Глава 23
Алиса
"Понедельник"
Выходные прошли… странно. Я всё ещё ловила себя на том, что жду, как бабушка заглянет в комнату или позовёт пить чай. Но пустота в квартире только эхом возвращала мои же шаги. Я пыталась держаться — по привычке делала все утренние ритуалы, пила кофе из её любимой кружки, вытирала стол, хотя он был идеально чист. Девчонки старались меня развлекать, таскали куда-то, писали до поздней ночи. Но всё равно… было ощущение, что я живу на автопилоте.
И вот, понедельник. Мы с Маргошей и Емили припарковали машину и пошли к "Спарк".
Почти сразу, как мы зашли на территорию парковки, стало ясно: что-то не так.
Атмосфера — как в дешёвых триллерах, где главный герой не понимает, что его уже «взяли в прицел». Сначала я просто заметила, что парочка ребят из параллели уставились на нас и шёпотом что-то обсудили. Потом — ещё двое, дальше — ещё. И чем ближе мы подходили к главному входу, тем ощутимее становился этот липкий, пристальный интерес.
А в коридоре у шкафчиков — вообще кино. Мы только появились, и как будто кто-то нажал кнопку «mute»: разговоры стихли, а на нас уставились все. Прямо все. Я реально почувствовала себя актрисой в каком-то странном фильме, только без сценария и гримёра.
— Что за цирк? — пробормотала Маргоша, открывая свой шкафчик.
— Да у нас всегда всё через одно место, — буркнула Емили, но я видела, как она тоже нервно озирается.
Мы сделали вид, что всё это нас не касается, и пошли на первый урок — конечно же, на химию. И да, за две минуты до звонка класс был уже полон. Мы зашли… и снова та же реакция: тишина, взгляды, как будто мы занесли в комнату чуму в банке.
Я не повернула голову в их сторону, как они, наверное, этого ожидали, а просто пошла к своей парте и села рядом с Лёхой.
— Что происходит? — тихо спросила я, едва усевшись.
— Ты не знаешь? — он вскинул бровь.
— Знала бы — не спрашивала, — огрызнулась я.
— Ладно-ладно… — он чуть понизил голос. — У меня вопрос: вы с девочками в субботу были на заезде?
Я на секунду зависла. Мысленно перебрала все моменты, когда он нас мог бы увидеть, но не вспомнила ни единого, мы ведь особо не светились…
Но это же Лёха, и мысли о вранье казались крайне неправильными.
— Были, — сказала я.
— Понятно. И как?
— Ничего обычного. Мы не остались до финальной гонки, уехали домой, а что такого?
— А в том-то и дело, что самой главной гонки так и не было, — Лёха чуть наклонился ко мне. — Приехали копы, всё прикрыли. Шум, разборки…
— Ну и? При чём тут мы?
— Кто-то пустил слух, мол, это ты виновата, и у них есть даже видео доказательства. Видео не все, конечно, видели, но всё же, сама понимаешь, слухи, правдивые или нет, быстро расходятся, — объяснил Лёха.
— Это не я, — выдохнула я, чувствуя, как поднимается раздражение.
— Я-то это знаю, — сказал он так, будто в этом сомнений нет. — Но остальные могут так не подумать.
Он наклонился ещё чуть ближе, уже почти шёпотом:
— Влад из-за этого влетел. Полиция, напряги с родителями… И все знают, что он… ну, что он не забудет. Может захотеть проучить. Так что… держите уши востро.
Я только открыла рот, чтобы что-то ответить, как дверь кабинета распахнулась, и влетела Халкеса. Мёртвая тишина стала ещё мертвее.
Когда мы с девчонками двинули на следующий урок, ничего, блядь, не изменилось. Те же замолкшие морды, те же тупые взгляды. Как только мы появлялись, разговоры обрубались в ноль. И ведь никто даже не делал вид, что это случайность — слишком уж синхронно всё.
Мы же продолжали играть в «нам всё пофиг». Головы выше, лица спокойные, шаг ровный. Да, внутри всё кипит, но показывать это я им не собиралась.
