Новая жизнь
«Ты думаешь, это просто счастье? Нет, ангел. Это начало новой жизни, новой одержимости... Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя.»
Вивьен
Я сидела на кухне, смотря в чашку чая.
Меня мутило даже от запаха свежих булочек.
Это уже не смешно.
Я пыталась перебрать в голове, что со мной.
— Может, отравление? — бормотала я себе под нос. — Нет... слишком долго...
Я подняла взгляд на отражение в стекле окна.
— Неужели... нет... я не могу быть.... беременной?..
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.
Нет, я не готова.
Я же ещё сама почти ребёнок.
Да, я люблю Элиаса — но он...
Честно? Он пугает меня.
Он одержим. Он хочет, чтобы я была его миром, его собственностью, его куклой.
Как он отреагирует, если узнает?
Я вздрогнула.
Он ведь... он ведь меня не отпустит.
Он и так не отпускает.
Если я скажу ему, что беременна... он просто запретит мне выходить из дома.
Он построит вокруг меня стену из охраны.
Он сойдёт с ума.
Ещё больше, чем сейчас.
Я глубоко вдохнула, положила руку на живот.
Нужно быть уверенной.
Нужно сделать тест.
Потом решать, что говорить.
И главное... кому.
Я услышала шаги за спиной — Элиас.
Он подошёл, мягко обнял меня сзади, положил голову на моё плечо.
— Ты сегодня выглядишь усталой, ангел... — его голос был почти мурлыкающим. — Может, полежишь?
— Элиас... — я попыталась улыбнуться. — Всё хорошо. Я просто...
Он повернул моё лицо к себе. Его взгляд прожигал.
— Просто что? — его голос стал чуть ниже.
— Просто хочу немного побыть одна... подумать...
— О чём думать, ангел? У тебя есть я, — он мягко улыбнулся. — Я всё решу за тебя.
Моё сердце сжалось.
Нет, Элиас.
Это — не ты должен решать.
Это моё тело. Моя жизнь.
****
Я сидела на кровати, сжимая телефон.
Руки дрожали.
Нужно было действовать тихо.
Элиас внизу, кажется, готовит ужин... или что-то режет на кухне.
Я набрала Лизу.
— Алло? Лиза? Привет...
— Ви! О боже, наконец-то! Где ты пропала?! — Лиза радостно щебетала в трубку.
— Лиз... — я понизила голос. — Слушай, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня купила... только... ну, чтобы никто не знал... ладно?
— Что случилось? Что купить? Ты меня пугаешь...
Я услышала шаги.
Прямо за мной.
Медленные, тяжёлые.
Я обернулась — и замерла.
Элиас стоял в дверях.
Его лицо — каменное.
Он смотрел на меня, а потом на телефон.
Не сказал ни слова.
Молча подошёл.
Медленно, как хищник.
— Элиас... — я выдохнула. — Это просто Лиза...
Он протянул руку.
— Дай мне телефон, ангел.
Я попыталась спрятать его за спиной.
— Элиас, пожалуйста... это ничего...
— Дай. Телефон.
Голос стал стальным.
Он выхватил его из моей руки.
— Лиза? — сказал он в трубку, а потом, не дождавшись ответа...
ХРУССС.
Он сжал телефон одной рукой так сильно, что экран треснул.
Потом разорвал его пополам.
Я ахнула.
— Элиас! Что ты творишь?!
— Ты же знаешь, ангел... тебе не нужны тайны от меня, — он мягко погладил мою щёку. — Мы — одно целое. Ты же моя... только моя.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Он наклонился к моему уху.
— Если тебе что-то нужно... ты скажешь мне. Поняла, ангел?
Я сжала губы, кивнув.
В душе мне хотелось закричать.
Я беременна. Возможно.
Элиас
Я смотрел на неё, сидящую на кровати, тонкую, дрожащую, с бледным лицом.
Мой ангел.
Моя Вивьен.
Она думала, что я не замечаю?
Что я не вижу, как она хватается за живот после каждого ужина? Как подносит руку ко рту, пытаясь скрыть приступы тошноты?
Глупенькая.
Она забыла, что я знаю её лучше, чем она себя.
Я сидел в кресле у окна, держа в руках разбитый телефон. Её телефон.
Она смотрела на меня — испуганно, тихо.
— Элиас... — начала она, но я поднял руку.
— Тсс, ангел. Скажи мне лучше... что ты пыталась сказать Лизе?
Она замерла.
Я видел, как она переводит взгляд с меня на осколки телефона, потом на дверь.
Нет, девочка. Ты не уйдёшь.
— Ты плохо себя чувствуешь, — мягко сказал я, вставая с кресла.
