ДЕД И БАБА
Третье лето. Третья осень.
Третья озимь ждет весны.
О своих нет-нет и спросим
Или вспомним средь войны.
Вспомним с нами отступавших,
Воевавших год иль час,
Павших, без вести пропавших,
С кем видались мы хоть раз,
Провожавших, вновь встречавших,
Нам попить воды подавших,
Помолившихся за нас.
Вспомним вьюгу-завируху
Прифронтовой полосы,
Хату с дедом и старухой,
Где наш друг чинил часы.
Им бы не было износу
Впредь до будущей войны,
Но, как водится, без спросу
Снял их немец со стены:
То ли вещью драгоценной
Те куранты посчитал,
То ль решил с нужды военной, -
Как-никак цветной металл.
Шла зима, весна и лето.
Немец жить велел живым.
Шла война далеко где-то
Чередом глухим своим.
И в твоей родимой речке
Мылся немец тыловой.
На твоем сидел крылечке
С непокрытой головой.
И кругом его порядки,
И немецкий, привозной
На смоленской узкой грядке
Зеленел салат весной.
И ходил сторонкой, боком
Ты по улочке своей, -
Уберегся ненароком,
Жить живи, дышать не смей.
Так и жили дед да баба
Без часов своих давно,
И уже светилось слабо
На пустой стене пятно...
Но со страстью неизменной
Дед судил, рядил, гадал
О кампании военной,
Как в отставке генерал.
На дорожке возле хаты
Костылем старик чертил
Окруженья и охваты,
Фланги, клинья, рейды в тыл...
- Что ж, за чем там остановка? -
Спросят люди.- Срок не мал...
Дед-солдат моргал неловко,
Кашлял:
- Перегруппировка...-
И таинственно вздыхал.
У людей уже украдкой
Наготове был упрек,
Словно добрую догадку
Дед по скупости берег.
Словно думал подороже
Запросить с души живой.
- Дед, когда же?
- Дед, ну что же?
- Где ж он, дед, Буденный твой?
И едва войны погудки
Заводил вдали восток,
Дед, не медля ни минутки,
Объявил, что грянул срок.
Отличал тотчас по слуху
Грохот наших батарей.
Бегал, топал:
- Дай им духу!
Дай еще! Добавь! Прогрей!
Но стихала канонада,
Потухал зарниц пожар.
- Дед, ну что же?
- Думать надо,
Здесь не главный был удар.
И уже казалось деду, -
Сам хотел того иль нет, -
Перед всеми за победу
Лично он держал ответ.
И, тая свою кручину,
Для всего на свете он
И угадывал причину,
И придумывал резон.
Но когда пора настала,
Долгожданный вышел срок,
То впервые воин старый
Ничего сказать не мог...
Все тревоги, все заботы
У людей слились в одну:
Чтоб за час до той свободы
Не постигла смерть в плену.