На следующем уроке та же картина. И на следующем. Словно у них там негласный приказ: не разговаривать, просто сверлить глазами и делать вид, что мы тут пустое место. И, знаете, чем дальше, тем больше я понимала — это, по сути, эмоциональный буллинг. Или как там это называется, короче, психологическое насилие. Только вот они, видимо, решили, что мы идеальные мишени для эксперимента.
Не тут-то было.
По дороге к обеду нас «случайно» толкнуло человек десять. Никто, разумеется, не извинился — только быстрые взгляды и фальшивое равнодушие.
Когда мы, наконец, добрались до Киры, Маши и Игната, мы втроём плюхнулись за стол почти синхронно, с одинаковым раздражённым вздохом.
— Воу, всё настолько плохо? — Кира сказала это с каким-то мягким, поддерживающим тоном, но я видела, что она уже в курсе.
— Вы знаете, что происходит? — спросила Маргоша.
— Да все знают, — пожал плечами Игнат.
— Походу, все, кроме нас, — пробормотала Емили.
— Лёха рассказал мне, — вставила я, — просто ещё не успела вам пересказать.
И, не торопясь, я вывалила всё, что поняла.
— Вот, — Емили мотнула головой, — найдём эту крысу и заг… — она не договорила, потому что набила рот едой.
— Почему всегда кому-то хочется свалить все на нас? — с усталой иронией спросила Маргоша.
Маша посмотрела на нас с поддерживающей улыбкой и добавила:
— С другой стороны… да, я знаю, что в таких случаях светлой стороны нет, но здесь она всё-таки есть. Конте строго против такого отношения в рядах учеников, для него буллинг — это в первую очередь физическое насилие. Так что, может, и с вами обойдутся мягче, чтобы не рисковать.
Я только хмыкнула. Емили рядом ковыряла вилкой в тарелке, а Маргоша рассеянно крутила в руках стакан.
— Посмотрим, — ответила Маргоша, пожав плечами.
Мы замолчали, и я принялась за обед, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого странного и гнетущего молчания вокруг.
Наша официальная травля началась. Особенно это стало понятно, когда на уроках здоровья каждая из нас успела получить толчок или подножку от наших любимых одноклассниц. Спасибо хотя бы, что обошлось без словесных угроз — хотя их лучше просто пропустить мимо ушей и не воспринимать всерьёз, забивая этим себе голову.
Когда мы вернулись в раздевалку последними, сразу заметили, что наши сумки были не просто потрёпаны, а открыты. Часть вещей уже валялась на полу, остальная же сумка была буквально запорошена каким-то белым порошком и залита водой. Позже выяснилось, что это была мука — в сочетании с водой и высыханием она просто уничтожила большую часть наших вещей.
Когда мы, наконец, добрались до тачки — прошло уже около часа после уроков — мы направились домой с раздражением на лице и кучей мыслей в голове.
Я не понимаю, насколько же нужно быть тупыми, чтобы слепо верить слухам и даже не захотеть выслушать нашу точку зрения, нашу часть истории. Мне кажется, у них просто мозговые клетки не работают.
Ну уж нет. Если они решили играть грязно — значит, мы будем играть грязнее.
***
На следующее утро после урока итальянского я пришла первой в кабинет.
Никого не было — идеальный момент. Я смело обсыпала все стулья блёстками. Прямо смачно, чтобы потом все наши элитные одноклассники блестели, как им и полагается.
Конечно, блёстки — это ещё только разогрев. Не знаю, как их, но нас с девочками они бесят: отмыть невозможно, прилипают и всё такое. Но я не остановилась и посыпала столы немного порошком — таким, который при соприкосновении с тканью начинает вонять. Спасибо Нику и Рику, которые им щедро поделились.
В принципе мы, конечно, могли сделать и какие-то более грубые поступки, но рисковать, учитывая отношение Конте ко всему этому и то, что мы стипендиатки, не хотелось, знаете ли. Так что да, мы остановились на, скажем так, мелких вещах.
Но как же это было очень смешно. Представьте, как трудно было не засмеяться, когда учительница, проходя мимо Селесты, тихо спросила:
— Селесточка, у тебя всё в порядке? Может, хочешь выйти в туалет?
