Только моя

Дальний угол школьного двора всегда был полутёмным, даже в середине дня. Здесь солнце не пробивалось сквозь глухую стену старых тополей, а пахло влажными досками забора и железом старой спортплощадки за ним. Доски скамейки под серой облупленной краской были шероховатыми, с застрявшими щепками, и казалось, что любой звук здесь тонет, не доходя до мира за оградой.

Дживон сидел, ссутулившись, и бездумно крутил в руках крышку от бутылки, вяло пиная носком кроссовки камешек у ног. Он ждал звонка на урок, но в глубине души — ждал чего-то другого, чего-то, что отвлекло бы от тягучей, раздражающей пустоты.

Щёлк-щёлк.

Ровный, размеренный стук каблуков нарушил тишину.

— Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить, — произнёс знакомый женский голос.

Он медленно повернул голову. Ли Джи А стояла в двух шагах — без школьной куртки, в белой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу, волосы чуть растрёпаны. Выглядела безупречно, как всегда.

— Не твои дела, — буркнул он, уже собираясь встать.

— Садись, — её голос был мягким, но в нём проскальзывала команда. — Это займёт меньше минуты.

— Я не разговариваю с твоей… породой, — отрезал он и встал. Даже не глядя на неё, направился в сторону школьного корпуса

Она не шевельнулась, только чуть склонила голову, словно наблюдая за упрямым ребёнком.

— А если я скажу, что у нас общий враг?

Он усмехнулся, но шаг замедлил.

— У меня нет врагов. Есть люди, которых я ненавижу.

— Хаён? — сказала она тихо, почти лениво.

Он замер. Пальцы сжались в кулаки.

— Осторожнее, — произнёс он, глядя прямо в её глаза.

Джи А подошла ближе. Лёгкий запах её парфюма, холодный, как мята, ударил в нос.

— Ты ведь хочешь вернуть её. Но она выбрала его. И выберет снова. Если… — пауза, — ей не напомнить, кто рядом в трудную минуту.

Он нахмурился.

— Это не смешно.

— Я не шучу, — сказала она холодно, словно между делом и улыбнулась краем губ.

— Ты правда думаешь, что она выбрала его потому, что он лучше тебя? — её голос прозвучал спокойно, но слова ударили точно в затылок.

— Хаён… просто… — начал он, но так и не закончил.

— Просто? — её шаги тихо зазвучали снова, пока она не оказалась рядом. — Ты был с ней. Она смеялась с тобой. Доверяла. И в один момент ушла. К нему.

Его лаза сузились.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно, чтобы видеть, как ты на неё смотришь, — её голос стал мягче, почти шёпотом. — Не как на прошлое. Как на то, что украли.

Он отвёл взгляд, челюсть напряглась.

— Она сама ушла.

— А ты позволил, — холодно подытожила она. — Но можно ведь вернуть то, что потерял. Особенно если это не просто человек, а… часть тебя.

Его пальцы сжались в кулак. Внутри всё закипало, но он пытался удержать безразличие.

— И зачем тебе всё это? — выдохнул он, уже чувствуя, что разговор втягивает его глубже, чем он хотел.

— У нас общая проблема, — она слегка наклонила голову, её глаза блеснули. — Мне нужен Чонгук. И пусть он меня не полюбит… он будет рядом. Но для этого нужно убрать то, что держит его здесь.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— И ты думаешь, я стану играть в твои игры?

— Думаю, ты просто хочешь, чтобы она снова смотрела на тебя, как раньше. И даже если для этого придётся переступить границы — ты уже об этом думал.

Он хотел ответить, но в груди уже зашевелилось то, что она и пыталась пробудить — смесь злости, обиды и странного, болезненного желания всё повернуть назад.

— Скажи прямо, — сказал он, шагнув ближе. — Что ты предлагаешь?

Джи А выпрямилась, словно она всё это время ждала этой фразы.

