Тот самый магазин.
От твоего лица.
Я не знаю зачем я тогда вообще к нему подошла. В том дворе у магазина я вообще оказалась случайно — продукты нужно было купить. Но тогда я увидела его, кудрявого, в черной олимпийке, облокотившегося на бетонную стену.. Что то внутри щёлкнуло.
Он был не как все, явно.. Не старался нравится, даже посмотрел в мою сторону сначала. Но когда посмотрел — казалось, будто прожег насквозь.
— Ты Турбо? Так просто и глупо. Но я мечтала, что бы он услышал мой голос и обратил внимание. Он не ответил сразу. Только ухмыльнулся, будто думал, уйду я или намеренно буду ждать ответа.
Дождалась.
И он, вроде оценил это)
На следующий день я не собиралась его искать.
Серьёзно. Хотела забыть, списать всё на случайность и пыльную романтику под дворниками.
Но потом пошла в киоск за жвачкой и увидела знакомую спину у стены.
Он снова стоял там. Всё так же спокойно. Будто и не было нас — только день, только город, только он.
И что-то внутри меня дернулось.
Я пошла мимо. Нарочно. Не обернулась. Не сказала ни слова.
Он тоже — ни полслова.
Но, когда прошла мимо, услышала:
— Мелкая, ты сигареты с собой таскаешь?
Обернулась. Он кивнул на мою пачку сигарет торчащую из кармана.
— А если и да? — сказала я, будто не сорвалось сердце в пятки.
— Угости хоть, друга своего) — с натянутой улыбкой сказал парень.
Я дала ему сигарету — из той самой пачки, что курила в тот вечер. Он сел на ближайшую лавочку и закурил ее.
Я села рядом. Мы не говорили особо. В его молчании было как-то спокойно.
Как будто в этом шумном районе, где все куда-то мчатся и чего-то добиваются, мы просто... были.
Не в паре. Не чужие. Просто рядом.
И в тот момент город куда-то делся.
Исчезли люди, магазины, грязные витрины, окрики с балкона и чей-то пьяный мат вдалеке.
Был только он. И я.
Мы просидели на той лавке до самого вечера.
Он рассказывал мало. Турбо вообще не из тех, кто говорит просто так.
Но каждое его слово было, будто с весом. Смыслом. Как если бы тишина между фразами значила даже больше, чем сами фразы.
Ближе к закату он встал.
— Пошли.
— Куда?
— Просто пошли. Ночью тут красиво.
Я не спросила больше ничего. Встала и пошла за ним.
Мы бродили по району без цели. Он показывал мне места, которые я никогда бы не нашла сама: крышу старой школы, забор с выцарапанными кличками, старую подстанцию, где пацаны когда-то прятали «трофеи».
— Тут пацана одного жёстко приняли. Прямо здесь. Он потом уехал.
— А ты? — спросила я.
— Я остался.
Мы сели на лестнице у какой-то пятиэтажки. В окнах уже горел тёплый свет.
Где-то лаяла собака, на третьем кто-то включил магнитофон — «Любэ» вполголоса.
Он закурил. Мне не предлагал.
— Здесь все такие. Свои, чёткие, с понятиями. Только никто не знает, чего сам хочет.
Он говорил тихо, не на публику. И я поняла: он не просто так ведёт меня по дворам. Он хочет показать, кто он, пока не началось что-то серьёзное. Пока ещё можно уйти.
Но я не хотела уходить.
Когда совсем стемнело, он встал и бросил коротко:
— Провожу.
Мы шли рядом. Он не касался меня, но его рука иногда скользила рядом с моей, и это почему-то волновало больше, чем если бы он держал меня за руку.
У подъезда он остановился.
Он развернулся, засунув руки в карманы.
— Спокойной, малыш.
И пошёл.
А я ещё долго стояла у двери, слушая, как стучит сердце.
И почему-то не хотела заходить в дом.
Потому что на улице оставался он.
А там, где он — будто воздух другой.