А Селеста сидела вся в блёстках, с этим своим недовольным видом, я чуть не лопнула от смеха, но удержалась. Так что да, после двух уроков литературы все выходили из класса — и у каждого были блестящие волосы, блестящая одежда, все чесались и пахли ужасно. Мы с девчонками посмеялись, и даже Лёха не удержался и подмигнул.
Единственное, что мы получили в ответ, — недовольные взгляды, особенно от Влада, когда он выходил из класса.
Пусть идёт лесом, если он не способен на разговор, как приличные люди, будет довольствоваться тем, что имеется.
Конечно, мы ждали ответку — это было логично. Но её так и не дождались, пока вышли из парковки и пошли по дорожке к машине. Как только мы вышли за ворота, машины, что оставались в парковке, тронулись с места, одна из них резко пронеслась мимо нас на скорости.
В тот момент окна открылись — и из них закидали нас какими-то шариками. Шарики лопнули сразу, и, как оказалось, внутри была краска. Мы оказались в разноцветных пятнах — краска была в волосах, на лицах, на одежде.
Мы все быстро поспешили вытереть лица и пошли к машине, ехали домой ещё злее, чем вчера.
Вот так прошёл наш первый двухсторонний раунд.
Это был момент, когда я поняла — игра только начинается, и теперь уже никто не останется в стороне.
***
Наш ход, конечно, не заставил их долго ждать. На следующее утро, когда у нас было два подряд урока математики, Маргоша пошла в туалет ближе к концу первого. Мы знали, что училка после перемены обязательно проверит класс, чтобы никто не шлялся, и что это даст Маргоше возможность тихо провернуть наш план.
Когда она вернулась, зашла в класс как ни в чём не бывало. И уже в проходе между рядами аккуратно, но быстро обработала столы — тонким порошком, который при соприкосновении с кожей вызывает дичайший зуд. Она также щедро посыпала его и на сидушки, и на внутреннюю часть спинок. Всё сделала чисто, без палева.
Порошок мы достали у Ника и Рика — тех ещё любителей приколов и всяких запрещённых мелочей.
Когда начался следующий урок, мы с девчонками со стороны могли наблюдать, как народ по очереди начинал ёрзать, чесать руки, шеи, спины… Порошок держит эффект до восьми часов и смывается с трудом, так что мучились они весь день.
Лёху мы, конечно, не трогали — он ясно дал понять свою позицию.
Но в целом, кого-то из класса потом даже пытались довести до медсестры, чтобы осмотреть, но они отмахивались и кидали в нашу сторону убийственные взгляды.
Честно, смотреть на это было просто прекрасно. Все эти «принцесски» из параллельных рядов, которые обычно ведут себя так, будто воздух в классе принадлежит им, теперь ёрзали, чесали руки, локти, плечи. Даже сидеть спокойно не могли.
Мы с Маргошей только переглядывались. Емили едва сдерживала улыбку, прикрывая рот рукой, будто зевает.
Следующий их «удар» прилетел на химии. Ну, как сказать… не удар, а, скорее, взрыв — в прямом смысле.
Мы сидели в лаборатории у Халкеса, она задала нам какое-то задание: смешать то-то, то-то, добавить пару капель чего-то, чтобы там пошла какая-то реакция (я в этих их реактивах шарю чуть меньше, чем в физике). Всё вроде шло нормально, пока у нас вдруг колбы не начали дымиться. Сначала чуть-чуть, а потом — бах! — и всё разлетелось на осколки. Не так, чтобы наши брови отгорели, но достаточно, чтобы весь стол был в грязных разводах, а воздух — в едком запахе.
Халкеса, естественно, была в восторге… в своём стиле. Она так нас отчитала, что я даже подумала, будто она сейчас выгонит их с урока. Теперь у нас троих явно минус пару очков в её «любимчиках».
И да, мы-то знали, что не мы сами такие уж криворукие. Емили сразу сказала: «Компоненты подменили». И я ей верю — она в химии шарит, как будто родилась с пробиркой в руках.
***
В четверг нас ждал сюрприз на биологии. Ну ладно, не на первом, а на втором уроке.