— Маленькую постановку. Несчастный случай. Она окажется в опасности, но ненадолго. Ты появишься вовремя. Станешь тем, кто спасает. Для неё это будет… судьба.

— Зачем тебе это надо?

— Потому что, — она чуть улыбнулась, — Чонгук потеряет голову если она пропадёт. А я умею быть рядом в такие моменты.

— Если хоть один волос с её головы упадёт…

— Не упадёт, — перебила она, и в её глазах на мгновение сверкнуло что-то ледяное, — если всё пойдёт по плану.

Она развернулась, и каблуки зацокали по асфальту.

— Я пришлю тебе время и место.

Он медленно провёл рукой по лицу, будто сдерживая нервный смех.

— Ты холодная, как лёд.

— А ты горячий, как спичка, — она чуть улыбнулась. — Вместе мы можем устроить пожар.

Ветер сдвинул ветки, и на мгновение на её лице упала рваная тень. Он смотрел на неё и понимал: каждый её шаг просчитан. Но и он уже сделал свой — остался стоять рядом, вместо того чтобы уйти.

Она свернула за угол школы, туда, где бетонный забор отбрасывал густую тень, и достала телефон. Пальцы легко скользнули по экрану — короткое сообщение, один символ.

Через минуту из-за дальнего гаража вышли двое. Чужие для школьного двора — слишком взрослые, слишком грубые. Один в чёрной бейсболке, второй с серёжкой в брови. Они остановились, не приближаясь, и ждали.

— Фестиваль. После концерта, — сказала она тихо, словно делилась секретом, — девочка должна исчезнуть на десять минут. Не больше.

Тот, что в бейсболке, хмыкнул:

— Десять минут, и что?

— И её уже не будет, — ровно произнесла Джи А. — Никаких свидетелей. Никаких случайностей. Всё должно выглядеть… как уличная история, в которой не везёт слабым.

Серёжка скептически поднял бровь:

— Твой парень в курсе, что ты заказываешь гроб?

Она чуть прищурилась, уголок губ дрогнул.

— Он думает, что спасёт её. Это сделает момент красивым. Для него.

— А для тебя? — спросил первый.

— Для меня, — её голос стал почти шёпотом, — это избавление от лишнего шума.

Ветер принес запах сырой земли и гари от соседнего дома, и на мгновение в тишине стало слишком слышно, как каблуки Джи А скользнули по асфальту, когда она сделала шаг вперёд.

— Никто не связывает это со мной. Никаких телефонов, никаких камер. Она просто… исчезает.

— Сколько платишь? — спросил серёжка.

Она медленно достала конверт — плотный, толстый.

— Половина сейчас. Половина — когда я увижу, что её больше нет.

Они переглянулись, потом взяли конверт.

— Поняли.

Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. В её походке не было ни капли сомнения — будто она заказывала не убийство, а торт к чаю.

В её голове всё было разложено по полочкам: Дживон станет отвлекающей фигурой, будет думать, что спасение удалось, пока поймёт правду слишком поздно. Чонгук сломается. А она останется там, где хотела — на вершине.

Враг должен быть уничтожен. Иначе он вернётся.

Она шла по коридору, не чувствуя шагов — будто пол под ногами стал гладким льдом. Внутри всё было тихо, но не пусто: раздражение разливалось медленно, вязко, как расплавленное стекло.

Хаён.

Её голос, её уверенность — не показная, не дерзкая, а выверенная, как будто она знала себе цену с рождения. Слишком опасно.

Джи А не привыкла проигрывать. Тем более там, где противник даже не понимает, что это игра. Её не ранило то, что Хаён защищала Чонгука — ранило то, что она осмелилась говорить на равных. Это нарушало баланс, который Джи А привыкла контролировать.

"Она уже не просто девчонка, которая случайно оказалась рядом с ним. Она учится играть. И это — угроза."

