поспешила на зубчатую стену, но в наступавшей темноте так и не смогла разглядеть нежданных гостей. Они остановились у запертых ворот.
— Фра Джон и горничная леди Лисы в сопровождении Брайана Манобан, — прозвучал глубокий голос снизу.
— Дженна, это ты? — Лиса перегнулась через стену, настороженно вглядываясь в приезжих.
— Придется надрать тебе уши за такие дурные манеры, — ответил снизу сердитый голос.
У Лисы радостно подпрыгнуло сердце. Это была любимая угроза Дженны, и Лиса слышала от нее эту фразу с детских лет.
— Откройте ворота! — Она рванулась к лестнице, но Дженнифер удержала ее за руку.
— Впустить Манобан в самое сердце клана Чонов? — Дженнифер крепко держала Лису, не давая ей вырваться. — В своем ли ты уме?
— Этот Манобан сопровождает мою горничную и священника. Не хочешь ли ты сказать, что я должна отослать его обратно, не дав ему ни отдохнуть, ни подкрепиться после долгого пути?
— А что, если ты открываешь дверь шпиону?
Лиса помедлила, обдумывая слова Дженнифер. Вдруг ей пришла в голову блестящая мысль.
— Ты права, надо проявить осторожность. Я даю тебе важное задание. Тебе придется последить за гостем — смотри, чтобы он ни шагу не сделал без надзора.
— Нет, я не смогу, — взмолилась Дженнифер с побледневшим от страха лицом.
— А кому еще я могу доверить такое дело?
— Может быть, Гергес? — неуверенно предложила Дженнифер.
— Гергес! Ты не могла не заметить, что у нее на уме одни мужчины. Она только о них и говорит. Она просто-напросто затащит его к себе в постель, а потом вручит ему ключ от ворот. Нет. Это должен быть кто-то, на кого не подействуют его привлекательная внешность и обаяние.
— Как насчет Дианы?
Лиса уже спускалась по лестнице, таща за собой упиравшуюся Дженнифер.
— Диана воспользуется любым случаем, чтобы доказать, что я не права. Ты единственная, кому я могу полностью доверять. Так ты согласна?
— Ну, я не знаю. Я ничего не имею против того, чтобы оказаться полезной, но ты просишь меня… — Она замялась.
— Совершенно верно, шпионить за ним, — как ни в чем не бывало докончила Лиса.
— Ладно, я за ним присмотрю, — сдалась Дженнифер.
Ворота уже были открыты, и трое всадников въехали во двор. Сразу же массивные створки снова сомкнулись, а Лиса направилась навстречу гостям. Дженнифер следовала за ней, держась немного поодаль.
— Какой неожиданный визит, — без враждебности, но несколько настороженно проговорила Лиса. Она приветствовала Брайана как истинная хозяйка замка: в ее голосе звучали властные нотки, а горделивой осанке могла позавидовать любая королева.
— Твой отец велел мне доставить сюда Дженну и предложить тебе свою помощь. Время сейчас трудное. — Брайан Манобан спешился и подошел к ней.
— Понятно. — От его объявления радость, которую испытала Лиса при виде Дженны, несколько угасла. — Отец послал тебя как воина?
Брайан сжал рукоять меча.
— Да. Он хочет защитить свое единственное дитя.
Лиса мгновенно ощетинилась:
— Я больше не нахожусь под его опекой. Я Чон, а не Манобан.
— Да, таковы превратности судьбы. — Взгляд Брайана переместился на Дженнифер и с явным отвращением остановился на ее синем платье. — Но как бы там ни было, ты его дочь. И он посылает тебе военного советника.
Лиса сделала вид, что не замечает его насмешливой улыбки. Она сознавала, что отец имеет в отношении ее определенные права, и сейчас было не до капризов, она не могла отказываться от его помощи.
— Хорошо. Следуй за леди Дженнифер. Она проводит тебя в твою комнату.
Лиса подтолкнула Дженнифер к Брайану и повернулась ко второму мужчине. Священник с любопытством оглядывался по сторонам.
— Святой отец, мы рады твоему прибытию.
Услышав обращенные к нему слова, священник вздрогнул от неожиданности.
— Прошу простить меня, леди Чон. Я переполнен впечатлениями. Это мое первое назначение в Шотландию. Я вижу, мне предстоит великий труд. — Он сидел, прижав к груди Библию и придирчиво оглядывая собравшихся вокруг женщин. — Воистину великий труд.