После перемены заходим мы в кабинет, садимся… и — хлоп — все наши стулья разъезжаются по деталям. Кто-то просто вздумал выкрутить болты, которые держат сиденье.
Учитель биологии, конечно, сразу подошёл к нам и такой: «У вас всё в порядке?» Мы только переглянулись и вздохнули, мол, да, всё нормально… Ну а он нам тут же новые стулья притащил.
Зато весь класс, не стесняясь, ржал, когда мы с этих своих полусобранных кресел сползли.
Пусть наслаждаются, если им так этого хочется.
Я знаю одно - смеётся тот, кто смеётся последним.
В ответ мы, с помощью Киры, Игната и Маши, в обеденный перерыв проткнули колёса машинам. Не всем, конечно, но доброй половине «счастливчиков» из нашего класса. Так что, когда уроки закончились, мы быстрым шагом двинулись к тачке. Хотелось, конечно, посмотреть их счастливые лица, но наше присутствие всё же было лишним.
***
В пятницу всё началось как обычно — ну, если не считать, что эта игра в кошки-мышки и прочие тупые трюки уже реально затянулась. Это была такая тихая война: никто вслух не признаётся, что она идёт, но каждый знает, что она есть. И, честно, надо было это заканчивать. Потому что весь оставшийся учебный год провести вот так, в мелких подлянках друг другу? Ну, это уже не весело, а просто глупо.
Тем более, мы уже успели угробить внутренний салон тачки Емили красками в сочетании с остатками муки.
Так что сегодня нас подвозил Джон.
Больше всего меня удивил Влад. В течение всей недели он даже не говорил ничего в мою сторону, да и в принципе пытался на меня не смотреть. Будто я пустое место. И, блин, это было настолько показательно, что я только и подумала: ну, пиздец.
Когда мы дошли до шкафчиков, стало ясно, какое «наказание» нам приготовили сегодня. Стоило только взяться за замок — руки прилипли. По-настоящему прилипли. Мы с девчонками дёрнули, потом ещё раз, и только тогда смогли отцепиться. Прямо по-самому, как говорится... да и вообще-то было больно. Так и не взяв ничего из них, мы направились на уроки.
Свой ход мы сделали ещё до обеда — и опять, кстати, в перемену между двумя математическими. Всё как и в прошлый раз: только сегодня Емили ушла в туалет за пару минут до конца урока, а в перерыв проскользнула обратно и «подарила» нашим обожаемым одноклассникам новые ручки. Каждому… ну ладно, почти каждому. Выглядели они как обычные, но, конечно, это были не простые ручки, а с маленьким встроенным электрошокером. Разряд слабый, но, может, хоть встряхнёт их куриные мозги и до них дойдёт, что эта игра уже бесполезна и пора её заканчивать.
Самое приятное было — услышать короткий, тонкий вскрик Селесты, когда её кольнуло током. Не только её, кстати — ещё парочка одноклассников вскрикнули. Остальные просто сидели, таращились на свой пенал и явно боялись туда лезть. После обеда, уже после, настало время уроков Конте, и на них никто из нас не осмелился что-то предпринимать.
После экономики мы всё же направились к шкафчикам — надо было хотя бы стереть эту липкую дрянь с замков. Долго возиться мы не смогли: едва мы начали, как у Емили зазвонил телефон. Это был Ник. Он сказал, что уже приехали нас забрать.
Мы вышли к воротам, но ещё на подходе заметили странное: у входа ворот собралась толпа.
Мы переглянулись и прибавили шаг. Что-то тут явно было не так.
Как только мы приблизились, картина раскрылась целиком.
Майкл сидел в машине на пассажирском сиденье, окно плотно закрыто. Наверное, Ник забрал его со школы, прежде чем поехать за нами.
Половина нашего класса, плюс какие-то левые ученики, обступили тачку. Кто-то долбил кулаками по стеклу, кто-то по капоту, кто-то просто ржал и тыкал пальцем. И, конечно, среди них — Селеста, сияющая, как будто на подиуме, и парочка её подружек. Рядом маячили и дружки Влада, один из них, Макс, громко выкрикнул:
— Эй, малец! Крутая тачка, где такую урвал?