Мысли собирались в чёткую схему. Убрать Хаён — не просто ради Чонгука. Ради принципа. Ради порядка, в котором место рядом с ним принадлежит только ей. А для этого нужен кто-то, кто сделает грязную работу — и при этом сам будет верить, что всё под контролем.

Дживон.

Он был идеальным инструментом: достаточно одержим Хаён, чтобы рискнуть всем, и достаточно глуп, чтобы не задать лишних вопросов. Он будет думать, что участвует в «героическом спасении» — а на самом деле просто приведёт её туда, где из игры вычеркнут лишнюю фигуру.

Улыбаясь собственным мыслям в голове, Джи А продолжила свой путь в класс и уже предвкушала шоу что начнётся через неделю.

Тем временем...

Я уткнулась взглядом в планшет, перелистывая документы быстрее, чем успевала читать.

Пункты договора сливались в строки, графики — в цветные пятна. Каждое слово казалось весомым, каждое — требовало внимания. Я даже не заметила, как в классе раздался звонкий щелчок ручки. Второй. Третий.

— Хаён, — протянула Хери, сидевшая впереди и чуть обернувшись. Она лежала на парте, подперев щёку ладонью, и смотрела на меня так, будто я ей задолжала целую жизнь. — Скажи, что ты пойдёшь.

— Куда? — спросила я рассеянно, взгляд всё ещё в экране.

— На фестиваль, — её глаза опасно прищурились, как у кошки, которая только что заметила движение в траве. — Это последний в школе. Последний, Хаён.

Я оторвалась от текста и чуть нахмурилась.

— Я не знаю. У меня вечером встреча с заместителем отца. Надо обсудить обновлённую стратегию, закрепить своё положение в совете. И… — я вздохнула, опуская планшет на стол. — Ты же понимаешь, все считают, что я слишком молода для этой должности. Любой повод усомниться — и всё.

Хери закатила глаза так выразительно, что, кажется, если бы это был конкурс по выразительным закатываниям глаз, она получила бы гран-при.

— Он через неделю. Тем более, ты собираешься упустить последний шанс повеселиться с нами только из-за кучи старых мужиков в костюмах, которые даже в TikTok зайти не умеют?

Я чуть усмехнулась.

— Это не «куча старых мужиков». Это совет директоров.

— Вот именно, — она обернулась полностью, опершись локтем на мою парту. — Они проживут и без тебя один вечер. А мы — нет. Мы заканчиваем школу, Хаён. Через пару месяцев это всё — только фотографии и ностальгия. Ты хочешь пропустить прощальный фестиваль ради отчётов?

Я отвела взгляд в сторону, в окно. Двор был залит холодным февральским солнцем. На асфальте лежали длинные тени от голых деревьев, и в каждой — как будто что-то от нашей школьной жизни, уже уходящей.

— Не знаю… — повторила я тише.

Хери, почувствовав, что я начала колебаться, тут же пошла в наступление:

— Там будет Sirens. — Она произнесла это с таким акцентом на имени группы, что я непроизвольно подняла бровь.

— Что? — я даже выпрямилась.

— Да, твои Sirens, твои «они-слишком-хороши-для-этого-мира». Ты сама говорила, что если они приедут в наш город, ты побежишь на концерт хоть босиком по снегу.

Я фыркнула, но уже чувствовала, как внутри тает моя решимость остаться дома.

— Это нечестно, — пробормотала я.

— В войне и любви все средства хороши, — Хери хищно улыбнулась. — А я веду войну за твоё свободное время. Тем более в их программе будут и Mirror и White Flower, твои любимые песни.

Я снова посмотрела в окно, но теперь уже видела не только тени деревьев, а сцену, огни, и голос вокалистки Sirens, который я знала наизусть. Мысли о совете, стратегиях и документах отступили на шаг.

— Ладно, — сдалась я, скрестив руки на груди. — Только из-за Sirens.

