030
•
Следующий день. 21:09 вечера.
Его циничное отношение к влюблённости преимущественно больше любви к доминированию. Гарри лишает все мои возможности, и с этим просто нужно смириться, как и требует от женщин генетика. Я чувствую, что должна противостоять ему каждый раз, чтобы не быть в его взгляде на ступень ниже.
Я хочу, чтобы он чувствовал гнев или раздражение. До пределов. Поэтому необходимо стать беспощадной, и в этом мне поможет качество скрытия собственных чувств. Но ситуация постепенно стала легче, после того, как я послала его нахер и эффектно хлопнула дверью.
Мне надоело ходить вокруг да около. Я не могу отвечать с такой же силой, как Гарри. Не хочется признавать, но он был прав, когда сказал, что я слишком чувствительна. Это правда, ведь я могу реветь над каждой безысходной ситуацией, когда многие бы уже давно взяли себя в руки. Но, в любом случае, моё упорство и решительность всё ещё при мне.
Сегодня Гарри начал работать с шести утра и даже не попросил меня о чём-либо. Мы не разговариваем. И это звучит довольно знакомо.
Я становлюсь перед зеркалом в ванной комнате и начинаю размышлять о том, что ни при каких обстоятельствах не буду просить что-либо у Гарри. Даже если это сможет хоть как-то развлечь меня.
Я не собираюсь его «бесить». Просто не буду отвечать на вопросы, которые он бесконечно задаёт.
И может быть, как он и сказал, так будет лучше. Мы вместе работали и обсуждали что-либо, и я сходила от этого с ума, но, как оказалось, Гарри может обойтись и без моей помощи.
Сейчас я не нахожу занятия лучше, чем привести волосы в порядок, придать телу гладкость и, конечно, обвести собственные недостатки хмурым взглядом. Легче перечислить вещи, которые я в себе ненавижу, чем те, которые мне нравятся.
Но эту грёбанную застенчивость я хочу закопать глубоко внутри и никогда не давать ей высовываться наружу. До сегодняшнего дня я не задумывалась о том, как выгляжу и не заботилась о кудрявости волос. Раньше меня отвлекали бесконечные погони преступников.
Резкий, громкий стук пугает меня. Затаив дыхание, я медленно поворачиваю голову и смотрю на дверь.
— Боже, ты уже два часа торчишь там, — сердито бормочет Гарри, и я могу поспорить, что сейчас его лицо хмурое и недовольное.
Я держу язык за зубами. Он не может точно знать, не навредила ли я себе, поэтому приходится нарочно швырнуть на пол аптечку. Она с грохотом падает на кафель, поэтому с уверенностью могу сказать, что Гарри услышал это.
Он вновь яростно бьёт по двери, угрожая, но я молчу. На мне надеты только розовые трусики. Даже бюстгальтера нет и с этим можно поразвлечься.
Я засовываю чувство неуверенности в собственном теле глубоко внутрь и напоминаю, что у меня влечение к Гарри только лишь из-за его тела. Сейчас я спокойно выйду, открою дверь и извинюсь.
— Клянусь, я сломаю это дверь, если ты, мелкое...
Разозлившись, я гневно поворачиваю кран, открывая небольшой поток воды. Гарри же послушно перестаёт говорить.
Очень знакомо, думаю я.
Кажется, он ушёл. А ведь я хотела игнорировать его и не создавать какого-либо контакта. В этот раз у него не получается «проверенный выход», поэтому он бесится.
Я быстро хватаю небольшой белый халат с крючка на двери и надеваю его. Ведь было же запланировано взять Гарри за живое. Если он будет так же сильно противостоять мне во всём, я пойду на жертвы, но покажу этому засранцу, как себя нужно вести.
Я открываю дверь и выхожу из ванной комнаты, не говоря ни слова и даже не смотря в сторону Гарри. Но благодаря боковому зрению я могу заметить его, сидящего в кресле и сердито подкидывающего небольшой пластиковый шарик одной рукой.
Не могу разглядеть, смотрит ли он на меня, ведь напряжение в комнате возрастает с каждой секундой, обдавая тело кипятком.
Я изо всех сил стараюсь выглядеть непринуждённой и направляюсь на кухню. Если он обо всём догадается, то воспримет происходящее за шутку и лишь посмеётся надо мной.
Сжимая челюсть, я открываю дверцу холодильника и достаю графин, наполненный апельсиновым соком, а после оборачиваюсь, замечая направляющегося к ванне Гарри.
Я тяжело вздыхаю, услышав громкий хлопок дверью. Звук до сих пор разносится эхом в моей голове. Дураку понятно, что он зол, и это не может не радовать. Думаю, выбесить его не займёт много времени.
