Вишнёвая истина [3]

«Хочешь, чтоб люди сочли тебя психом — скажи правду». Сверхъестественное (Supernatural)

Алёна Швец - машина для убийств

Истина 1. Ира

Настоящее

Неспешно помешивая сахар в крепком свежезаваренном кофе, я смотрю на затянувшиеся тёмными облаками небеса и прислушиваюсь к тому, насколько размеренно барабанит ливень по огромным панорамным окнам. Из колонок рабочего компьютера тихо играет музыка, и в такт неё я лениво покачиваю ногой.

Часы на руке вибрируют, и я мельком бросаю на них взгляд, ловким движением смахивая с экрана бесполезное уведомление о скидках, а после, оставив в покое ложку, делаю глоток крепкого кофе.

Сегодня отвратительный день.

В нашем доме с самого утра отключили горячую воду под предлогом очередных ремонтных работ, и мне пришлось обойтись без душа. По пути на работу меня подрезал какой-то придурок, и я чудом смогла избежать аварии, плюс ко всему попала в длительную пробку и немного опоздала, благо начальник сегодня с утра ускакал в суд, так что не заметил моей пропажи. Йогурт попался отвратительно-невкусный, обед тоже не задался: пришлось поработать. А ещё я не взяла с собой зонтик.

Но всё-таки, несмотря на неудачи, настроение у меня на удивление приподнятое.

Пиликает рабочий телефон – горит зелёным линия начальника – я хватаю трубку и подношу к уху.

- Да, Алексей Васильевич.

- Ир, скажи график, - коротко просит мужчина.

- Опаздывает. Я звонила, сказал, что стоит в пробке. Должен прийти с минуты на минуту. Кофе хотите?

- Нет, спасибо, - устало вздыхает и кладёт трубку.

Сделав ещё один глоток, я откидываюсь на спинку кресла и достаю из сумочки небольшое зеркальце. В отражение на меня смотрит кареглазая девушка с кривой стрижкой красных совсем недавно покрашенных волос, с левой стороны они короче, плавно удлиняются к правому плечу, лишь немного до него не доставая. Миниатюрные стрелки делают взгляд выразительнее, и лишь я, очень на это надеюсь, знаю, что они немного несимметричны. Поправив ворот белой рубашки, я прикрываю зеркальце и откладываю в сторону.

Когда в кружке остаётся лишь половина, правая дверь, ведущая в коридор, без стука открывается, и в кабинет вваливается грузный мужчина в промокшем синем костюме. Он небрежно откидывает со лба мокрые волосы и, переводя дух, на последнем издыхании выпаливает.

- Добрый день. Я... Поляков... Михаил... - пауза. – Записан на пять...

Я поднимаюсь на ноги.

- Подождите здесь, я сообщу о Вашем приходе. И наденьте, пожалуйста, маску, - последнее предложение произношу настойчиво, и посетитель тут же запускает руку в карман, что-то рассеянно бормоча себе под нос.

Показываю на белый кожаный диванчик, а сама неспешно направляюсь к левой двери, ведущей в кабинет моего начальника. Постучав, захожу внутрь. Взгляд скользит по просторному помещению вдоль дубовых шкафов с документами и книгами, мимо чёрного дивана с миленькими подушками прямиком к столу, за которым сидит мужчина с растрёпанными рыжими волосами и изучает документы.

- Алексей Васильевич, к Вам Поляков Михаил Сергеевич.

Он поднимает взгляд медных глаз, под которыми проступают еле заметные тени, и небрежно машет рукой.

- Пусть заходит.

Я киваю и возвращаюсь к только что усевшемуся мужчине.

- Проходите, Вас ждут. Кофе? Чай?

Мужчина с немалым усердием поднимается на ноги и кивает.

- Кофе, пожалуйста. Без молока и без сахара. Так вкусно им здесь пахнет, Боже...

Я улыбаюсь, придерживая для него дверь, и, как только Поляков переступает порог кабинета, закрываю преграду и принимаюсь за работу. Решаю сделать порцию бодрящего напитка и для начальника, уж больно сонным он выглядит.

В последнее время у него много работы, и у меня, соответственно, тоже. Лишь под конец рабочего дня удаётся присесть и передохнуть, да и без обеда к тому же осталась, так что живот уже начинает крутить – кофе и чай совершенно не спасают. Может, заскочить в ресторан? Или заказать еду на дом? Так не хочется тратить время на ужин...

