Глава 5.
Гаррет
Я скрючился среди влажных, сырых зарослей бразильского тропического леса, слушая, как вокруг меня жужжат насекомые, и чувствуя, как по спине под боевой экипировкой струится пот. Рядом со мной в папоротниках неподвижно стоял на коленях еще один солдат, держа в руках «М-16» и прижимая дуло винтовки к своей груди. Остальная часть нашего отряда, который насчитывал восемь человек, была рассредоточена позади, оставаясь беззвучной и настороженной.
Метрах в ста впереди вверх, на узкой, посыпанной гравием дорожке, протянувшейся через поредевший увядающий газон, в полуденном зное мерцали низкие земляные стены асьенды [2]. Охранники бродили по периметру с «АК-47» на плечах, не подозревая, что за ними наблюдают. Снаружи я насчитал шестерых, но внутри их было вдвое больше, и это без учета неизвестного количества слуг и, конечно же, нашей главной цели. Охрана и слуги не имели значения: с обеих сторон жертвы были неизбежны. Уничтожение цели было нашей первоочередной и единственной задачей.
Я тихо заговорил в микрофон, расположенный у моего рта:
– «Браво» на позиции.
– Хорошо, – пробормотал мне в ухо голос, смешавшийся с помехами. – «Альфа» пойдет в наступление сразу после того, как взорвется первый снаряд. Оставайтесь на месте, пока цель не покажет себя.
– Принято.
Солдат рядом со мной сделал тихий глубокий вдох и медленно выдохнул. Он был на несколько лет старше меня: почти половину его лица покрывал блестящий шрам от ожога. До сегодняшнего дня ему уже доводилось участвовать в боевых операциях, как и любому другому из нашего отряда. Некоторые из нас были почтенными ветеранами, имевшими за плечами несколько убийств. Зеленым новобранцам здесь места не было – им такое задание не по зубам. Все – от штурмовой группы у входа до снайперов Тристана, поджидающих на деревьях, – знали, что от них требуется. Я взглянул на свою команду, чувствуя ноющую боль от осознания неминуемого. Некоторые из нас сегодня погибнут. Когда сталкиваешься с таким могущественным врагом, смерть почти неизбежна. Мы были готовы. Все мы были готовы пожертвовать своей жизнью ради Ордена. Без колебаний.
– Приготовиться, – сказал я команде. – Начинаем через тридцать секунд. Время пошло.
Все мрачно кивнули, не проронив ни слова. Мы скрывались в густых джунглях, сливаясь с растительностью. Я мысленно отсчитывал секунды, не отрывая взгляда от стен асьенды.
«Три, – подумал я, когда над головой раздался свист, сначала слабый, но постепенно набирающий мощь, пока не стал почти оглушительным. – Два. Один».
Минометный снаряд рухнул на асьенду и взорвался, разбрасывая во все стороны куски крыши. В тот же миг отряд, ожидавший на краю поляны перед домом, открыл огонь, наполнив воздух ревом пулеметов. Из здания послышались тревожные крики, когда вражеские солдаты ворвались во двор, нырнули в укрытие и открыли ответный огонь. Над стеной пролетела граната, которую бросил один из охранников, и там, где она упала, почва поднялась в воздух столпом.
Мы наблюдали за происходящим, и я чувствовал напряжение, исходящее от солдат позади меня. «Рано, – подумал я, когда один из солдат «Альфы» дернулся и рухнул на газон. – Оставайтесь на позиции».
Отряд «Альфа» двинулся в наступление к дому точными короткими перебежками. Выстрелы рикошетили от деревьев и штукатурки, люди заходились в крике, а гул стрельбы эхом разносился над крышей асьенды. На улице появилось подкрепление, присоединившись к перестрелке, но цель так и не показалась.
«Ну же, – думал я, глядя на стены поместья. Очередной солдат «Альфы» дернулся и рухнул на траву, истекая кровью. На равнине, примыкавшей к поместью, укрыться было негде, а охрана противника притаились за низкой стеной, едва показываясь из-за нее. Еще один боец пал. Я прищурился. – Давай уже, глотай наживку. Мы знаем, что ты там. Где же ты?»
«Альфа» занял уже половину газона, когда крыша взорвалась.
Нечто темное, чешуйчатое и массивное вырвалось из асьенды, разбрасывая вокруг себя черепицу и обломки досок, а затем поднялось в воздух. Мое сердце екнуло, когда я увидел, как чудище воспарило над сводом здания. Оно было уже взрослым, невероятно огромным, ростом с африканского слона и длиннее его раза в три. Изогнутые рога спиралью поднимались от узкого черепа. К длинному подвижному хвосту тянулась грива из шипов. Солнце сверкало на чешуе, что была чернее ночи, а кожистые крылья отбрасывали длинную тень на землю, пока дракон парил в воздухе, глядя на битву внизу, а затем он нырнул вниз, чтобы атаковать.