Я задеваю спиной кухонную тумбу, ухмыляюсь, наливаю сок в кружку и принимаюсь не спеша его попивать. Но счастье длится недолго, ведь через несколько минут дверь ванной комнаты снова открывается.
Глазами я сразу же нахожу графин. В попытке хоть как-то отвлечься, я засовываю его обратно в холодильник, а после направляюсь в спальню, уже планируя в голове, как опять громко хлопну дверью, но внезапно слышу громкий голос Гарри.
— Каталина.
Как и было задумано, я игнорирую его и продолжаю свой путь. Я больше не хочу быть одной из тех мягких девчонок, которые рыдают по любому поводу. Хотя, наверное, я навсегда останусь такой.
А может быть, всё изменится, нужно лишь немного подождать.
Но, после того как я слышу громкое шарканье и шаги позади себя, понимаю, что скоро попаду в неприятности. Я быстро добегаю до комнаты и уже почти захлопываю дверь, как её внезапно останавливает ладонь Гарри.
— Куколка, — спокойно начинает он.
Не обращая внимания на своё прозвище, я подхожу к комоду и приоткрываю его, думая о том, во что мне стоит переодеться. Молчание затягивается, и я чуть не забываю, как стоять на ногах, когда ощущаю внезапные прикосновения рук на своих бёдрах.
Задержав дыхание, я заставляю себя сохранить равновесие. Я была настолько слабой и хрупкой мелочью, что даже не могла выдержать обычных прикосновений Гарри. И, чтобы хоть как-то справиться с появившимися чувствами, я начинаю вспоминать все те обидные слова, которые он наговорил мне.
Каждое оскорбление служит водой, которая поливает разгоревшийся костёр из-за чёртовых прикосновений парня. Если бы он действительно хотел, чтобы я начала разговаривать, тогда бы уже давно начал вести себя лучше.
Быстро вытащив джинсы, я сразу же отхожу от Гарри. Что ж, я оставила его там, в другой половине комнаты, абсолютно недоумевающего и одновременно переполненного гневом.
— Серьёзно? — спрашивает он, тяжело выдыхая и сразу же направляясь за мной.
Я вновь ощущаю его присутствие позади себя буквально в нескольких дюймах. Мне приходится оставаться спокойной, поэтому я направляюсь к шкафу, чтобы найти подходящую к джинсам рубашку.
Но, как только я быстро оборачиваюсь, Гарри хватает меня за бёдра так сильно и решительно, что даже приходится остановиться и врезаться спиной в его твёрдую грудь. Шея сгорает под горячим, обжигающим дыханием Гарри, когда он специально покрывает её лёгкими поцелуями.
Я прикусываю язык, дабы напомнить себе о заданной цели. Могу с лёгкостью сказать, что он уже привычно плотно сжимает челюсть, рассматривает меня своими бледно-зелёными глазами и ожидает контрольного сигнала, который даст знать, что ситуация вновь «под контролем».
Не в этот раз, дорогой. Я продолжаю поиск рубашки, пока не останавливаюсь на одной. И, делая вид, что не замечаю Гарри, я отхожу назад, но после удивлённо вздыхаю, когда он внезапно выхватывает из моих рук рубашку и откидывает её на пол.
Он так беззаботно и легко обращается со мной. Я вновь поворачиваюсь к шкафу, слыша как Гарри бесстыдно начинает говорить на ухо слова, которые без особых усилий заставляют меня краснеть. Да, я всё ещё ужасно рассержена и разочарована в нём, но всё же не могу контролировать реакцию собственного тела на Гарри.
— Что ж, ты решила поиграть в игру? Жаль, что твоё участие в ней продлится недолго, — предупреждает он, окутывая этой пугающей атмосферой, которая присуща его образу.
Я снова прикусываю язык, напоминая, что нужно держать его за замком.
— Хм, — низко протягивает он, прижимаясь носом к моей щеке, — Похоже, ты серьёзно обижена на меня, раз твоя маленькая умная задница не отталкивает меня.
Я всё ещё молчу, не желая издавать лишних звуков.
— Я заставлю тебя открыть рот, — заявляет Гарри, слегка сжимая мои бёдра в руках так, что мне приходится затаить дыхание. Даже не верится. В животе начинает неприятно жечь, когда я понимаю, что это не сон.
Нужно оставаться спокойной и не подавать виду.
Его руки медленно тянутся к моему шёлковому белью, и мне не остаётся ничего, кроме как через рот выдохнуть горячий воздух и хоть как-то скрыть грядущее поражение. Не могу поверить, что Гарри идёт на такое. Он сделает всё ради того, чтобы предъявить доказательство своего доминирования.
— Я вижу всё под этим халатом, — шепчет он, — Это убивает меня, малышка.
