XXIV
-Прости, но твои друзья перешли через всякие границы. - произнёс старик в очках, проходящий внутрь комнаты с шахматным полом. Облачён он был всё в тот же строгий костюм, попутно протирая небольшой кинжал белым платком, словно палируя его перед применением.
А Хейс спокойно сидел на том же стуле, закованный цепями и опустив голову вниз. Кровь уже успела превратиться в грубую, багровую плёнку на коже, что слабо трескалась от движений Хейса. Её аромат держался в воздухе. Слабый кисловатый привкус, словно у железа, оставался в носу и словно щекотал его.
-Военный совет обложил заведения торгового совета. Арестовывает их одно за другим, арестовывает наших людей и отправляет их в тюрьмы. Это уже, можно сказать, прямое объявление войны. - продолжал говорить старик, медленно подходя к Хейсу и разводя руки в разные стороны. В одной - аккуратный, белый хлопчатый платок, а в другой - сверкающий стальной кинжал. - И скоро они уже явятся сюда. И если они найдут тебя, то в таком случае у всей их операции будет оправдание. Торговый совет действительно будет замешан в покрывательстве государственного преступника. А это - десятки голов на плахи, помимо, конечно, твоей. Поэтому - после этого старик прервался, дабы убрать платок в нагрудный карман пиджака. - Говард не желает подвергать всю операцию опасности. Твои друзья всё равно знают о том, где находится кодекс. И они разговорятся быстрее твоего. Поэтому ты нам больше не нужен.
Резким движением старик схватил Хейса за потрёпанные, грязные, слипшиеся от крови и пота волосы, поднимая голову вверх. Он взглянул в холодные глаза Хейса, хищно улыбаясь. Он желал найти в них страх. Страх перед смертью, страх перед самим стариком. Но не нашёл таковых.
Его взгляд был пустой. Ещё более пугающий, нежели ранее. Он сейчас смотрел сквозь старика, словно и не видя его. Лицо парня нисколько не изменилось: спокойное, неизменное, словно мёртвое. Оно было бледно, подобно ледяной корке на мече рыцаря в дальнем походе на северные земли. А также его лицо было совершенно чисто от крови. Ни крови, ни серьёзных ран. Лишь слабо затягивающаяся печать, которую Говард Клифф вырезал в первый же день.
Старик уже приложил кинжал к горлу скованного цепями парня, как услышал пронзительный хруст, раздающийся откуда-то снизу. А затем увидел лёгкий, синеватый блеск, наполняющий глаза Хейса.
Цепи, сковавшие ноги, пронзительно затрещали, не в силах выдержать чудовищный напор Хейса Рейдена. Они изо всех сил пытались впиваться в его плоть, прожигая её, разрывая на куски под стальными оковами. Но именно это парню и было нужно. Кровь, резко ударившая из под кожи и быстро свёртываясь, мигом окрапила ноги. А старик удивлённо и даже ошарашенно глянул вниз.
А затем раздался хруст. Прожжённые чуть ли не до костей ноги затрещали, а затем оторвались от ступней, раздаваясь треском костей и рвущейся плоти по всей комнате. Ступни разлетелись в разные стороны, шоркая по полу, а ноги молниеносно поднялись вверх, ударяя по тыльным сторонам рук старика. Кинжал мигом ушёл с шеи, а Хейс, ловко кувыркнувшись назад вместе со стулом, быстро разбил его о пол.
Щепки и куски дерева разлетелись по сторонам, а цепи, которые более не держались за что-либо, мигом соскочили с рук Хейса на пол, пронзительно затрещав при падении на переляпанный кровью мрамор огромной шахматной доски. На руках, прямо над кистями виднелись прожжённые раны от магического металла, которые оказались поверх старых, подобных этим ран, поставленных Хейсу словно клеймо в далёком детстве.
Парень упал на колени, дабы хоть как-то удержаться. Без ступней стоять он не мог, а кровь с оторванных конечностей мигом разбегалась во все стороны. А старик быстро отскочил назад, медленно вставая в прежнее положение и удерживая кинжал в руке, спокойно наблюдая за действиями Хейса.
-Действительно. Ни одному богу бы не пришло в голову отрывать себе конечности. Можешь собой гордиться, мальчик. Но недолго. - спокойно продолжал говорить старик, пока не отпустил кинжал. Он с пронзительным треском упал на шахматный пол, отчего с него вверх поднялась лёгкая пыль и красная дымка от засохшей крови.
А затем и это всё мигом развеялось от старика, стоящего посреди зала. Огромным, горячим, обжигающим потоком воздуха всё вокруг мужчины разлетелось по сторонам. А он всего лишь сбросил пиджак и расстегнул рукава рубашки, закатывая их повыше. Хейс наблюдал за тем, как старик словно готовится к бою.
Он, трусливый и никчёмный старый торговец, который ни на что не способен. Точнее - не показывал, на что был способен. В одно мгновение глаза старика загорелись. И загорелись - в самом прямо смысле. Вместо двух глазных яблок вспыхнули огоньки жгучего пламени, а от тела то и дело начали появляться огненные языки. Местами - даже отдающие лёгкой, почти незаметной синевой.
Старик оказался магом. И магом весьма сильным - владеющим магией элементалем огня, а также магией ночи в одной шкуре. И развитым до такой силы, что магия сама рвалась из него наружу, подобно воде из треснувшего сосуда. Однако, Хейс тоже не желал сдаваться. Особенно сейчас, когда он чувствовал закипающий внутри гнев. Трепещущую внутри него силу. Мешало лишь одно.
Холодная, бледная ладонь Хейса поднялась вверх. Голоса в голове были едва слышны, неразлечимы, тихо шептались совсем близко, не в силах достигнуть сознания Хейса из-за печати. Печати, в которую он уже спустя секунду впился пальцами. Она жгла их, однако, эта боль не могла сравниться с той, которую его заставили испытать совсем недавно. И он рванул пальцы вниз в первый раз. Голоса резко ударили по его ушам пронзительным визгом, однако, теперь, спустя часы бесконечных и чудовищных страданий, они стали подобать ему, как музыка самой жизни. Он рванул и второй раз. Горячая кровь ударяла из ран вниз, стекая по лицу и капая на мраморный пол.
Печать стиралась. И вот, в последний, шестой раз, он содрал последний её кусочек на своём обезображенном лбу. Глубокие ссадины украшали его по всей поверхности, а местами можно было увидеть череп со слегка желтоватыми костями. Но теперь сила, рвущаяся из него - не имела перед собой никаких преград. Он был готов к битве.