Хлопая крыльями, чудище приземлилось на газон с ревом, от которого содрогалась земля, после чего дракон выпустил залп пламени по рядам солдат. Крича и размахивая руками, на землю посыпались тела, пока адское пламя драконьего огня пожирало броню и плоть, словно сухую траву. Дракон ринулся в атаку, продираясь когтями сквозь ряды бойцов и разрывая солдат зубами, а затем швыряя их прочь. Словно хлыст, хвост дракона ударил по целой группе бойцов, сбив их с ног, будто кегли для боулинга.
Сейчас! Я вскочил на ноги, как и остальные члены моего отряда, и открыл огонь по огромной рептилии. «М-16» задребезжала резкими очередями выстрелов, которые я точно направлял дракону в грудь, за переднюю лапу, где располагалось сердце. По прочной, словно броня, коже хлынула кровь. Дракон взревел, когда несколько выстрелов пробили чешую, но пули засели недостаточно глубоко, чтобы убить чудище. Дракон пошатнулся, и я с мрачной решимостью двинулся вперед, целясь в его слабые места. Чем быстрее мы его убьем, тем меньший ущерб он сможет нанести и тем меньше жизней отнимет. С нашей стороны не могло быть никаких колебаний: либо мы, либо дракон.
Из зарослей напротив нас выехал черный джип с 50-калиберным «браунингом М-2» [3], и пулеметные очереди присоединились ко всеобщей какофонии, когда автомобиль направился в сторону гигантской рептилии. Попав под беспощадный перекрестный огонь, дракон взревел. Отскочив в сторону, он расправил кожистые крылья, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.
– Огонь по крыльям! – рявкнул мне в ухо капитан, хотя я и так уже изменил цель, методично стреляя по перепонкам. – Сбейте его! Не дайте ему улететь!
Однако у дракона не было никакого намерения сбежать. Чудище развернулось и начало пикировать вниз, направив пятнадцать тонн чешуи, зубов и когтей на свою мишень. Дракон на полной скорости врезался в джип, смяв капот и заставив водителя впечататься в лобовое стекло. Пулеметчик выпал из кузова, покатился по земле и безжизненно обмяк в зарослях папоротника. С торжествующим ревом дракон перевернул машину, круша металл и стекло, превращая джип в искореженные обломки. Я содрогнулся, но сейчас не было времени для того, чтобы думать об оборвавшихся жизнях. Мы почтим память павших в бою после победы.
Мой отряд стал стрелять по телу дракона. Залитый кровью змий дернулся, убийственно сверкая красными глазами, и резко повернул свою длинную шею в нашу сторону.
– Оставайтесь на позиции! – крикнул я своему отряду, когда дракон вызывающе заревел и закрутился, размахивая хвостом. – Я отвлеку его. Продолжайте стрелять!
Несколько человек угрюмо посмотрели на меня, но спорить не стали. Лучше потерять одного бойца, нежели всю команду. Я был командиром своей группы, и если нужно было пожертвовать своей жизнью, чтобы мои братья по оружию продолжили бой, то жертва того бы стоила. Ребята знали это так же хорошо, как и я.
Я вышел из укрытия и двинулся вперед, четко выпуская короткие автоматные очереди и пытаясь обойти дракона сбоку. Заметив меня, чудище откинуло голову назад и сделало вдох: мой пульс тут же участился. Я нырнул в сторону от выпущенной из драконьей пасти струи огня, от которой деревья в джунглях вспыхнули, словно спички. Подскочив на ноги, я поднял голову и увидел огромнейшую ящерицу, которая двигалась в моем направлении, широко распахнув зев. Мое сердце неистово билось, но руки не дрожали, когда я поднял винтовку и начал стрелять в увенчанный рогами череп, зная, что толстый нагрудник защитит грудь и живот чудища. Дракон дернулся, встряхнув головой, когда пули ударили по надбровным дугам и скулам, но продолжал наступать.
Я бросился в сторону в тот же момент, когда голова дракона вытянулась вперед, а челюсти щелкнули в том месте, где я только что стоял. Молниеносно, словно змея, дракон изогнул шею и снова ринулся вперед, скаля на меня зубы, которые могли бы запросто перекусить телеграфный столб. Мне удалось избежать встречи с острыми клыками, но массивная рогатая голова врезалась в меня сбоку. Даже сквозь бронежилет боль пронзила мои ребра. Земля ушла из-под ног, когда меня с силой подбросило в воздух. Мир начал вращаться, и меня отбросило назад. Стиснув зубы, я приподнялся на локтях, вскинул голову и... мои глаза встретились с рубиново-красными глазами врага.