— Уже две недели, ангел. Я всё вижу. Ты стала бледной, уставшей... у тебя тошнота.
Она нервно сглотнула.
Я сделал шаг ближе.
— Это не отравление. Я же всё проверяю, помнишь? Каждое блюдо. Каждый продукт.
Я медленно провёл пальцем по её щеке.
— Тогда что это, ангел? Хм?
Она отвела взгляд.
И я понял.
Щёлк. Как включатель в голове.
Я усмехнулся, глядя ей в глаза.
— Ты беременна, да?
Она вскинула голову.
— Элиас... я... я не уверена...
— Не уверена? — я усмехнулся. — О, ангел, ты даже не представляешь, как я рад.
Я опустился на колени перед ней, прижал голову к её животу.
— Наш ребёнок... — прошептал я. — Моё... всё моё. Ты, малыш... всё, что у меня есть.
Она положила руки мне на плечи.
— Элиас... пожалуйста... давай спокойно...
Я поднял голову, глядя ей прямо в глаза.
— Ты никуда не пойдёшь, ангел. С этого дня ты будешь рядом со мной. Всегда.
Я встал, обнял её за талию и притянул к себе.
— Я позабочусь о тебе. Я буду твоим воздухом. Твоим домом. Твоим всем.
Она дрожала в моих руках.
Но это не важно.
Теперь она моя и не только она.
Вивьен
На следующий день утро началось не с кофе, не с завтрака.
Я проснулась от того, что Элиас стоял у кровати, держа в руках маленький пакет.
— Вивьен, — голос у него был мягкий, почти ласковый, но глаза... глаза горели странным нетерпением. — Пойди сделай это.
Я приподнялась на локтях, протирая глаза.
— Что?
Он сел рядом, наклонился к моему лицу и, поглаживая по щеке, прошептал:
— Тест, ангел. Пойди и проверь.
Я посмотрела на пакет.
Беременность.
Моё сердце заколотилось. Я хотела сказать, что это не срочно, что мы можем подождать... но он просто взял меня за руку.
— Пойдем. Я буду ждать у двери.
В ванной я дрожащими руками открывала упаковку. Сердце стучало громко, мысли путались.
Если тест положительный... что тогда?
Что я скажу?
Что мы будем делать?
Я сделала всё по инструкции, и эти две минуты ожидания тянулись как вечность.
Наконец, я посмотрела вниз.
Две полоски.
Две.
Дверь резко открылась, даже не дав мне времени собраться.
— Ну?! — Элиас буквально влетел внутрь, взгляд горел.
Я попыталась спрятать тест, но он аккуратно перехватил мою руку и посмотрел.
— Две полоски... — он выдохнул, и его глаза, эти тёмные, мрачные глаза вдруг стали... ярче, живее.
Он обнял меня крепко, почти сдавливая.
— Ангел... ты дала мне всё... ты даже не понимаешь, как ты сделала меня счастливым...
Я попыталась что‑то сказать, но он уже целовал меня в волосы, в виски, в губы, шепча снова и снова:
— Ты моя. Ты только моя. Теперь мы семья. Никто нас не разлучит.
Я стояла, прижатая к нему, с маленьким пластиковым тестом в руке...
После того дня, когда тест показал две полоски, будто бы что-то изменилось.
Элиас стал другим.
Он больше не запирал меня дома, не удерживал в четырех стенах.
Мы стали выходить: прогулки по набережной, ужины в лучших ресторанах, спонтанные поездки за город. Он покупал мне цветы — почти каждый день, дарил подарки: нежные колье, браслеты, платья, которые подчеркивали мой растущий животик.
— Ангел, ты выглядишь потрясающе... — шептал он мне на ухо, целуя в шею, когда я стояла перед зеркалом, поправляя новое платье.
И я улыбалась. Мне хотелось верить, что он стал прежним. Тем милым, нежным, добрым Элиасом, в которого я влюбилась.
Мы гуляли по городу, держась за руки, он смеялся, шутил, даже фотографировал меня на телефон, хотя раньше ненавидел всё это.
— Ты самая красивая будущая мама, — сказал он однажды, когда мы сидели в маленьком кафе у окна. — Я горжусь тобой.
И я ловила себя на мысли, что, может быть, я зря переживала. Может, этот ребенок, эта беременность действительно нас сблизили, сделали его мягче, спокойнее.
Но мы никому не рассказывали. Ни маме, ни Лизе, ни даже Лука не знал.
Я несколько раз пыталась начать разговор:
— Элиас, может, пора сказать маме? Она ведь всё равно заметит...
Но он всегда нежно улыбался и отвечал:
— Нет, ангел, пока нет. Я хочу, чтобы это было только нашим секретом. Ещё чуть-чуть, ладно?