Напитки готовы – я ставлю чашки на поднос, на тарелочку кладу конфеты, рядом сахарницу, и, убедившись, что всё выглядит идеально, без стука открываю дверь и переступаю порог кабинета. Посетитель сидит в кресле напротив моего начальника, раскладывает на столе бумаги и что-то усердно рассказывает, но, как только я нарушаю их идиллию, неловко смолкает. Промокнув платком лоб, посетитель наблюдает за мной, не решаясь продолжить разговор. Он может молчать, сколько пожелает, я в любом случае узнаю подробности его ужасной проблемы.

Юбка поднялась на моих бёдрах и немного сбилась – вот, о чём я думаю, пока ставлю перед Поляковым чашку с кофе и тарелку с конфетами, дальше подхожу к Алексею Васильевичу и аккуратно оставляю перед ним вторую порцию.

- Спасибо, Ирочка, - его взгляд притупляется, словно он боится посмотреть мне в глаза, и на секунду замирает на моих ногах. – На сегодня можешь быть свободной.

Я улыбаюсь. Один из приятных бонусов работы без обеда – есть вероятность, что отпустят пораньше. В принципе, мне всё равно здесь делать нечего, а график вести я могу в любом другом месте, был бы интернет.

- Тогда до понедельника.

- Да, пока.

Забрав поднос, я лёгкой походкой покидаю кабинет начальника, и лишь прикрыв за собой дверь, поправляю съехавшую юбку.

Что ж, вот она я. Ира Ольханская, когда-то грезившая стать врачом и спасать жизни, а теперь работающая секретарём у выдающегося адвоката Москвы. Работа не пыльная, хотя немного нудная и утомительная, зато платят хорошо, могу позволить себе вовремя платить за ипотеку, да ещё и на личные нужды тратить столько, сколько пожелаю. Ну, почти. Даже и не помню, что меня подтолкнуло после изнурительной учёбы на доктора удариться в сферу, как говорит моя подруга, секретутки.

Да уж, от той Иры, которая жила в советской бабушкиной квартире и пыталась выжить в этом бренном мире, совсем ничего не осталось. Иногда я даже тоскую по ней.

Дождь не прекращается, а, когда я выключаю компьютер и убираю рабочее место, становится лишь сильнее, но выбора у меня в любом случае два: либо промокнуть до нитки, либо торчать здесь в ожидании удачного момента.

Перекинув через плечо сумочку, я выхожу из кабинета и по узкому коридору с множеством дверей направляюсь прямиком к лифту. Там, в зеркале, я вижу своё отражение, придирчиво скользя по нему взглядом и оценивая, насколько идеально сидят на мне чёрная юбка карандашом и белая рубашка.

Двери лифта открываются на первом этаже – я отрываю взгляд от своих карих глаз, переставая высматривать дефекты в нарисованных стрелках, и уверенно иду в сторону выхода. Охранник на посту не обращает на меня внимания, двери разъезжаются в сторону, сначала одни, затем вторые, и я наконец-то оказываюсь на свежем воздухе.

Крыльцо прячется под крышей, и барабанящий ливень не попадает на меня, зато из-за сильного промозглого ветра невольно приходится поёжиться. Запах сырого асфальта окутывает меня со всех сторон, лужи вспениваются и покрываются пузырями, два парня стоят чуть в стороне без зонтов и курят, то ли дожидаясь, пока дождь стихнет, то ли отлынивают от работы под конец дня.

Осмотревшись, я пытаюсь отыскать взглядом припаркованную машину – перспектива бежать в такую погоду на каблуках совершенно не прельщает, однако, стоять здесь и ждать спасения тоже бессмысленно.

Прикрыв голову сумочкой, я выскакиваю из-под укрытия и, насколько позволяют туфли с юбкой, бегу в сторону авто, однако уже на полпути перехожу на шаг, понимая, что смысла торопиться больше нет. Ливень полностью принимает меня в свои объятия, в буквальном смысле этого слова: рубашка прилипает к телу, волосы мокнут так, словно на меня только что выливают ведро ледяной воды, а ещё ноги скользят в туфлях, неприятно хлюпая.

