Часть 23
-Эванжелина, я же слышу, что ты не спишь. - Роберт оторвался от чтения вслух и, кажется, поймал меня на месте преступления.
-Как ты это понял? Я же лежу и не двигаюсь. - И опять мы говорим тихо.
Слышу его смешок и переворачиваюсь на спину. Тепепь я вижу мужчину боковым зрением.
-Дыхание человека меняется, когда он засыпает. А ты уже больше получаса просто лежишь.
-Ладно, признаю ошибку. Читай дальше. - И что же я вижу в ответ на мою просьбу?
Он откладывает книгу в сторону и просто откидывается на спинку моего стула. Потом что-то вспоминает и щёлкает по выключателю лампы, оставляя нас в полной темноте.
-Если я продолжу, то ты до утра не заснёшь. Давай-давай. Ложись поудобнее и закрывай глаза. - Чувствую себя совсем маленькой девочкой, которую укладывает спать мама.
-Ну пожалуйста! - Я тяну последнее слово, пытаясь давить на жалость.
-Ещё один звук и я лягу рядом с тобой. - Это должно было быть угрозой?
Чёрт, я хочу проверить. В голове мелькают мысли, но я всё-таки переворачиваюсь на бок.
-Ты же всё равно не сделаешь этого. - Чистой воды провокация, скрывать нет смысла.
И он держит своё слово. Встаёт на ноги, это я понимаю по звуку.
-Тебе будет комфортнее если я буду в кофте или без? - Сегодня на нём были просто спортивные штаны и водолазка.
На губах в очередной раз играет усмешка и я безумно довольна, что всё-таки сказала те слова.
-Как хочешь. Мне без разницы.
-Как-то мало сопротивление. - Я затылком чувствую, что он ухмыляется. - Двигайся давай.
Слышу как он стягивает с себя свитер и вешает его на спинку стула. Освобождаю половину кровати ближе к двери. Уже совсем скоро рядом со мной ложиться и залазит под одеяло очень холодное тело. Мужская рука по хозяйски устраивается на моей талии и придягивает чуть ближе.
-Ты холодный. Отодвинься. - По спине пробегают мурашки и я начинаю ёрзать.
-Успокойся и спи. Тебе нужно отдохнуть. Кстати, ты в курсе, что у тебя кровать удобнее?
-У Роуз просто матрас более твёрдый, ей так комфортнее. - Мой голос опять грустнеет.
Как бы я не хотела не думать обо всех кроме себя, получалось плохо. Плакать я, конечно, не собиралась, но печальное состояние никто не отменял. Чувствую, как Роберт сильнее прижимает меня к себе. То-ли он пытается согреться, то-ли успокаивает меня своим присутствием. И то, и то у него получается очень неплохо, потому что торс, прижатый к моей спине, уже более тёплый и даже горячий, а моё состояние постепенно приходит в норму.
-Лин, может расскажешь, что случилось? Ты мрачнеешь каждый раз, когда в разговоре всплывает Роуз. Она что-то натворила? - Ладонь скользит по моему боку от начала рёбер до косточки бедра. - Поверь, станет легче.
-Если я начну говорить, то снова заплачу. - В горле уже появляется ком.
Слышу, как он тяжело вздыхает.
-Давай сделаем вот что... Сегодня у нас ночь откровений. Если хочешь плакать - плачь. Хочешь поговорить о чём-то весёлом - вперёд. Потом задашь вопросы мне и я честно на них отвечу. Темнота умеет хранить секреты. - Его рука опять проходит вверх вниз, помогая мне собраться с мыслями.
И я не выдерживаю. Рассказываю всё. Говорю про мамин звонок посреди рабочего дня, про мои рыдания в туалете больницы, про улучшение его состояния. По щекам опять текут слёзы и я разворачиваюсь к Роберту, прижимаясь к мужской груди. Он не сопротивляется, не торопит меня. Только осторожно и мягко поглаживает по спине. Упоминаю то, как читала в его палате и как была счастлива, когда покупала в небольшом магазинчике рядом с больницей что-нибудь поесть. Потому что он был в порядке. И вот рассказ подходит к роковой ночи. Говорю, как спала. Говорю, как меня разбудила медсестра. Говорю, как видела кровь. Говорю о том, как из палаты вышел врач. Говорю, как рассказала обо всём маме. Как чуть не порезала ногтями свои ладони, когда она закричала.
-Я чувствовала себя тварью, когда плакала вместе с ними... Нужно было поддержать, успокоить, а не добивать моими слезами. В конце концов это произошло в день рождения Рози... - Замолкаю.
Щёки неприятно стянуло от слёз, которые закончились к концу рассказа. Роберт молчит, но я чувствую его напряжение. Рука на спине далеко не расслаблена. Он носом водит по моей макушке.
-Ты не должна чувствовать себя виноватой. Для тебя он такой же важный человек, как и для них. Да, возможно твоя мама переживает потерю тяжелее, но это не может влиять на твои чувства. Так уж вышло, что смерть любимого человека для нас страшнее, чем смерть родителей. - Этот тихий и напряжённый шёпот был так мне нужен. - Ты такая сильная...
Теперь я в полной мере понимаю, как важно было для сестры присутствие Джеймса рядом.
-Я должна была... - Не успеваю договорить.
Он перебивает меня почти в полный голос, что звучит очень громко в нашей тишине.
-Не смей говорить эти слова. Ты должна что-то только себе. Должна быть счастливой и делать всё для того, что бы стать такой. Это не эгоизм. А даже если и он - плевать. - Молчание.
Спокойное и неспешное молчание. Мне кажется, что я кончиками пальцев трогаю тишину. Такую приятную. Такую желанную. Кажется, что даже за окном стихли привычные звуки города. Только мы. Только Роберт и я.
-Теперь ты можешь задавать мне любые вопросы. - Неожиданно, я ощущаю лёгкий поцелуй в лоб.
Приятно и необычно. Так нежно. В голове моментально рождаются варианты вопросов, которые интересуют меня.
-Начнём с простого... Ты правда назвал своего кота Фениксом?
Смех. Никогда не устану слушать его. Возможно, на мне сказывается влюблённость.
-Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь. Да, правда. Только имя придумал не я, а мама.
-Мило. Дальше. - Я слегка задумываюсь.
Вроде только что были десятки разных и интересных вопросов, а сейчас остался только один. И он явно будет не таким приятным, как предыдущий.
-Предупреждаю сразу. Тема врятли весёлая, так что можешь не отвечать. - Удивительно, но он совершенно не переживает.
Просто продолжает лениво водить ладонью по моей спине. В одном месте футболка немного поднялась, поэтому его ладонь к голой кожи, что вызывает у моего тела дрож. Уверена, он чувствует её.
-Что случилось с твоим отцом?
И всё равно мужчина спокоен. Возможно я услышала более глубокий вдох, но на его движениях это не сказалось.
-Это произошло девять лет назад. Не ровно столько, конечно, но мне на тот момент было девятнадцать.