Я уже в паре секунд, чтобы открыть рот и извиниться перед ним, но его хриплый голос останавливает меня.
— Ты ведь это хотела услышать, не так ли? Сейчас я открываюсь для тебя.
Идиотская насмешка в его голосе пропитывает каждое издевательское слово.
Прикосновения. Именно они усиливают мои чувства. Ведь тело досконально запомнило каждый миллиметр его больших ладоней.
Когда Гарри прокладывает влажную дорожку на моей шее, я в удовольствии прикрываю глаза. Медленные, нежные прикосновения дают мне желанное тепло, пока он продолжает мучить мою грудь лёгкими касаниями.
— Через какое дерьмо мне ещё нужно пройти? — внезапно спрашивает Гарри, беззаботно блуждая по всему моему телу руками, пока не доходит до своей цели и не прикасается к завязкам на моём халате.
Я задерживаю дыхание, а после громко выдыхаю. Уже нет сил сопротивляться.
— И что, куколка? Сколько ещё это будет продолжаться? Я знаю, что заслуживаю такого наказания, но ты ходишь, блять, почти голая, и это выводит меня, — говорит Гарри, резко вдыхая воздух через рот, — Я ведь мужчина, а ты знаешь чем мы думаем?
Я не смею отвечать, поэтому Гарри решает продолжить свою речь.
— Мы думаем членом. Да, звучит ужасно, но это правда. Я устал позволять тебе ходить вокруг чуть ли не голой. Задолбался слышать твои ненужные разговоры, вместо стонов удовольствия.
Эти слова, которые он произносят, не похожи на издевательство. Наоборот, они удивительно правдивы.
— Ты сводишь меня с ума, малышка. Это несправедливо. Я пытаюсь держать дистанцию и делаю для этого всё возможное, а ты начинаешь расхаживать по квартире в одном халате, дразня меня. Как это называется? — спрашивает Гарри, нежно целуя меня за ухом и вновь прикасаясь к завязкам.
Я быстро хватаю его за руку, пытаясь остановить эти действия, но он лишь берёт инициативу на себя, легко захватывая моё запястье.
— Ты проиграешь, так же как и я, Каталина. Блять, так же как и я.
— Гарри, прекрати, — приказала я со всей настойчивостью, которую только имела.
Он позволяет мне повернуться к нему лицом, все ещё не выпуская меня из этого скованного состояния. Мы смотрим друг другу в глаза, и я замечаю в его взгляде ненависть, желание и ещё множество других противоречивых эмоций.
— Ты притягиваешь меня, — признаётся он, отпуская мои бёдра из своей крепкой хватки, — Я не найду метода, который заставит тебя отвернуться от меня, потому что его не существует, ведь ты всегда найдёшь способ притянуть меня ближе. И я ненавижу это. Чертовски сильно, — бормочет Гарри, расстроенно оттягивая руками свои волосы.
Каждый мой последующий вдох становится просто невыносимым.
— Ты не обязан терпеть мои выходки, — строго заявляю я, — Каждый раз, когда нас преследовали, я не задумывалась о тебе. А ведь были моменты, когда хотелось просто закрыть глаза, но ты всегда был рядом. Когда тебя ранили, я не могла смотреть на тебя без боли и сожаления. Но ты урод и не заслуживаешь моего сострадания.
Гарри смотрит на меня, как на пустое место, но я уже хорошо успела изучить его поведение и прекрасно знаю, что сейчас он скрывает свои чувства глубоко внутри.
— А что я должен делать? — злобно спрашивает он, — Потому что я не знаю! Я не знаю, как, чёрт возьми, должен вести себя рядом с тобой!
— Просто относись ко мне так, как бы хотел, чтобы обращались с тобой. Относись бережно, с нежностью... вообрази в голове, что ни за что не должен допустить, чтобы кто-то обидел меня. Покажи заботу. Но это не будет означать, что ты действительно заботишься обо мне.
Затем я выдерживаю небольшую паузу, прежде чем тяжело вздохнуть и продолжить.
— Хорошо, признаю, я слишком чувствительна. Так что теперь это не секрет, но ты должен относиться ко мне менее грубо.
И могу заметить, как лицо Гарри понемногу смягчается с каждой секундой. Разница, конечно, не такая большая, как хотелось бы. Он вновь тянется ближе и скрепляет руки в замок у меня на талии.
— Я всегда груб, куколка. В этом и заключается моя натура, — тихо бормочет он, слегка наклоняя голову набок.
— Я знаю это. Поэтому попробую как можно реже выводить тебя. Ну, попытаюсь, — отвечаю я, на что Гарри все ещё хмурится, но уже не так, как минуту назад.
— Ты успокоился?
— Ещё нет, — бормочет Гарри, наклоняясь вниз, чтобы поцеловать меня.