Красная машина игриво подмигивает фарами, когда я снимаю её с сигнализации, и я спешу к ней, поспешно забираясь на водительское сидение. Хлопает дверь, и ливень стихает, перекидываясь с моего тела на крышу авто. Смотрю на себя в зеркало и поджимаю губы, заметив проступающий под рубашкой чёрный лифчик. Небрежно скидывая с ног туфли, с облегчением вздыхаю. Переодеться мне не во что, но в бардачке есть салфетки, которыми я подсушиваю волосы и поправляю поплывшие из-за воды стрелки. Вечная с ними беда...

В сумочке, которую я бросила на пассажирское сидение, звонит телефон. Небрежно скомкав салфетки, проклиная того, кто решил вспомнить о моём существовании в такой отвратительный момент, я дёргаю змейку и ловким движением вытаскиваю сотовый.

На экране высвечивается знакомое имя, но я не сразу отвечаю, до конца не веря собственным глазам.

Говорила же, что день сегодня совсем не задался.

- Алло.

Пауза.

- Привет, Ир.

- Привет, - пытаюсь отвлечься от мыслей и найти в сумочке ключи от машины.

- Я это, - будто бы теряет все мысли из-за моего столь долгого ответа на звонок. – У меня выдалась пара свободных часов, не хочешь после работы перекусить? Есть кое-что, о чём нам нужно поговорить.

Я сжимаю в руке ключи, откидываюсь на спинку сидения и бегло смотрю в зеркало на своё непристойное отражение. Идти в таком виде куда-то «перекусить» не очень-то и хочется, однако скручивающийся живот говорит об обратном.

- Каждый раз, когда мы пересекаемся, ты втягиваешь меня в неприятности, - иронично тяну я.

- Да, - тихо смеётся. – Наверное, поэтому мы с тобой так давно не виделись.

Я прикрываю глаза, покусывая нижнюю губу. Мысли о горячей ванне, ужине и пятничном алкоголе, дожидающемся меня дома, никак не хотят отпускать, лень усиливается вместе с резкими порывистыми потоками дождя, барабанящими по крыше машины, но я беру себя в руки и, ужасно желая сказать «нет», зачем-то решаю согласиться на спонтанную встречу. Иначе любопытство меня потом доконает.

- Я уже закончила работу, но сейчас не в лучшем виде. Немного под дождь попала, - закрываю солнцезащитный козырёк. – Могу подъехать куда-нибудь, посидим в машине, на общественные места я сейчас не горазда.

- Тогда я куплю нам перекусить. Фаст-фуд тебя устроит? – оживляется парень.

- Да, вполне. Скинь адрес.

- Ага. До встречи.

Ничего не ответив, сбрасываю вызов, и ноющее чувство сожаления тут же сковывает мои внутренности, но идти на попятный поздно, к тому же этот парень давно уже не звонит мне просто так, наверное, действительно случилось что-то серьёзное.

Я поворачиваю ключ зажигания и, немного подождав, выезжаю с парковки на главную улицу. Дворники мельтешат перед глазами, смахивая назойливые капли с лобового стекла, тихая музыка, включившаяся вместе с двигателем, размеренно заполняет салон автомобиля, а я до сих пор не могу поверить в то, что еду на встречу с другом из прошлого, которого когда-то всеми силами пыталась оставить позади.

Скосив взгляд на сообщение с адресом, всплывшее на экране телефона, я перестраиваюсь в правый ряд. До места встречи я добираюсь около получаса. За это время мой живот устраивает настоящую истерику.

Я паркуюсь у обочины и пару раз сигналю, привлекая внимание человека, стоявшего на крыльце под крышей ближайшего магазина, - он отрывается от экрана телефона и внимательно смотрит на меня, после чего убирает сотовый в карман и выбегает под ливень. Ему требуется несколько секунд, чтобы добраться до машины – я поспешно хватаю сумочку с использованными салфетками и прячу всё в бардачок как раз в тот момент, когда Костя Назаров открывает дверь и забирается в салон. Тряхнув головой, словно промокшая собака, он стирает со лба воду, лёгким движением скользя рукой по коротким светлым волосам.

- Ну и погодка! Привет, - смотрит на мою рубашку цепким взглядом, усмехается.

- Ничего не говори, - бурчу я, поправляя одежду, чтобы она не так сильно прилипала.

Его взгляд замирает на моих босых ногах, и по нему я вижу, что Костя хочет пошутить по поводу небрежного вида, но, видимо, в последний момент передумывает.

- Давно за рулём? – с трудом отворачивается, открывая туго завязанный пакет из Чикена.

