Кровь на асфальте.
Ночь опускалась на город, растекаясь по улицам тёмным бархатом, и я знала — сегодня ничего не будет, как раньше. Турбо шёл рядом, его глаза были полны напряжённого ожидания. Мы оба чувствовали, что эта ночь может стать переломной, что тени вокруг нас скрывают больше, чем просто темноту.
Вдалеке слышался гул — голоса, которые сливались в один общий шум, чужие и знакомые лица, чьи взгляды горели вызовом. Это был наш район против соседнего — и этот конфликт не мог обойтись без крови.
— Милая, держись рядом, — прошептал Турбо, сжимая мою руку крепко, словно боясь отпустить. Его ревность, смешанная с защитным инстинктом, вызывала в моём сердце одновременно и тревогу, и странное тепло.
Мы приближались к месту, где встречались две группировки. В воздухе пахло дымом и железом — предчувствие беды висело как тёмное облако.
— Ты знаешь, зачем мы здесь, — сказал Турбо, глядя в глаза мне, — никто не отступит, пока мы не докажем, кто здесь главный.
Вдруг крики раздались громче, и толпа взорвалась. Первые удары — резкие, больные — посыпались вокруг. Я отшатнулась, но кто-то схватил меня за руку, пытаясь втянуть в самую гущу драки.
В панике я отбилась, но в этот момент чувствовала, как резкий удар прилетел в нос. Горячая боль взорвалась внутри, кровь залила лицо, смешиваясь с грязью и потом.
— Вика! — крикнул Турбо, увидев мою рану. Его глаза вспыхнули яростью.
Он ринулся вперёд, игнорируя всё вокруг. Его удары были дикими, бешеными — каждый из них словно хотел разорвать не только противников, но и саму ситуацию.
Ревность, которая раньше была лишь тенью на задворках его души, вспыхнула сейчас ярким пламенем. Он не мог допустить, чтобы кто-то тронул меня, чтобы кто-то посмел подойти слишком близко.
Я стояла, прижимая руку к носу, ощущая, как слёзы смешиваются с кровью, и понимала — эта ночь навсегда изменит нас.
Полиция появилась внезапно, сирены пронзили ночь, разбивая суматоху. Но Турбо не хотел останавливаться. Он смотрел на меня с такой бешеной решимостью, что я поняла: ради меня он готов на всё.
И в этом огне ревности и боли мы были вместе — против всего мира.
Полиция мчалась к месту столкновения, с мигалками, что роняли на улицу холодный синий свет, словно космические огни среди ночной тьмы.
— Атас, менты! — рявкнул Турбо, охваченный одновременно бешеной ревностью и страхом за меня. Он опустился на колено, осторожно обхватил меня руками — я чувствовала, как его дыхание неровно ложится на моё лицо, а его руки крепко держат меня, словно боятся потерять.
— Турбо... — прошептала я, пытаясь встать, но боль в носу и голове подсказывала: сейчас я могу только довериться ему.
Он не стал ждать. Поднял меня на руки, легко и быстро, словно я была лёгкой периной. Его взгляд, всё ещё пылающий злобой и ревностью, теперь был переполнен заботой и решимостью.
— Я не отпущу тебя никуда, — сжался его голос, — домой, и никто больше не навредит.
Мы бросились бежать, уносясь от шума и хаоса, от мигалок и криков. По пути Турбо то и дело оглядывался, будто проверяя, не преследуют ли нас.
В его руках я чувствовала себя одновременно хрупкой и защищённой — но в голове крутился один вопрос: как долго мы сможем держаться вместе, когда вокруг столько опасностей и ревности?
Дом встретил нас тишиной, словно укрыл от мира. Турбо аккуратно уложил меня на диван, взял тряпочку, чтобы остановить кровь. Его пальцы дрожали — не от усталости, а от чувства, которое он не мог назвать вслух.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, глядя мне в глаза.
И в этот момент я поверила. Несмотря ни на что, мы будем бороться вместе.
Глаза его метались — кровь с его лица и рук капала на пол, но он даже не замечал этого. Все внимание было приковано ко мне, к моей ране.
— Ты в порядке? — голос дрожал, в нём сквозила тревога, которую он пытался скрыть под грубой маской бесстрашного бойца.
Я попыталась улыбнуться, но боль в носу напоминала о себе с каждым вдохом.
— Нос сильно болит, — прошептала, — но ничего... всё хорошо, пока ты рядом.
Турбо нахмурился, будто не верил своим глазам и ушам. Его руки дрожали, когда он аккуратно провёл пальцем по капающей крови на моём лице.
— И зачем ты полезла в эту драку? — ворчал он, хоть и нежно. — Ты же знаешь, что это опасно.
Я отмахнулась, чувствуя, как внутри разгорается смешанное чувство — вина и благодарность за его заботу.
— Не могла просто стоять и смотреть, — ответила тихо. — Ты же мой Турбо, я рядом с тобой.
Он вздохнул, и на миг напряжение покинуло его лицо. Но в глазах всё ещё горела ревность, огонь, который не угасал даже в этих тихих минутах.
— Когда кто-то поднимает на тебя руку — это будто нож в моё сердце, Милая. Я не могу это терпеть.
Я взглянула на него, и в этом взгляде встретились наши страхи, надежды и обещания.
— Мы справимся, — сказала я, — вместе.
Турбо кивнул и сел рядом, продолжая аккуратно следить за моей раной. Он был весь в крови, его одежда порвана, но для него это ничего не значило. Главное — я была в безопасности.