В этом человеке было что-то, сразу насторожившее Лису. Ни платье, ни повадка никаких подозрений не вызывали. Но от его взгляда у Лисы неприятно сосало под ложечкой. Она поскорее повернулась к нему спиной, подошла к Дженне.
— Как хорошо, что ты приехала. Ты надолго?
— На столько, на сколько ты пожелаешь. — Дженна со слезами на глазах обняла хозяйку. — Теперь сам король со всей армией не заставит меня с тобой расстаться.
Лиса радостно засмеялась:
— С тобой мне будет гораздо легче.
Пролетали дни, складываясь в недели. Прошло больше месяца с того дня, как замок покинули мужчины. Лалисе казалось странным, что Дженнифер совсем не жалуется на свое задание. Каждый раз, когда Лиса ее видела, где-то поблизости она видела и Брайана. Брайан оказался незаменимым помощником, его военный опыт был просто неоценим. Священник держался в стороне от всех. Почти все время он проводил в маленькой замковой часовне. Дженна, разумеется, беспрестанно вмешивалась во все, что бы Лиса ни делала. Леди Бренна прониклась неожиданной симпатией к горничной, их часто видели вместе, и они вели бесконечные разговоры наедине.
Лиса с удивлением убедилась в том, что женщины по-прежнему признают в ней вождя. Присутствие двух мужчин в замке вопреки ее ожиданиям нисколько не поколебало ее власти и не вызвало сложностей, которых она опасалась.
В ту ночь Лиса стояла на посту на стене замка, обращенной к югу. Вдруг ее взгляд привлекло какое-то движение в расстилавшемся до самого леса поле. Сначала она решила, что это игра освещения: было полнолуние, и по полю скользили темные тени колеблемых ветром деревьев. Она до боли в глазах вглядывалась в открытое пространство, словно пытаясь пронзить взором ночную тьму.
Движение повторилось, и это была не призрачная тень, а нечто вполне реальное, медленно приближавшееся к замку. Еще через несколько минут Лиса стала различать отдельные силуэты в темной массе надвигавшегося войска. Она прокричала сигнал тревоги, и в мгновение ока замок проснулся, началась спешная подготовка к встрече с врагом.
Вспыхнули светильники, по стенам заметались длинные тени обитателей замка, которые занимали свои места. Пламя светильников трепетало, когда раздавалась громкая команда или мимо проносились вооруженные женщины. Суматоха продолжалась ровно столько времени, сколько потребовалось для занятия позиций обороны. Потом в воздухе повисла предгрозовая тишина. Все напряженно ждали, боясь заговорить, словно любой звук мог послужить сигналом к началу атаки.
Лиса быстро осмотрела свои позиции. Убедившись, что все готово, она устремила взгляд на врагов и произнесла короткую молитву:
— Господи, спаси и сохрани моих людей!
Чья-то рука легла ей на плечо. Лиса вздрогнула, открыла глаза. Рядом с ней стоял Брайан.
— Все готово?
Она кивнула и не удержалась от вопроса:
— Как ты думаешь, шотландец, мы выдержим осаду?
Он убрал руку с ее плеча.
— Если бы этот замок защищали настоящие воины, он, пожалуй, продержался бы неделю, но не больше.
Брайан высказал вслух именно то, что она думала, но боялась произнести. Однако еще больше Лиса боялась обнаружить свой страх.
— После нынешней ночи мы все станем настоящими воинами. — Она вынула меч из ножен и указала им на врагов. — Как ты думаешь, сколько их?
— Даже если у них вдвое меньше людей, чем в замке, они все равно в два раза нас сильнее. Твоя армия может впасть в панику при первом же натиске, — бесстрастно сообщил он.
— Ты недооцениваешь защитниц замка. Храбрость присуща не только мужчинам. Этим женщинам есть что терять, и это гораздо важнее, чем ты можешь вообразить. Они будут сражаться за свой дом и своих детей. — Лиса снова взмахнула рукой в направлении поля. — Так сколько же?
— Слишком много, — угрюмо ответил Брайан и ушел, оставив ее одну.
Лиса глубоко вздохнула. Он был прав. Казалось, сама земля ожила — от края и до края поля колыхалась темно-серая, медленно, но неотвратимо наползавшая на замок масса. Цитадель Чонов ожидало тяжелое испытание.