Запах вредной еды медленно, но верно распространяется по салону, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вырвать из рук Назарова пакет и не разорвать его на кусочки. Живот предательски урчит, но, к счастью, Костя не обращает на него внимания.

- Недавно. Купила подержанную, не особо дорогую, - ловким движением убавляю печку, которую включила по дороге сюда, потому что продрогла из-за мокрой одежды.

- Не убавляй. Простудишься же.

Я ничего не отвечаю, но и печку больше не трогаю. Пока Костя возится с пакетом, я рассматриваю его профиль: проколотое ухо с двумя серьгами, короткий ёжик из светлых волос, всё такие же синие пронзительные глаза, небольшая щетина, одежда гражданская: футболка, распахнутая толстовка да джинсы, и его излюбленные кеды. А вот шрама на шее в последнюю нашу встречу, кажется, не было.

- Тебе идут красные волосы, - небрежно замечает парень, наконец-то справившись с пакетом.

- Спасибо, - немного улыбаюсь.

Он достаёт две шаурмы, протягивает одну мне, а остальное не трогает – пакет ставит над бардачком. Нетерпеливо развернув бумагу, я откусываю кусок и с наслаждением прикрываю глаза: в этот момент мне кажется, что во всём мире не найдётся ничего вкуснее еды из Чикена.

- Сто лет не ела её, - тяну я.

- Помню, что ты её любишь, - Костя не спешит браться за еду, медленно разворачивает её, и, когда откусывает первый кусок, я уже съедаю свою порцию больше чем наполовину.

- Как у тебя дела? – решаю спросить. – Всё так же в полиции?

- Ага. А ты? Судя по наряду, в офисе где-то?

Он вновь скользит по мне взглядом, и я невольно съеживаюсь, словно это поможет мне спрятаться.

- Да, - не смотрю на парня. – Устроилась секретарём у адвоката.

- Ты же врачом хотела стать, - тихо замечает Костя, словно расстраивается моим выбором.

- Как-то не получилось.

Откусываю ещё один кусок шаурмы, чтобы забить рот и ненадолго уйти от разговора. Краем глаза замечаю на себе пронзительный взгляд Назарова, и вдруг удивляюсь, как вообще всё так повернулась, что я оказалась с ним один на один после всего, что с нами произошло.

- Я слышал, ты продала бабушкину квартиру, - парень отворачивается и откусывает небольшой кусок. – Твой отец как-то обмолвился. Сказал, что ты взяла ипотеку.

- Всё-то он тебе рассказывает, - прожевав, отвечаю я. – Решила, что пора съехать от отца с Кариной, у них же двойня родилась, а это сумасшедший дом. Никогда не заведу детей, - смеюсь я. – А ты всё там же?

- Не, служебное выдали.

Отправив в рот последний кусок шаурмы, я комкаю обёртку – Костя протягивает руку ладонью вверх, и я, помедлив, отдаю ему мусор, который исчезает в пакете с оставшейся едой.

- Там ещё картошка и бургеры. Будешь? – предлагает парень.

- Картошечку, - довольно улыбаюсь, и Костя, прикусив губу, достаёт из пакета остальное содержимое. – Спасибочки.

- Кстати, - Назаров секунду медлит, делая вид, что увлечён обёрткой. – Давно ты со Стасом общалась?

Всё внутри меня замирает и натягивается подобно струнам.

С того случая, когда меня похитил психопат Марк, я постаралась уйти как можно дальше от Скворецкого, у него не было на меня времени из-за сотрудничества с полицией, судов над Марком и его матерью, компании и прочих важных дел, в которые он на тот момент был погружён. А потом мы просто перестали общаться и забыли друг о друге, так и не обсудив до конца всё, что с нами произошло. С Костей постепенно произошло то же самое, виделись мы лишь благодаря отцу, а, когда я взяла ипотеку и съехала, так и вовсе не оставила поводов пересекаться с Назаровым.

Мне было тяжело, и я сбежала. Мы столько боли причинили друг другу, что разлука – единственный верный шаг на пути к нашему спокойствию и счастью.

- Давно, - распаковав картошку, я отдаю Косте скомканный бумажный пакет. – Мы с ним не виделись с того момента, как я забрала свои вещи из его квартиры.

- Ясно, - кажется, в его голосе мелькает облегчение. – Я с ним вижусь иногда, раз в пару месяцев. Он в основном компанией занят.