Хери тихо, но победно хлопнула ладонью по моей парте:

— Знала, что пробью тебя.

Я улыбнулась — чуть устало, но искренне. Может, она и права. Может, один вечер можно пожертвовать будущим ради того, что уходит и уже не вернётся.

— Вот увидишь, ты мне спасибо скажешь, — Хери самодовольно откинулась на спинку стула.

Я только покачала головой, но улыбка так и осталась на губах.

В этот момент дверь класса тихо скрипнула, и внутрь вошёл Чонгук. Он выглядел, как всегда, беззаботно: руки в карманах, тёмная куртка небрежно расстёгнута, волосы чуть растрёпаны, будто он шёл по ветру.

— О чём спорите? — его голос прозвучал прямо за моей партой. Он подошёл ко мне со спины и по хозяйки положил руки на мои плечь, легонько их массируя. Я прикрыла глаза и подалась назад.

Хери мгновенно сменила выражение лица на невинно-лучезарное.

— Не спорим, а уговариваем Хаён пойти на школьный фестиваль, — сказала она, сделав ударение на слове «уговариваем».

— Уже уговорили, — я ответила спокойно. — Благодаря Sirens.

— Отлично, — он чуть приподнял бровь а в глазах мелькнул интерес. Давайте все вместе. Я скажу парням, пусть подтянутся.

— Только… — Хери вдруг замялась, опустив взгляд в тетрадь. — Тэхена я сама приглашу.

Я не успела ничего сказать, как Чонгук хмыкнул, а у нас за спиной тут же послышался приглушённый смех. Пара ребят из соседних парт моментально повернулись, чтобы с преувеличенной серьёзностью сделать сердечки руками в сторону Хери.

— Прекратите, — выдохнула она, но щёки уже залились краской.

— Я ничего не говорил, — поднял руки Чонгук, но в его глазах плясали смешинки.

Смех прошёл по классу, лёгкий и тёплый, как короткий солнечный луч. На секунду всё показалось простым: просто друзья, просто последний фестиваль, просто мы.

Но не для всех.

У дверей, чуть в стороне от шумной группы, стояла Джи А. Её взгляд был безупречно холоден, как зеркало, в котором отражается не ты, а твоя слабость. Она не улыбалась. Не моргала. Только наблюдала, как мы смеёмся, и что-то в её лице напоминало острое лезвие, спрятанное в бархат.

Она видела — и уже считала ходы.

❃

После последнего урока мы вышли из школы вместе с Чонгуком. Снаружи воздух был тёплым, ещё свежий, с запахом молодой травы и влажного асфальта, который за день успело прогреть солнце. Где-то в стороне кричали скворцы, а вдоль забора тянулась тонкая линия сиреневых почек на кустах, готовых распуститься с любым тёплым ветром.

— Мне сейчас нужно заскочить к родителям домой, — сказал он, легко спускаясь по ступенькам. Солнце било ему в спину, делая волосы чуть золотистыми. — Мама уже намекает, что хочет познакомиться с «той самой девушкой».

Я остановилась на полпути к воротам, глядя на него чуть настороженно.

— Это она из-за новостей что вышли утром?

—Да, она зовёт меня для совместного ужина где я ей расскажу всё от А до Я. — он говорил так спокойно, как будто не собирается рассказать про отношения своей маме, а просто другу за чашкой чая.

— И как ты это представляешь? Я… не уверена, что ей понравлюсь. — в моей голове проскочились сомнения, хорошая ли эта идея, и как скоро она захочет меня увидеть лично чтобы как в дорамах вручить конверт с деньгами сопровождаемый фразой "Оставь моего сына в покое!".

Чонгук усмехнулся, наклонив голову.

— Ты серьёзно? Она уже давно мечтает, чтобы я кого-то привёл. Всё говорит, что я слишком долго «гуляю без надёжного порта».

— Шутишь? — я очень удивилась.