Машина, конечно, была не первой свежести — облезлая краска, чуть потрескавшийся бампер, — но явно чужая для всех этих, кто её сейчас облепил.
Кто-то другой уже повис на дверной ручке.
— Ну да, ну да, не «Бентли», конечно… — протянула Селеста сладким голоском, в котором каждое слово было пропитано ядовитой жалостью. — Бедненький, испугался?
Рядом с ней стоял Кирилл, ухмыляясь, и ещё один тип из его компании, чьё имя я даже не хотела вспоминать.
Мы толкались вперёд, пробивая себе путь к окну Майкла. Они перешли все границы. Никто из них не имеет права вмешивать нашего младшего брата в эту игру, тем более разглядывать, фоткать через окно как диковинку в зоопарке.
В голове мелькнуло: «Чёрт, а где Ник? Почему он оставил Майкла одного?»
Мы прорвались к машине, встали лицом к лицу с Селестой, Кириллом, этим непонятным типом и Максом.
— Смотрите, кто у нас тут появился! — ехидно прокомментировала одна из девчонок из компании Селесты.
— Наши любимые одноклассницы! — добавила другая, с насмешливым смехом.
Маргоша с угрозой ответила:
— Спектакль окончен. Можете уходить.
Но я заметила тот факт, что взгляд её был направлен на Кирилла.
Селеста с компанией только усмехнулись, будто их это совсем не тронуло.
— Мы же только начали, — с вызовом сказала Селеста.
— Да уж, прекращать такое веселье так сразу как-то даже обидно, — подтвердила одна из её подпевал.
В этот момент один из парней из их группы ухмыльнулся:
— Дайте нам поближе познакомиться с мальцом, мы просто хотели подурачиться с ним.
Емили резко шагнула вперёд:
— Я тебе сейчас покажу, что значит подурачиться! — и накинулась на того парня.
Ну а я лишь в голове прокручивала:
«Чёрт, хоть бы это не попало на камеры... Конте не оценят, что мы тут дерёмся.»
Емили бистро ударила парня кулаком по губам, разбив их, и уже собралась нанести ещё один удар, как вдруг откуда-то появился Лёха и силой оттащил её в сторону, не дав довести драку до конца.
Лёха тихо сказал Емили что-то на ухо, и она будто немного успокоилась. Он осторожно оттащил её обратно к нам с Маргошей.
Я пыталась понять, что именно он ей говорил, но так и не уловила — слова были слишком приглушёнными.
Потом Лёха подошёл к Селесте, оставляя нас за своей спиной.
Его голос был спокойным, но твёрдым:
— Вам пора остановиться.
Селеста посмотрела на него с удивлением и чуть насмешкой.
— Как ты можешь их защищать? — спросила она с удивлением. — Они же виноваты в том, что случилось с Владом. Ты сам это знаешь.
Лёха лишь чуть усмехнулся:
—Это мне говоришь ты, Селеста?! Мне кажется, у меня одного из вас всех тут есть мозги.
Селеста уставилась на него, будто взвешивала, стоит ли спорить. Но Лёха только холодно сказал:
— Знаешь, мне тут вспомнилось прошлое Рождество и тот случай на веч...
Её голос стал холоднее и злее, когда она перебила его на полуслове.
— Это только начало, — сказала она и резко развернулась, бросая нам взгляд, полный вызова. За ней последовали все остальные.
Лёха выдохнул и немного прижался к нам, как будто собираясь взять всю ситуацию под контроль. В этот момент подошёл Ник, он поздоровался с Лёхой и спросил:
— Что это сейчас было?
Пока Емилия
начала всё объяснять, Маргоша подошла к Майклу и тихо спросила:
— Всё хорошо? Не напугался?
Я наблюдала за Лёхой и думала, что сегодня увидела его с другой стороны. Мы, конечно, не нуждались в его защите, но всё же, честно, это было приятно. Он поверил нам, поверил, что мы не виноваты. Не хотелось признавать, но моё доверие по отношению к нему только росло и росло.
