Глава 29. Даня
Когда я так сладко спал, уже и не припомню. Если бы не бьющее по глазам солнце, то выполз бы из кровати точно не скоро.
Выплывая из сна, первым делом шарю руками по постели рядом. Пусто.
Переворачиваюсь на спину, освобождая затекшую от лежания в одной позе конечность, и открываю глаза, уставившись в потолок. Поворачиваю голову в поисках своей Юли, но ее нет. В комнате полная тишина, и только с улицы доносятся глухие удары волн о скалы.
Неужели сбежала? Черт, Юля!
То ли вздох, то ли стон разочарования сдержать не получается.
И как я мог упустить тот момент, когда она проснулась? Проснись и я, точно бы нашел слова остановить. Ну, или действия. Там уже разбирались бы по ситуации. А так, новый день, новые ссоры? Надоело. До искр из глаз.
Потираю переносицу и сажусь на постели. Тянусь к телефону. Начало двенадцатого.
Присвистываю от удивления. Последний раз я так надолго отключался только после убойной дозы алкоголя. Лет так десять назад.
Набираю номер Юли и жду ответа, но на том конце провода глухо. Только гудки. Противные, раздражающие гудки. Паника нарастает все больше и больше.
– Да не могла же ты исчезнуть, Гаврилина, – бубню и быстро, не медля ни секунды, приняв душ, спускаюсь в столовую. Остается надеяться, что увижу ее там. Но за столом сидит только отец с Каролиной.
– Доброе утро, сынок, – поднимает взгляд от газеты и смотрит из-под очков отец, стоит мне появиться в поле его зрения.
– Доброе утро, дядь Дань, – беззаботно болтая ногами, улыбается племяшка, прихлебывая чай из кружки.
– Пап, Каролина. Доброе утро.
– Ты чего такой взвинченный? Лица на тебе нет.
– Юля, – выпаливаю, поджимая губы. – Где, не знаешь?
– Так они с матерью твоей ни свет ни заря на этот слет помчали, – пожимает плечами батя, сворачивая газету. – Еще часов в десять уехали обе. А что? Невесту свою потерял? – хитро стреляет глазами отец, а у меня словно камень с плеч. Значит, не сбежала. Вынуждена была уйти. Впервые за все утро могу выдохнуть спокойно.
– Потерял. А что за слет?
– Ну, этот материн кружок светских львиц, – отмахивается батя. – Туда, куда нам, мужикам, свой нос лучше не совать.
– А где он, не в курсе? – покручиваю в руках мобильный, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения.
– А что? Неужто все-таки решил разбавить этот бабский коллектив? – смеется отец, протягивая мне кружку с чаем. – Как старший и мудрый, советую туда не лезть. Загрызут наши львицы.
– Да нет. Мысль есть кое-какая, – ухмыляюсь, уже выстраивая в голове коварный план. Еще одного дня вдали от Гаврилиной я не переживу. – Как думаешь, мать сильно будет беситься, если я у нее свою невесту украду? – подмигиваю отцу, забирая из его рук дымящийся напиток и делая глоток. Обжигаясь. Но совершенно не обращая на это внимания.
Мысли сейчас вообще только об одном. Одной.
– Ай, – машет рукой отец. – Дерзай. Будет беситься, мы с внучкой ее успокоим. Да, Каролинка? – подмигивает ребенку отец, а я не могу сдержать мальчишеской улыбки.
Батя, он такой, батя!
– Ладно тогда. До вечера.
– И смотри мне, – прилетает мне из столовой напоследок, когда я уже почти на пороге дома. – Чтобы Юлю не обижал! Уши надеру. И... знаешь, – как-то загадочно улыбается отец и чешет подбородок, будто что-то усиленно обдумывает, – как по моему мнению, так, может, вам вообще не стоит сегодня домой возвращаться? – подмигивает, а я с долгих пару секунд соображаю, что только что услышал, и когда его "изящный намек" доходит до меня, не могу сдержать смех. Шестьдесят с хвостиком, а еще любому юнцу этот прохвост фору даст!
Оказавшись в машине, звоню Юле, моля, чтобы на этот раз ответила. Потому что ехать-то я готов, а вот куда – понятия не имею! Ноги уже пританцовывают в нетерпении, а пальцы стучат по баранке руля. Нервы-нервы, и когда я стал такой нетерпеливый?
А как только слышу ее голос, мягкий, нежный и даже слегка загадочный, губы сами собой растягиваются в улыбке. Поменялось. Что-то после этой простой и невинной ночи незримо изменилось между нами. А главное, мне не открутят мое достоинство за вольности.
До ресторана долетаю, как мне кажется, быстро, и не думая, паркуюсь. Выскакиваю из машины, поставив авто на сигнализацию и направляюсь на поиски своей невесты.
А как только захожу в просторный зал и вижу ее, пока еще не заметившую меня и с отстраненным выражением гипнотизирующую взглядом горизонт за окном, улыбаюсь. В тонких пальчиках сжат мобильный, словно девушка ждет звонка, а ножка постукивает каблучком по полу.
Тоже нервничает. Но что самое главное – ждет.
В этом темно-зеленом платье, которое после похода по магазинам еще не раз снилось во снах на ней, и она просто потрясающа. Длинные ноги, и аккуратные ступни, обутые в изящные босоножки, и волосы, что спадают на спину почти до самой поясницы. До одури мягкие. Кажется, даже сейчас, стоя за добрый десяток метров, я чувствую их запах. Что-то сладкое и нежное.