— Ни грамма шутки— он слегка кивнул, как будто это было очевидно. — Сказала, что умная женщина, которая в столь юном возрасте готова принять столь ответственное решение как управление компании, явно умнее меня. И что ей срочно нужно с ней познакомиться.

Я попыталась улыбнуться, в груди всё равно оставалось липкое чувство тревоги, но когда я услышала эти слова не могла не порадоваться такому одобрению.

— Ладно — тихо сказала я. — Твоя мать удивительно мудрая женщина.

— О, ты не представляешь насколько!

Мы посмеялись и продолжили свой путь.

От школьных ворот веяло запахом пыли и распустившихся магнолий — несколько деревьев стояли в самом углу двора, а их крупные бледно-розовые цветы казались нереальными на фоне старой кирпичной стены. Тут, за воротами, уже ждал чёрный седан.

Дядюшка Мёнгсу, в безупречно выглаженном костюме, вышел из машины и открыл заднюю дверь, кивнув мне. Рядом стоял Ли Ханыль, высокий, с собранными в хвост тёмными волосами, в таком же безупречным чёрном костюме. Он оглядывал улицу так, будто вычерчивал в голове карту каждого прохожего и их маршрутов.

— Мисс Хаён, — сказал Мёнгсу ровно. — Ваша встреча в Empire уже назначена. Секретарь и заместитель председателя ждут вас в переговорной.

Чонгук поднял руку в прощальном жесте.

— Созвонимся вечером. И не вздумай сбежать с фестиваля. — Сказал он и сжал в крепких объятиях. Я тепло улыбнулась ему в плечо, вдохнула аромат изысканного и такого притягательного парфюма и с тяжёлым сердцем позволила ему отстраниться.

— Конечно, — сказала я, поправляя воротник его рубашки, — а тебе удачи в разговоре с госпожой Чон. И не наговори ей глупостей! — с серьёзным видом я пригрозила ему указательным пальцем.

— Расскажу только самое хорошее, — Он рассмеялся и, поцеловав меня в макушку, направился к своей машине.

Я села в свою. Запах нового салона смешался с лёгким ароматом свежесрезанных цветов — Мёнгсу, как всегда, поставил в дверной карман маленький букет нарциссов, «чтобы весна была с вами в дороге».

Я сидела на заднем сиденье, уткнувшись в экран планшета. Взгляд скользил по контракту с Jeon Group, который я перечитывала снова и снова, пытаясь понять все нюансы и найти важные пункты для обсуждения в будущих переговорах. За окном быстро мелькали здания, деревья и люди, но меня почти ничего не отвлекало. Сейчас важнее всего было вникнуть в дела компании и наконец начать оправдывать звание директора — не просто имя на бумажке.

— Кхм, госпожа, — раздался тихий голос спереди, и я подняла глаза от экрана на Мёнгсу, который сосредоточенно держал руль. Его профиль был освещён мягким светом солнца, а улица мерцала в отражениях на стекле.

— Простите, что отвлекаю, — продолжил он, — но как у вас дела в школе?

От этого давно забытого теплого, почти родительского вопроса внутри что-то дрогнуло, и на мгновение я позволила себе расслабиться.

— Всё хорошо, дядюшка, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Длинные уроки, разговоры с друзьями, подготовка к экзаменам... ничего особенного.

Я убрала планшет в сумку, позволив глазам скользнуть по пейзажам за окном.

— Я рад, — голос Мёнгсу был мягким, — переживал, что вам пришлось слишком рано повзрослеть и вы уже не сможете наслаждаться простыми подростковыми радостями. Но вижу, вы сохранили силу духа и свет души, который был у вас и в детстве.

Мне стало немного грустно, и я опустила взгляд на руки, заметив, как пальцы сами сжались в лёгкий кулак.