Когда мы попрощались с Лёхой, мы молча уселись в машину и поехали обратно. Тишина была не напряжённой, а такой, что обещала — всё ещё можно исправить. Всю дорогу назад я думала только об одном — надо это всё прекратить. Эти бесконечные игры — невыносимо. И для этого нужно найти того, кто реально вызвал полицию.
А это значило только одно — снова звонить Диме.
Я знала, что он может помочь, но при этом понимала, как это всё может вылиться в новую волну проблем. Но выбора не было — нужно было разобраться, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.
Когда я наконец добралась до дома, только хотела лечь немного вздремнуть — раздался звонок.
Посмотрела — звонит Джон.
— Значит, Ник уже всё успел ему рассказать, — подумала я.
Взяла трубку, а он сразу:
— Да-да-да, прежде чем что-то скажешь, у нас всё под контролем. Мы с вами справимся.
— Я в этом не сомневалась, да и это не причина, по которой я звоню.
Я чуть расслабилась, напряглась:
— Что-то случилось?
Джон ответил:
— Ну, не совсем. Катя заболела, поэтому мне нужна твоя помощь.
Катя — это девушка Джона.
Я ответила:
— Да без проблем. Что мне нужно сделать?
— Ты же знаешь, что она подрабатывает няней. Сегодня ей надо было работать, но не сможет. Может, ты сможешь её заменить? — объяснил он и добавил— У Емилии смена, а Маргоша занята каким-то школьным проектом, кажется.
Я ответила без раздумий:
— Да-да, без проблем, помогу.
Джон подробно рассказывал, что от меня требуется, и всё такое. Он сказал, что сам заедет, заберёт меня и отвезёт туда, куда надо, и добавил, во сколько нужно быть готовой.
Пока он говорил про оплату, я подумала: деньги — лишними не бывают. Всегда приятно заработать, особенно когда дело не слишком напрягает.
Я быстро собралась, вышла из дома и ждала, когда Джон приедет за мной.
Пока мы ехали, я рассказала Джону всю ту ситуацию, что происходит. Ещё раз подчеркнула, что мы справимся сами — ну, или почти сами. Он слушал внимательно, не перебивал.
Когда мы наконец приехали, я чуть не офигела от того, куда меня привезли.
Дом — настоящий особняк. Три этажа, шикарная подъездная дорожка, ухоженный газон.
Впечатляло — сразу видно, что у этих людей деньги есть, и немалые.
Выйдя из машины, я направилась к парадной двери.
Я позвонила в дверь, и мне открыла женщина.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Здравствуйте, — улыбнулась она, — ты должна быть Алиса.
— Да, — ответила я, — к сожалению, Екатерина не смогла прийти, она заболела, поэтому я вместо неё. Надеюсь, это не будет проблемой?
— Нет, всё в порядке, меня предупредили, — сказала женщина, — меня зовут Валерия. Я проведу тебе небольшую экскурсию и познакомлю с дочкой.
Валерия провела меня по дому, показала гостиную и кухню — всё выглядело уютно и стильно, но без излишней помпезности. Она рассказала, что сегодня они с мужем собираются на важное мероприятие, и ей нужна помощь с их дочкой — присмотреть за ней и немного помочь с учёбой.
— Без проблем, — ответила я, не скрывая готовности помочь.
Валерия выглядела около средних лет, у неё были светлые волосы и мягкая улыбка. В целом она казалась очень приятной женщиной — видно, что деньги её не испортили, как некоторых из тех, с кем мне приходилось сталкиваться.
Мы остановились на втором этаже, подошли к двери и постучали. Она открылась, и перед нами стояла девочка — Соня. Мне сказали, что ей двенадцать, но выглядела она чуть старше своих лет.
Валерия улыбнулась:
— Сонечка, Катя, к сожалению, не в лучшем состоянии здоровья, поэтому не сможет присмотреть за тобой. На сегодняшний вечер её заменит Алиса, познакомься.
Я протянула руку:
— Привет.
Соня внимательно осмотрела меня с ног до головы и ответила коротким «Привет».
Волосы у неё были такие же светлые, как у её матери, да, в принципе, они были схожи.