Не знаю, сколько я так стою в стороне, но затем, словно по мановению чего-то, Юля оборачивается и видит меня. Мгновение, когда ее глаза фокусируют взгляд на мне, и ее губы расплываются в улыбке. Не злой, язвительной или фальшивой. Настоящей.
Мое инкогнито раскрыли.
Отлепляюсь от дверного косяка и иду к их столику, тут же получая щедрую порцию внимания от подруг матери и нее самой. Удивленный взгляд Эммы Константиновны буквально буравит меня. Матушка явно ищет подвох в моем приезде. Вот только нет его. Все честно и открыто.
– Даня, что ты...?
Но мать не договаривает, потому что подскочившая с места Юля влетает в мои объятия. Охватив ладошками лицо, невесомо целует в уголок губ, завладев полностью и безоговорочно моим вниманием и заставив на доли секунды даже немного растеряться.
– Привет, – шепчет тихонько, поглаживая пальчиками щеки, которые, по-моему, пылают от ее прикосновений. Как у мелкого, неопытного пацана.
– Привет, Юль, – шепчу в ответ и отмираю. Сжимаю в кольце рук эту невероятную девушку, что каждый раз своей улыбкой душу наизнанку выворачивает.
– Я уже начала думать, что ты передумал, – поднимает на меня свои изумрудные глаза Гаврилина. Так доверчиво смотрит, что дыхание перехватывает.
– Я перерывал твоя гардероб, – подмигиваю, возвращая ей поцелуй. Только в лоб. – Кхм... готова? – спрашиваю уже громче.
– Куда? – удивленно встревает голос матери.
– Мам, уважаемые дамы, – прикладываю руку к сердцу, – прошу прощения, но эту девушку я на сегодня увожу! – говорю такитвердо, что даже голос звенит. Чувствую, с какой довольной моськой и гордостью во взгляде Юлька смотрит на меня, и сильней сжимаю руки на ее талии. – Хорошего дня! – киваю, разворачиваясь и разворачивая с собой девушку, но Эмма Милохина не привыкла просто так сдаваться.
– Даня, но ты не можешь!
– Мам, – вздыхаю и бросаю взгляд на родительницу. – Могу! – отрезаю все пререкания, наблюдая, как вытягивается лицо матери. – Имей совесть. Ты уже познакомила Юлю со всем Монако и Ниццей. Она за эти дни уже была везде и со всеми. И еще немного и я, правда, начну забывать, как выглядит моя невеста, – выдаю обвиняющую тираду, смягчая тон улыбкой. – Прости, но сегодня я хочу ее себе. На весь день. Всю, – говорю твердо, а Юля прижимается еще чуть ближе.
– Ну... ладно. Хорошо, – сдается родная женщина, скривившись. – Но к ужину-то вы будете дома?
Ухмыляюсь, припоминая слова отца и смотрю на Гаврилину, которая у меня под боком, нервно прикусив губку, вопросительно вскидывает идеальные брови. Не отвечаю сам. Предлагаю ответить ей. За нас. Хотела бы она вернуться сегодня к ужину? Или, может, мы дома окажемся только к завтраку?
И, видимо, уловив в моем взгляде вопрос и неприкрытый намек, Юля улыбается и, пожав плечами, выдает:
– Ничего не можем обещать, Эмма Константиновна. Посмотрим по ситуации. А сейчас, простите, и со всеми приятно было познакомиться! До встречи, девушки, – одаривает дам за столом обезоруживающей улыбкой и, кивнув, хватает со стола сумочку, а меня за руку, настойчиво таща за собой на выход ресторана. Ни минуты промедления. Быстро перебирая своими стройными ногами и загадочно поглядывая на меня через плечо. В этот момент на ее лице написан настоящий детский восторг. Такой, какой обычно бывает у Каролинки, когда та выкидывает очередную пакость.
И казалось бы, уже ушли. Уже можно вздохнуть спокойней, притормаживая у самого выхода в ресторан. Но за спиной слышится уверенный цокот каблуков. Словно кто-то, чеканя шаг, быстро несется нам вдогонку. Обернувшись, встречаюсь с недовольным взглядом матери. И она явно нам идет не "пока" сказать.
– Эмма Константиновна в своем репертуаре, – закатываю глаза, и Юля оборачивается.
– Сделай что-нибудь, Даня, – испуганно вздыхает девушка, – я не хочу здесь оставаться.
С каждой секундой все больше сокращает расстояние мать.
– Есть предложение, – целую в висок и, перехватив ее ладошку, подмигиваю, – бежим?
– Ты серь... – округляет глаза Юля, но на то, чтобы сориентироваться, ей нужны доли секунды. Считанные мгновения. И девушка растягивает свои сладкие губки в хитрой, заразительной улыбке.
– Бежим, Милохин!
А мне больше ничего и не надо говорить. Переплетаю пальцы и беру инициативу в свои руки. Прибавляю скорости, вылетая вон из ресторана в сторону парковки. Подхватывая Юльку на руки, размашистым шагом спешу к машине. И под звонкий, заразительный хохот Гаврилиной мы просто-напросто убегаем! Как два подростка, несемся к машине под недовольное материно:
– Даня! Юля! Ну-ка, стойте!
Запрыгиваем в салон, я жму по газам, и, с визгом шин срываясь с места, мы уезжаем.