Лиса успокоила дыхание и, стараясь ничем не выдать грызущей ее тревоги, обошла всех женщин. Она подбадривала их, успокаивала, давала последние распоряжения. Она казалась воплощением спокойствия, энергии и уверенности, и ее уверенность передавалась женщинам. Ее называли Лисой-Ведьмой и Лисой Смелой.
Что ж, скоро им предстоит увидеть и ту и другую в одном лице.
Крюки, с помощью которых отталкивают осадные лестницы, и острые ножи, чтобы перерезать веревки, которые нападающие забрасывают на стены, — все было готово. Уже горели костры, и в огромных чанах закипала вода. Лиса знала, что, если враги прорвутся хоть на одном участке стен, сражение будет проиграно. Хотя женщинам было не занимать храбрости, ни одна из них не могла бы противостоять воину-мужчине. В ближнем бою их с неизбежностью ожидало поражение.
Она еще раз проверила все укрепления, каждую боевую позицию. До рассвета оставался только час, и Лиса знала, что с первыми лучами солнца враги пойдут на приступ.
Внезапно она заметила, что к ней идет фра Джон. Полы рясы развевались от торопливой походки, сменившей его обычную плавную поступь. Хотя Лалисе было некогда с ним беседовать, она скрепя сердце решила уделить священнику немного времени, понимая, что поддержка представителя бога и церкви может укрепить боевой дух.
— Леди Чон! — Его пронзительный голос резал ей уши. — Как христианка, ты должна прекратить это кощунственное дело. Негоже женщинам брать в руки оружие!
Лиса только подняла брови, а фра Джон, переведя дух, обратился к женщинам с пространной проповедью о грехе и адском пламени.
— Вы христиане. «Не убий» — вот что сказано в Писании. Отнимая жизнь у ближнего своего, вы обрекаете себя на вечные муки ада. Остановись, миледи, пока еще не поздно, пока ты не ввела этих женщин в смертный грех. Праведные найдут защиту у господа! — Его голос все креп, и толпа как завороженная обступала его все теснее.
Лиса хорошо видела опасность. Со всех сторон на нее устремились растерянные, смущенные взгляды.
— Ты прав, святой отец. Праведные найдут защиту. Господь помогает тому, кто помогает себе сам. Я с радостью открою ворота, чтобы ты мог предостеречь грешников, которые хотят напасть на замок и отнять у нас жизнь, — с угрозой в голосе Предложила Лиса.
Священник выпучил глаза от страха.
— Ты хочешь послать меня на верную гибель?
Лиса недобро усмехнулась:
— А разве не то же самое ты хочешь сделать со всеми нами? Мне кажется, фра Джон, ты не очень-то стоек в вере. Ты не боишься подвергнуть опасности жизнь женщин и детей, а своею дорожишь. Это не по-христиански. — Она одарила его презрительным взглядом и добавила: — Святой Эндрю, должно быть, негодует, слыша такие слова от члена своего ордена.
— Ты произносишь богохульные речи, — ответил священник и повернулся к женщинам, которые с жгучим любопытством следили за развернувшейся словесной баталией. — Если вы последуете за ней, ваши бессмертные души будут гореть в адском огне.
Из толпы женщин выбрался Брайан Манобан. Он подошел вплотную к фра Джону и приставил палец к его груди.
— Если бы ты заботился о наших душах, святой отец, ты сейчас молил бы за нас святого Эндрю, вместо того чтобы себя позорить. А если бы на месте леди Лисы стоял Чон Чонгук, ты не осмелился бы предложить ему сдаться на милость врага.
По толпе женщин пронесся одобрительный шепот. Вдруг раздался громкий, полный негодования голос Гергес:
— Да, мы шотландцы. Фра Майкл благословил бы нашу армию, а ты не можешь ни молиться, ни говорить, ни думать как шотландец! Оставь нас, нам надо заниматься делом.
В круг света от костра вступила леди Бренна.
— Спасибо, Гергес. Я не могла бы выразить то, что я думаю, лучше, чем это сделала ты. Все склоните головы, я буду молиться. Святой Эндрю, снизойди к нашей молитве, ниспошли нам храбрость и твердость духа! — Леди Бренна немного помолчала. Ее взгляд устремился на Лису. — Сохрани Лису Манобан-Чон и всех, кто за нею последует, ибо они истинные дочери Шотландии.