— Вы немного не правы, — тихо сказала я. — Потеря родителей забрала у меня часть себя. Но я поняла: если дальше прятаться и плакать в углу, то никогда не смогу жить по-настоящему. Был момент, когда я думала сдаться. Кто я такая, простая девятнадцатилетняя девочка, чтобы нести такую ответственность — компанию с тысячами сотрудников? — взгляд продолжал ловить виды из окна, где проносились размытые силуэты деревьев. — Но благодаря людям, которые поддержали меня и верили, я поняла: рано сдаваться. Если не я — то кто? Пусть я и не так сильна, как мои родители, но я готова учиться и пройти этот путь.

Я услышала лёгкое, почти невесомое вздохновение Мёнгсу и отвлеклась от окна.

— Эй, — сказала я, немного смущаясь. — Ты что, плачешь?

— Нет! — он быстро провёл рукой по щеке, — просто привык видеть в вас совсем другую девочку — ту, что бегала по дому и рисовала цветочки на каждой белой плитке.

Я рассмеялась, и смех наполнил салон, делая его теплее, уютнее.

— Нашёл что вспомнить!

Спереди Ханыль смотрел в окно, но улыбка на его губах не скрылась.

— Кстати, — хитро сказал Мёнгсу, вмиг меняя тему — а этот парень, Чонгук, — он ваш...молодой человек? Я заметил связи между вами ещё тогда когда забрал вас из его дома.

Я вдруг ощутила, как лицо пылает румянцем. Повернувшись немного к зеркалу заднего вида, я попыталась скрыть свою неловкость.

— Можно сказать, что... да, — выдавила я, пытаясь сохранить невозмутимость. — Мы... признались друг другу.

Мёнгсу рассмеялся:

— Значит, есть у вас своя маленькая тайна.

Я сделала серьёзное лицо и шепотом ответила:

— Это наша маленькая тайна.

Он засмеялся, а мягкий свет за окном создавал в салоне ощущение, будто мы находимся в отдельном, уютном мире, где можно говорить обо всём.

Дорога подходила к концу. Впереди уже мерцал силуэт отеля — высокий, строгий, но с зелёными террасами. Скоро мы свернём на аллею, усыпанную мягким светом фонарей и тенями стройных деревьев.

— Ну что, — тихо сказала я, — пора возвращаться к делу.

Я вышла из машины в сопровождении Ханыля.

Empire Hotel на западе города возвышался над кварталом, как стеклянный айсберг, отражая в своих стенах небо. Почти вечерний свет ложился на фасады соседних зданий тёплыми полосами, а внизу, на аллеях, прохожие фотографировались под цветущей сакурой.

В холле гостиницы пахло дорогим кофе и свежей выпечкой из кондитерской при входе. Полированный мрамор пола был настолько чист, что в нём отражались люстры, а лёгкий гул музыки под потолком создавал ощущение уюта, несмотря на масштаб.

Мы поднялись на двадцатый этаж. Переговорная была просторной, с панорамными окнами, через которые весь город лежал под нами, как карта — река, извивающаяся среди мостов, крыши с зелёными садами и золотой свет фонарей, начинающий просыпаться в улицах.

За столом уже сидели двое: управляющий Ли Мину и секретарь моего отца, которого я несколько раз видела у нас дома.

— Добрый вечер, мисс, — поприветствовал меня секретарь, вставая. — Чхве Минхёк, рад наконец-то с вами познакомиться — он протянул руку, которую я немедля сжала в рукопожатии.

— Взаимно, господин Чхве. Господин Ли — с ним я тоже поздоровалась так же тепло.

— Рад снова вас видеть, госпожа. Как прошёл ваш день?

— Достаточно насыщенно, — я присела в кресло и положила планшет перед собой. — Как обстоят дела в компании?

Управляющий быстро взглянула на секретаря Чхве, и сказал:

— Совет директоров всё ещё осторожен. Поддержка есть, но… часть членов считает, что вам не хватает опыта.

Я склонила голову.

— То есть я слишком молода.