И я соглашалась. Потому что видеть его таким заботливым было слишком приятно.
Он всегда был рядом: если меня начинало тошнить — держал волосы, приносил воду. Если я уставала — носил меня на руках, даже дома. Он буквально всё делал за меня: готовил, убирал, заказывал всё, о чём я только думала.
— Ты не должна волноваться ни о чём, — говорил он. — Я всё сделаю за тебя. Ты должна думать только о малыше.
Мы гуляли вечером по набережной, он держал меня за руку, а его пальцы постоянно касались моего живота.
— Ты знаешь, кто там? — спросил он однажды.
— Кто? — я улыбнулась.
— Там наш ангел.
Он сказал это с таким восторгом, с такой одержимостью в голосе, что у меня внутри чуть дрогнуло. Но я прогнала эту мысль.
Я ведь сама хотела, чтобы он стал таким. Я хотела, чтобы он заботился, был рядом. Разве не об этом мечтает каждая девушка?
Дома он делал ванну с лепестками роз, приносил чай, включал музыку, которую я любила.
И всё было идеально.
И всё было слишком идеально.
Я ложилась вечером, чувствовала, как он обнимает меня за живот, и думала:
"Он стал прежним... или это только видимость?"
Пока мы не говорили никому.
Я даже сама боялась сказать маме — я знала, как она отреагирует, особенно после того, как я тайком вышла замуж. Лиза всё время писала, звала встретиться, но я придумывала оправдания: устала, занята, плохо себя чувствую.
Потому что я боялась, что если расскажу, то всё снова станет странным.
Элиас всё время смотрел на меня. Он буквально жил мною.
И я начала думать: может быть, он действительно изменился. Может быть, всё наладится. Может быть, этот малыш — наше спасение.
****
На этой неделе мы с Элиасом пошли на первое серьёзное УЗИ.
Честно, я сама немного нервничала — сердце стучало, ладони вспотели, но Элиас выглядел спокойным... даже слишком спокойным. Он держал меня за руку так крепко, что, казалось, пальцы побелели, а сам всё время смотрел на экран, где доктор готовил аппарат.
— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — я попыталась пошутить, но он только молча посмотрел на меня своими напряжёнными глазами и поцеловал в лоб.
Когда включился аппарат, я услышала первые звуки сердцебиения.
Такое быстрое, частое, настоящее.
У меня защипало глаза, и я сжала его руку.
— Слышишь, Элиас? Это он... — шепнула я, едва сдерживая слёзы.
Он только кивнул.
А потом врач улыбнулся:
— Ну что, хотите узнать, кто у вас будет?
Я посмотрела на Элиаса, а он — на меня.
— Да, — сказал он решительно. — Мы хотим.
И вот прозвучали эти слова:
— У вас мальчик.
Я вздрогнула, а Элиас будто бы застыл. На секунду я подумала, что он не услышал.
Но потом он вдруг резко встал, чуть ли не подпрыгнув на месте, крепко обнял меня, поцеловал в макушку, щеки, губы, руки — и засмеялся.
— Ты слышала, ангел?! У нас мальчик! Наш мальчик! Ты только представь! — его голос звучал как у мальчишки, которому только что подарили долгожданную игрушку.
Я улыбалась, смеялась вместе с ним, а он не мог успокоиться:
— Он будет сильным, красивым, как ты... хотя нет, он будет как я! И я научу его всему, слышишь? — он буквально прыгал от счастья.
Врач с улыбкой сказал:
— Папа явно счастлив.
Мы вышли из клиники, и Элиас сразу схватил меня за руку, увлекая вперёд:
— Всё, ангел, нам нужно всё купить! Кроватку, одежду, игрушки... О, я закажу самую лучшую детскую! И игрушки из Швейцарии! И... — он говорил без остановки.
— Элиас, подожди... — я засмеялась. — Может, сначала просто отпразднуем?
Он вдруг резко остановился, посмотрел на меня, погладил мой живот.
— Ты права, ангел. Сегодня — только ты и я. И он.
— Наш мальчик, — прошептала я.
— Наш мальчик, — эхом повторил он и нежно поцеловал меня в губы.
В тот вечер мы гуляли вдоль набережной, и он не отпускал мою руку. Он всё время рассказывал, каким будет наш сын, как он его воспредит, как они вместе будут играть, учиться, защищать меня.
Я смотрела на него и думала: "Может, правда, он изменился... может, он готов быть отцом."
Но где-то в глубине души всё равно теплился маленький тревожный огонёк.
Слишком идеально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
И всё же, в этот вечер, я позволила себе просто быть счастливой.
Просто быть с ним.
И ждать нашего мальчика.