Компрессорный участок
пару лет после получения диплома я отработал на заводе, и произошла там такая вот история. как-то раз в пятницу мне позвонил главный инженер и сказал, что со следующего понедельника я заменяю начальника соседнего компрессорного участка, потому что вчера того на выходе из цеха прямо за воротами зацепил на ходу автопогрузчик, и мужик улетел в соседний сугроб. компрессорщика увезли с переломом ноги в больницу, а я буду за него, пока не найдут замену. я тогда подумал, что только этого мне ещё не хватало. пару недель назад на компрессорном за станком погиб рабочий, теперь вот их начальник по-идиотски влип — сразу видно, у них там не парятся насчет техники безопасности.
с понедельника я начал следить и за своим, и за компрессорным участком — мне помогали технологи, которые взяли на себя часть работы, а рабочие были люди нормальные, работу знающие, хоть и сильно пьющие. я просто приходил в цех несколько раз в день, проверял, что уже наделали и где не успевали, а после смены закрывал помещение — ключи были у меня.
странности начались вечером в четверг. мне позвонил начальник цеха и попросил съездить обратно на работу и проверить компрессорный участок, потому что охранники делали обход и увидели в окнах свет и слышали, как что-то работает. ехать было мне, ключи-то у меня, да и я ответственный, если закрывал ворота и пропустил свет и работающие механизмы, а проверить все равно надо — вдруг пожар и все шишки мне? я собрался и поехал в промзону, благо что живу недалеко.
меня сразу встретил охранник, похожий в толстой зимней униформе на зеленого снеговика, и мы потопали к воротам компрессорного участка. он ничего нового не сказал — мол, одно окошко светилось, а за стеной слышно, как что-то работает. я не помнил, точно проверил ли я все тщательно, вполне мог что-то пропустить. мы сняли замок, отворили тяжелую створку и шагнули в темноту. цеховой участок — это большой длинный узкий коридор, по обе стороны стоят станки, машины, слесарные столы. от окон зимним вечером толку не было и стояла полная темнота, только в самом дальнем конце помещения светила одинокая желтая лампочка. я не знал, как включить свет — за меня по утрам открывал цех старый ответственный слесарь петр иваныч, он же включал утром все рубильники, а вечером перед уходом выключал, а я просто приходил в конце смены и закрывал в пустом цеху двери. наверняка иваныч пропустил что-то, а переться зимним вечером на работу пришлось мне!
охранник светил под ноги большим фонарем, а я подсвечивал телефоном. мы прошли до конца — работал большой старый токарный станок со снятыми деталями, просто крутился вал и светился небольшой станочный светильник. один в темноте он выглядел зловеще. я щелкнул тумблером, и все прекратилось, в цеху настала тишина и темнота, мы поспешили убраться и запереть двери.
на следующий день я рассказал иванычу, как вчера в темноте ходил выключать одинокий станок, и попросил показать, где находятся щитки и рубильники, которые включают свет и электроснабжение помещения. петр иваныч, естественно, спросил, какой из станков работал. я показал на крайний в дальнем углу. он молча пошел в ту сторону, а я за ним. когда я спросил, в чем дело и кто тут должен работать, иваныч сказал, что это сашкин станок — того самого погибшего недавно токаря. и работать он не должен — детали с него сняли и вообще должны были обесточить. иваныч объяснил, что вчера перед его уходом все было выключено — наверное, какой-то шутник включил станок, и вообще, рабочие — уроды, только и делают, что пьют да воруют.
я спросил, что произошло с токарем, а слесарь рассказал, что сашка остался после смены делать какую-то срочную опытную деталь — ведь, как обычно, не выполняли план по опытным образцам. директор орал на инженера, инженер на начальника участка, тот на токаря — как обычно, короче. нет ведь дела никому до того, что ни инструментов, ни средств нормальных давно на заводе нет. во время работы что-то случилось, токарный зажим лопнул, заготовка вылетела из станка, ударила токаря и убила его наповал. охранники нашли его вечером в четверг пару часов спустя. токаря похоронили, он был старик, и родственников у него не было. старый станок частично разобрали, а дело замяли. такое бывает. печально, конечно, и вроде никто и не виноват, ничего не поделать, несчастный случай.
через неделю в четверг вечером мне снова позвонил начальник, потому что охранники на обходе услышали в компрессорном жуткий грохот. я уже не удивился, наоборот, даже ждал чего-то подобного. пока мы шли к заводским цехам вместе с охраной, было очень хорошо слышно, как что-то дребезжит внутри и снаружи цеха. днем вокруг завода не различаешь отдельных шумов — стоит равномерный гул, а сейчас вечером в темноте было отчетливо и далеко слышно хлопанье жести воздуховодов и звук двигателя. это работала вытяжная система — такая же старая и расшатанная, как и весь завод. охранники клялись и божились, что вот совсем недавно все это включилось. мы зашли внутрь, на этот раз я быстро нашел щиток и включил свет. в неровном желтом свете в пустом цеху было неуютно. я видел пустые цеха каждое утро, но я знал, что скоро придут люди, а здесь, кроме нас с охраной, никого не было. в воздухе витал дымок и попахивало горелым маслом. мы прошли вглубь цеха, выключили электродвигатель воздуховода. громыхание жести прекратилось, но остался звук двигателя — это работал большой компрессор в соседней комнате. давление в баке ресивера упало, и компрессор автоматически включился, но почему-то с него в лужицу стекло все масло, а того, что оставалось, было недостаточно — именно оно прогорало и отравляло дымом воздух в помещении. я подумал, что в таком случае будет невозможно работать, и решил включить вытяжку воздуха, а компрессор утром дождется ремонтников.
через неделю в четверг вечером ничего не произошло. зато произошло в пятницу. за неделю на крыше административного корпуса выросли немаленькие такие сосульки. и когда главный инженер стоял рядом с директором, который садился в свою машину, одна такая сосулина оторвалась и приземлилась прямо на капот мерседеса. в результате машина побита, а инженер получил в голову куском льда и поехал в больницу с сотрясением. ничего не поделать, несчастный случай.