2.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ[Placebo – Too many friends. ]
рекомендую включить аудиозапись перед прочтением данного текста.
любое искусство – горе. всякий талант – проклятье,
тяжелое бремя, поскольку за него приходится платить слишком высокой ценой.
увешанные плакатами обшарпанные стены с выцветшими обоями,
паутина бахромой по углам, песни под гитару, маргиналы и богема,
исписанные чернилами листы на столе, in vino veritas,
стопки старых книг, разбросанные по всей комнате.
пустые тёмно-зелёные бутылки красного полусладкого, расстроенное пианино,
сгнившая мебель,
букет полевых цветов на подоконнике, разлитая по полу краска,
портреты Рембо и Керуака,
перманентный запах сырости, одиночества и табачного дыма.
по вечерам они собираются в этой квартире на окраине серого города, в надежде спрятаться от внешнего мира или убежать от проблем.
их объединяет тяга к прекрасному и несчастливые сценарии исковерканных,
покалеченных судеб.
здесь они читают свои стихи, оставляя в каждой строке отголоски продрогшей души.
в свете мигающих ламп пишут новеллы, слагают поэмы, с небывалым воодушевлением разыскивая нужные обрывки фраз, с головой ныряя и погружаясь в трясину сознания.
страдают искусством, слушают шипящие, потрескивающие пластинки, кружащие вальс под иглой проигрывателя, ведут дискуссии о политике, рассказывают друг другу сказки об искренней, взаимной и чистой любви.
напиваются с целью забыться, танцуют до гула в ногах и изнеможения. размышляют о сущности бытия, начитавшись Кафки.
ходят по краю пропасти, смеясь в пьяном угаре до боли в животе и одновременно рыдая в конвульсиях.
они не верят в счастье (отчасти оттого, что никогда его не знали), зато твёрдо убеждены в череде неудач и бед длинною в бесконечность.
ловят укоризненные взгляды прохожих и существуют наперекор обществу, если существуют вообще.
ничего не требуют, лишь хотят сделать глоток свободы. они слышат преследующие разум голоса, нашептывающие навязчивые идеи: например, убить себя.
жалеют о своем появлении на свет, пряча под рукавами порезы, а меж ребрами несколько клинков.
сражаются со стеной непонимания, обрушившейся на них. они разучились доверять людям и не испытывают никаких чувств, кроме этой чертовой боли, которая выворачивает внутренности наизнанку, ломая кости.
планируют свои похороны, подбирая самый красивый гробик.
прокручивают в голове сотни вариантов своей смерти.
представляют себя с веревкой на шее, на краю высотки или в луже крови с лезвием в руках, продумывая текст прощальной записки.
у них нет амбиций, приоритетов, планов на будущее (разве что удобрять цветы собой, разлагаясь под толщей земли). их образ жизни – бродяжничество и нескончаемое пьянство. им не нужен Бог, они служат тьме, преклоняясь самому Сатане.
на них выжгли клеймо сумасшедших идиотов, напрочь позабыв, что оку безумца известно всё.
у них по венам течет ртуть и, кажется, невыплаканные слёзы. в их глазах отражается только страх и отчаяние, кулаки разбиты в кровь, а тела изувечены многочисленными царапинами, ссадинами, синяками.
для них Вселенная застыла на одном месте, они давно не замечают, как страницами календаря пролетают дни, недели, месяцы. им снятся кошмары или в агонии мучает бессонница.
Их слова, вырвавшиеся точно крик отчаяния из груди, вряд ли когда-нибудь напечатают в школьных учебниках литературы, однако они способны ножами впиться в чужую память, устроить ураган максимальной мощности в содрогнувшихся сердцах человечества, навлекая за собой всемирный апокалипсис. про этих людей будет стыдно рассказывать подрастающему поколению, но
они – дети искусства.