Дракон навис надо мной темной массивной тучей, частично раскрыв крылья, которые отбрасывали гигантскую тень на землю. Я смотрел в древнюю чужеродную морду и видел себя в отражении красных холодных глаз, в которых не было ни сомнения, ни жалости, ни разума. В них плескались ненависть и варварское ликование. Дракон вдохнул, раздувая ноздри, и я приготовился к смертоносному пламени. Мне не было ни страшно, ни горько. Я был солдатом Святого Георгия, и славная смерть в бою против нашего старейшего врага была моей единственной надеждой.
Один-единственный выстрел прогремел откуда-то со стороны джунглей, и этот резкий хлопок громким эхом разлетелся среди царившего хаоса. Дракон с ревом качнулся в сторону. Яркий поток крови хлынул из бока чудища сразу после того, как бронебойная пуля 50-го калибра, выпущенная из снайперской винтовки, попала ему прямо в сердце, расположенное за передней ногой. Тристан Сент-Энтони был знаменит именно благодаря этому идеально точному выстрелу.
Ранение повалило дракона с ног: земля содрогнулась, когда он наконец-то рухнул. Стеная, он попытался встать, царапая когтями землю и с отчаянием молотя крыльями и хвостом. Однако дракон умирал и с каждым движением становился все слабее. Тем не менее бойцы продолжали всаживать в его тело целые обоймы. С того места, где я лежал, мне было видно, как голова дракона упала на землю с громким стуком, подергивания его тела и конечностей постепенно становились все менее заметными и затем почти прекратились. Лишь слабые, затрудненные дыхательные движения и судорожное подергивание хвоста показывали, что дракон все еще цеплялся за жизнь.
Лежа на земле и тяжело дыша, он вдруг открыл глаза и взглянул на меня. Его ярко-красная радужка смотрела вверх из грязи. Мгновение мы таращились друг на друга, дракон и охотник, застрявшие в вечном круговороте войны и смерти.
Я склонил голову и, не отрывая взгляда от дракона, пробормотал: «In nomine Domini Sabaoth, sui filiiqui ite ad Infernos». Во имя Господа Саваофа и его сына, отправляйся в ад. Это была мантра, которой учили всех солдат с тех пор, когда еще существовало поверье, что драконы были демонами и якобы могли завладеть твоим телом в попытке остаться на земле. Я в это не верил. Драконы состояли из плоти и крови. Если пробить их чешуйчатую бронированную кожу, то они погибали, как и любые другие живые существа. Тем не менее они были воинами, по-своему храбрыми, а каждый воин заслуживал достойных проводов.
Умирающий дракон низко зарычал. Его челюсти приоткрылись, и из них раздался глубокий нечеловеческий голос.
– Ты думаешь, что победил, охотник? – прохрипел дракон, глядя на меня с презрением. – Я всего лишь одна чешуйка на теле «Когтя». Мы выстоим, как и всегда, и станем сильнее, пока ваша раса уничтожает сама себя. Вы и ваш вид падете перед нами. Скоро.
Затем свет в алых глазах потускнел. Веки дракона сомкнулись, его голова упала на землю, тело дернулось в последний раз. Крылья дракона дрогнули, хвост перестал метаться по земле, и огромная рептилия обмякла, когда, наконец, прекратила борьбу за жизнь.
Я упал в грязь на спину под нарастающие радостные возгласы. Солдаты показались из-за деревьев, размахивая оружием и выкрикивая победные лозунги. Позади массивного трупа с обеих сторон по всему газону были разбросаны тела, некоторые из которых слабо шевелились, а другие обуглились до почерневшей шелухи. Языки пламени все еще продолжали пылать среди деревьев, а черные столбы пламени – вздыматься в небо. Покореженные остатки джипа тлели посреди поля как доказательство невероятной мощи огромной рептилии.
Перестрелка со стражей прекратилась. Теперь, когда их хозяин погиб, противник бежал в джунгли. Приказов преследовать врага не поступало: мы уже добились того, зачем пришли. Через несколько минут прилетит другая группа, чтобы убрать обломки, сровнять с землей асьенду и избавиться от тел. Никто никогда не узнает, что ужасное огнедышащее существо из сказок погибло здесь сегодня днем.
Я смотрел на безжизненного дракона, скорчившегося в грязи, в то время как отряды бойцов толпились вокруг его тела, ухмылялись и хлопали друг друга по спине. Несколько солдат приблизились к огромной туше, поражаясь ее размеру. На их лицах было написано отвращение и страх. Я остался на месте. Это не первый мертвый дракон, которого я видел, хотя он был самым большим из тех, с которыми я когда-либо сражался. И не последний.
На мгновение я задумался о том, будет ли вообще «последний».
Драконы – зло. Именно этому учили любого бойца Ордена Святого Георгия. Они демоны. Змии дьявола. Их конечной целью является порабощение человеческой расы, и мы единственные, кто стоит между ними и теми, кто находится в неведении.