Валерия ещё раз улыбнулась:
— Ладно, девочки, я вас оставлю. Если что мой номер можешь найти на кухне. А, и чуть не забыла, здесь также живёт брат Сони, но с ним проблем не должно быть.
— Хорошо, — сказала я.
После моих слов Валерия ушла, ну а я осталась с Соней наедине.
Соня махнула рукой:
— Заходи.
Я вошла, села на маленький диванчик, Соня присела на кровать.
Она посмотрела на меня и сказала:
— Ну что, рассказывай.
Я приподняла бровь и спросила:
— И что же ты хочешь узнать?
Соня посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Ну, начну с главного: откуда ты знаешь Катю?
Я глубоко вздохнула:
— Катя — девушка моего брата.
Соня кивнула и спросила:
— Ладно, сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — ответила я.
— По тебе не скажешь, — улыбнулась она.
Я усмехнулась:
— Спасибо. Не знаю, считать ли это комплиментом, но сама ты на двенадцать не похожа.
Соня удивлённо спросила:
— Правда?
— Да, ты выглядишь старше и, мне кажется, умнее, чем на первый взгляд, — сказала я.
Соня улыбнулась и призналась:
— Хм, ну, наконец-то кто-то это понимает, а то все ко мне относятся как к маленькой.
Соня продолжила с улыбкой:
— И чем же мы будем заниматься?
Я пожала плечами:
— Не знаю, твоя мама сказала, что тебе нужна помощь с уроками.
Соня фыркнула:
— Ааа, какие уроки? Сегодня же пятница!
— Ладно, — сказала я, — давай договоримся: мы сделаем всё, чтобы у тебя были свободные выходные. А когда это будет сделано — сможем делать всё, что захочешь.
Тут я заметила её коварную улыбку и сразу поняла, что нужны границы, поэтому просто сказала:
— Но всё в рамках приличного, хорошо?
Соня хихикнула и потянула руки вперёд:
— Ну ладно, договорились!
Мы начали заниматься, и я быстро поняла, что была права — она очень умная. Но всё равно ей нужна была помощь с несколькими уроками и с парой примеров. Пока мы разбирались, на телефон вдруг начало приходить сообщение за сообщением, много сообщений. Я не выдержала и спросила:
— Может, ответишь?
Соня хмыкнула:
— Нет, я предпочитаю его игнорировать.
— Его? — переспросила я.
— Ну да, — ответила Соня, — это парень, который притворился моим тайным поклонником, а потом я узнала, что он просто поспорил с друзьями, что сможет развести меня на свидание. Вот я его игнорирую. А он всё пишет и пишет.
Я усмехнулась:
— Ну, прямо драма какая-то...
— М-да, что есть, то есть, — Соня пожала плечами.
— Он хоть нормально ухаживал? — спросила я.
— Да, нормально, — ответила Соня, — даже понравился мне. Но сейчас... сейчас я хочу его проучить, только вот как — не знаю.
— Ммм, может, напиши ему: «Я не хочу с тобой разговаривать, ты мне противен». А потом посмотрим, что он ответит, — предложила я. — Но не сразу отвечай, давай пока поигнорируем его.
— Ладно, — согласилась Соня. Она быстро написала сообщение, и мы продолжили заниматься.
Когда закончили, прошло минут десять, и Соня сказала:
— Наконец-то всё сделано.
— Ну что, — спросила я, — что будем делать?
— Может, фильм? — предложила она.
— Да, давай. Только напомни, где туалет, — спросила я.
— Ой, всё просто, — улыбнулась Соня, — выйди из моей комнаты, поверни направо и иди до конца коридора, там ванная.
— Спасибо, — ответила я, встала и пошла искать уборную.
Последовав инструкциям Сони, я быстро нашла туалет. Сделала всё, что нужно, открыла дверь и уже собиралась возвращаться, как вдруг кто-то резко втолкнул меня обратно в комнату, развернул и прижал к двери. Одна рука зажала мне рот, а другая прижалась над головой к двери. Я подняла глаза — и встретилась взглядами с дьяволом, который прошипел:
— Только пискни.