- М...

Повисает молчание. Я недолго жую картошку фри, думая обо всём, что связывало меня со Стасом Скворецким, а, когда думать о нём больше не остаётся сил, спрашиваю:

- Так, о чём ты хотел поговорить?

К этому моменту Назаров уже расправляется с шаурмой. Вид у него уставший, синяки залегли под глазами, видимо, работа на нём сказывается не самым лучшим образом. Я вспоминаю отца, как тот вечно пропадал в отделе, разгребая документы и сажая преступников за решётку, и удивляюсь, как он так долго протянул на такой сложной работе. Косте, видимо, тоже нелегко приходится.

- Про Антона Юрьевича. У него скоро годовщина, и, поговаривают, повышение. Мы хотели устроить ему сюрприз, и я подумал, что ты захочешь поучаствовать.

- И какие планы? – с любопытством спрашиваю я.

- Ресторан. Или, как вариант, можно снять загородный дом на выходные. Будут коллеги с работы, их жёны и так далее, - Костя проводит языком по губам. – Как тебе такая идея?

- Ну... - я задумчиво кривлюсь, представляя реакцию отца на подобный праздник. – Думаю, можно снять дом на выходные. Не знаю, сможет ли Карина найти кого-то, чтобы присмотреть за близнецами, а так их можно было бы взять с собой. Думаю, в ресторан он захочет сходить вдвоём с Кариной, он как- то обмолвился об этом недавно.

- Есть ещё время, придумаем, - парень склоняет голову к плечу и смотрит на меня. - Ты же в деле?

- Конечно, - улыбаюсь.

Мы встречаемся взглядами, но я, не выдержав, отворачиваюсь. Словно почувствовав моё настроение, Костя прокашливается и, недолго помолчав, говорит:

- Подбросишь до отдела? Мне ещё нужно поработать...

- Да, конечно, - я отдаю парню недоеденную картошку и отряхиваю руки. – Как, кстати, твой котейка поживает?

Повернув ключ, я оживляю двигатель и, взглянув в боковое зеркало, выезжаю на дорогу.

- Он сбежал год назад, - тоскливо отвечает Костя, отправляя в рот ломтик картошки. – Наверное, с балкона сиганул. Я тогда его не закрыл, а, когда домой пришёл, кота уже не было. Да и под окнами тоже не нашёл.

- Оу. Жалко. Он мне нравился...

- Да, теперь в квартире пустовато, - парень подпирает голову рукой, наблюдая за суетливыми дворниками.

- А у меня серо-голубая кошка, - хватаюсь. – Завела пару лет назад. Ириской зовут.

- Почему Ириской? – коротко хохочет Назаров.

- Потому что она любит сладкое. Ест его похлеще корма.

Он фыркает, улыбается. И я тоже.

- Выглядишь уставшим, - замечаю я, косясь на парня.

- За-е-бал-ся, - растянуто жалуется он. – Народ увольняется, работать некому. По двое суток ставят в неделю... Я только и делаю, что дежурю и бухаю, а не бухать с такой работой невозможно...

- Почему не уйдёшь?

- А куда? – в его голосе проскальзывает тоска. – Однажды я психанул и написал рапорт на увольнение. Мне вставили пиздюлей, пришлось его забрать. Да и не умею я ничего, а так хоть полезное дело делаю.

Я грустно усмехаюсь. Работа хоть и отвратительная, но в тайне я даже завидую Косте, ведь он нашёл именно то, что ему нравится, а я всё скачу с одного места на другое. Как в детстве не знала, что делать со своей жизнью, так и сейчас понятия не имею.

До отдела совсем недалеко – минут десять, и я уже останавливаюсь напротив здания с крупной надписью «полиция», осматривая служебные машины и парочку людей в форме на крыльце. Костя замечает мой взгляд и тоже оглядывается, прежде чем сказать:

- Ладно. Рад был повидаться.

- Ага. Я тоже, - легко улыбаюсь.

Костя молчит, смотрит на меня так, словно хочет либо обнять, либо поцеловать, либо ещё хоть как-то нарушить дистанцию между нами, но потом улыбается и уходит. Дверь хлопает – я смотрю в спину спешащего прочь Назарова, окутанного пеленой бесконечного ливня, и что-то лопается внутри меня подобно натянутой струне. Качнув головой, я давлю на газ, уезжая от полицейского отдела как можно дальше.