Женщины нестройно произнесли «аминь» и проводили неодобрительными взглядами фра Джона, который уже торопливо шагал к своей часовне. Одна за другой защитницы замка стали возвращаться на свои места. Проходя мимо Лисы, каждая выражала ей свою поддержку словом или жестом.
Лиса с облегчением подумала, что теперь у ее армии есть то, чего ей так недоставало вначале, — единство.
Когда ночной сумрак сменился бледным рассветом, раздался леденящий душу боевой клич и целая орда ринулась на приступ. Замок осаждали со всех сторон. Кругом слышались крики, лязг оружия, в воздух вздымались осадные лестницы, взлетали веревки. По ним один за другим карабкались осаждавшие, но на их головы лились потоки кипятка, и они с воплями падали на землю.
Все утро женщины успешно отражали атаку. В ход шли все приемы, которым их научила Лиса. Приступ продолжался шесть часов подряд, но потом враги отступили.
Лиса наблюдала за армией неприятеля, пока женщины ели и отдыхали. Было ясно, что нападавшие не оставили своих намерений, они лишь сделали передышку перед новым приступом.
— Брайан, что ты думаешь? Что нас ждет — круговая атака или вылазка? — спросила она Брайана, пытаясь предугадать возможные действия противника.
Брайан подошел и встал рядом.
— Вылазка. — Он указал на передвижения во вражеском стане. — Видишь, как они перемещаются? Они будут изматывать нас мелкими атаками, пока не обнаружат наше слабое место, а потом бросят туда все силы.
Лиса продолжала наблюдать, одновременно взвешивая его слова.
— А где, по-твоему, у нас слабое место?
— Ворота.
Лиса тоже так считала. Она с улыбкой взглянула на рыжебородого шотландца, чье лицо украшали полосы грязи и сажи.
— Верно. Надо как-то усилить эту позицию. — Она, нахмурившись, перебирала в уме и один за другим отвергала возможные решения. Им нужны были хорошо вооруженные воины, которые могли бы защищать ворота и проход в замок.
— Они прорвут оборону над воротами и откроют их изнутри, после чего в них ринется вся армия, — сказал Брайан, словно прочитав ее мысли.
Лиса посмотрела ему в лицо.
— Это большая удача, что ты оказался здесь. Вдвоем мы сможем удержать стену над воротами.
— Миледи, я поклялся твоему отцу защищать тебя. Я не смогу оборонять ворота и одновременно заботиться о твоей безопасности. — Он положил руки ей на плечи. — Ты должна остаться здесь.
— Я тоже поклялась. Я дала клятву защищать этих женщин и их детей. Я буду сражаться рядом с тобой. — Лиса сняла с плеч его руки. — Мы будем биться спина к спине — тогда ты будешь защищать меня, а я тебя. Это называется союз, шотландец.
— Ничего удивительного, что ты выдаешь упрямство за союз, ведь точно так же ты выдавала рыжий цвет за какой-то другой. — Брайан взял прядь волос Лисы и поднес к ее лицу. — Они рыжие, а ты упрямица, миледи.
Глядя на его хмурое лицо, Лиса рассмеялась:
— Да, шотландец, я упряма. Что еще ты хотел бы узнать, прежде чем мы пойдем к воротам? — Она выдернула прядь из его руки и стала заправлять ее в прическу. Брайан продолжал смотреть на ее волосы. — Цвета солнца на закате, — объявила она и, круто повернувшись, направилась к воротам.
Брайан догнал ее, пошел рядом.
— Упрямая женщина с волосами цвета солнца на закате. Думаю, на врага это должно произвести сильное впечатление.
— Конечно. Твоя рыжая грива да мои закатные кудри — мы поистине внушительная сила.
— Вдвоем, — со смехом добавил он.
— Вдвоем, — подтвердила Лиса.
Заняв место у ворот, она повернулась к боевому товарищу.
— На случай, если все обернется не так, как хотелось бы, я должна поблагодарить тебя сейчас. Я благодарю тебя за то, что ты здесь и что ты согласился рисковать жизнью ради меня и моего клана. Если мы останемся живы, я этого не забуду, Брайан Манобан. Ее голос, тихий, полный искренности, звучал в ушах Брайана, пока не раздался боевой клич. Враги снова пошли на приступ.