Хотя я не был уверен в том, что часть про «змиев дьявола» была правдивой, но наш враг, несомненно, был силен, хитер и беспощаден. Мою семью убил дракон, когда я был совсем маленьким. Меня спас Орден, и он же научил меня сражаться с чудовищами, которые зверски расправились с моими родителями и сестрой. С каждым убитым мной драконом росло число спасенных человеческих жизней.
Я побывал во многих битвах и видел, на что способны драконы, поэтому знал не понаслышке, насколько жестоки эти существа. Они не знают пощады. Они бесчеловечны. Драконы обладают невероятной силой и с возрастом становятся только сильнее. К счастью, в мире больше не было древних змиев, или, по крайней мере, большинство наших боев были против небольших молодых драконов. Победить огромного и могущественного взрослого дракона было величайшим достижением для нас. Я не чувствовал никакого сожаления от убийства чудовища: этот дракон был центральной фигурой южноамериканских картелей, ответственных за смерти тысяч людей. Мир станет лучше с исчезновением драконов. Может быть, благодаря моим сегодняшним действиям какому-нибудь ребенку не придется расти сиротой, не зная своей семьи. Это было самое малое, что я мог сделать, и я делал это охотно. Только так я мог почтить память своей семьи.
Мои ребра резко и болезненно заныли, отчего я стиснул зубы. Теперь, когда уровень адреналина в крови упал, а бой закончился, я обратил внимание на свою травму. Мой бронежилет принял на себя большую часть урона, но, если судить по боли в боку, пара ребер не выдержали удара.
– Что ж, это было забавно. Если тебе когда-нибудь надоест быть солдатом, то подумай о карьере мяча в драконьем футболе. Из-за последнего удара ты почти шесть метров пролетел.
Я поднял голову, заметив, как из подлеска выползла куча сорняков и мха и поползла в мою сторону. Она держала в одной мохнатой лапе «Барретт М-107А1» – снайперскую винтовку пятидесятого калибра, а другой потянулась, чтобы откинуть назад капюшон, открывая ухмыляющегося темноволосого бойца, который был старше меня на четыре года, с синими глазами, что казались почти черными.
– Ты в порядке? – спросил Тристан Сент-Энтони, вставая рядом со мной на колени. Его маскировочный костюм зашуршал, когда солдат аккуратно снял его и отложил в сторону вместе с винтовкой. – Переломы есть?
– Нет, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, когда боль вновь пронзила меня. – Я в порядке. Ничего серьезного, просто пара трещин в ребрах.
Я старался дышать осторожно, пока не заметил капитана, который появился из-за деревьев и начал медленно двигаться по полю боя. Я наблюдал за тем, как наш командир отдает приказы другим отрядам, указывая на дракона и на разбросанные повсюду тела. Медленно, с усилием я принял вертикальное положение. Санитары будут здесь с минуты на минуту, чтобы позаботиться о раненых и понять, кого можно спасти. Мне не хотелось показывать, что я получил серьезное ранение, в то время как многие другие бойцы были на волосок от смерти. Капитан встретился со мной взглядом через поле, коротко кивнул с одобрением и зашагал дальше.
Я покосился на Тристана.
– Решающий выстрел опять за тобой, да? И сколько на этот раз против тебя поставили?
– Три сотни. А казалось, что они просекут фишку к этому времени, – Тристан даже не пытался скрыть самодовольство в своем голосе. Он наградил меня оценивающим взглядом. – Хотя, полагаю, нужно будет отдать тебе часть выигрыша, ведь ты все так удачно подстроил.
– А разве я не всегда так делаю?
Мы с Тристаном уже довольно давно были напарниками, с тех самых пор три года назад, когда мне исполнилось четырнадцать и я стал участвовать в настоящих миссиях. Тристан лишился своего напарника, когда тот пал жертвой драконьего пламени, и был не очень доволен тем, что ему придется «нянчиться с ребенком», несмотря на то, что ему самому на тот момент было всего восемнадцать. Отношение Тристана ко мне изменилось на нашем первом совместном боевом задании, когда я спас его от засады, едва не погибнув сам, но при этом умудрившись застрелить врага до того, как тот разорвал на куски нас обоих. Теперь же, спустя три года и после десятков совместных боевых операций, я не мог представить кого-то другого, прикрывающего мою спину. Мы спасали друг другу жизни так часто, что сбились со счета.
– Все равно. – Тристан переместился на одно колено, ухмыляясь. – Ты мой напарник, которого чуть не съели и который установил мировой рекорд по расстоянию, на которое можно отлететь после удара драконьей головой. Ты заслуживаешь награды, – он закивал, затем вытащил из кармана десятидолларовую купюру. – Держи, братишка. Не трать все сразу.