— Их формулировка — «слишком амбициозна для нынешнего уровня практики». Но, — он чуть подался вперёд, — у нас есть шанс изменить их мнение.

Я внимательно посмотрела на него.

— Слушаю.

— В рамках нашего недавнего сотрудничества с Jeon Group по проекту на восточном побережье есть спорный пункт, — заговорил Ли, сдвинув на кончик носа очки. — Речь о «зелёной» системе управления энергопотреблением. Они настаивают, чтобы все поставщики были исключительно корейские, да ещё и с сертификацией по их внутреннему стандарту JG-Sustain.

Я подняла глаза от планшета.

— И?

— Мы же изначально планировали интегрировать европейскую систему EcoLattice с которой мы уже работали. Она отличается тем, что быстро и гибко подстраивается под изменение нагрузки — например, если в отеле резко растёт потребление энергии, система оперативно перераспределяет её, экономя ресурсы. Эта система уже успешно работает в международных сетях и позволяет выбирать поставщиков из разных стран, не ограничивая себя локальными. Это даёт большую свободу и эффективность.

— То есть Jeon Group хочет, чтобы мы работали только с корейскими поставщиками, потому что у них есть свой стандарт JG-Sustain, который гарантирует качество и экологичность продукции именно местного производства? — уточнила я.

— Точно, — кивнул Ли. — Они считают, что поддержка местного бизнеса важна не только с экономической точки зрения — это рабочие места и развитие регионов, но и с имиджевой. Их стандарт даёт уверенность, что всё — от оборудования до материалов — соответствует их строгим экологическим нормам.

— А мы хотим использовать EcoLattice, потому что она более современная, эффективная и даёт возможность работать с нашими проверенными зарубежными поставщиками, у которых лучшее качество и цена. — Я задумчиво посмотрела в окно. — Они боятся, что с нашей системой контроль за энергопотреблением ослабнет, а мы опасаемся, что ограничение локальными поставщиками снизит эффективность и увеличит расходы.

— Именно. — Ли тяжело вздохнул. — Jeon Group — крупнейший игрок в стране, и их репутация безупречна. Они не готовы идти на компромиссы просто так. Совет директоров рассматривает любые изменения исключительно через призму долгосрочной стабильности и безопасности бизнеса. Поэтому они готовы обсуждать исключения только если кто-то из их доверенных партнёров сможет представить им чётко аргументированное и обоснованное предложение — такое, которое снимет все сомнения и минимизирует риски.

Я кивнула, слушая внимательно.

— И вы думаете, это должна быть я? — голос мой прозвучал твёрдо, без тени сомнения. Но почему? — спросила я, глядя на него. — Разве в компании нет более опытных переговорщиков?

Секретарь Чхве улыбнулся, будто предвидя мой вопрос, и ответил уже он.

— Именно ваш уникальный статус даёт вам преимущество. Вы — новая и молодая фигура в этой сфере. Ваше мышление отличается от тех, кто уже давно живут по старым правилам и которые не рассматривают варианты, что изменят их привычное представление о работе. Мы можем подать наше решение как что-то инновационное, от лица нового поколения которое растёт и развивается вместе с технологиями. Более того, ваши личные связи с семьёй Чонгука создают дополнительный канал доверия. Совет директоров Jeon Group знает, что вы не просто представитель, а человек, который понимает нюансы обеих сторон. Это даёт вам возможность говорить на их языке и одновременно смотреть с нашей точки зрения.

— Это больше, чем просто переговоры, — продолжил он. — Это вопрос создания мостов, которые позволят избежать конфронтации и вместо этого строить партнёрство. И никто лучше вас не сможет убедить их, что интеграция европейской системы EcoLattice — это не угроза, а стратегический шаг вперёд.

Я прикусила губу, осознавая, насколько важна эта миссия.

— Значит, от меня ждут не только технических аргументов, — сказала я, — но и тонкой работы с людьми, с их страхами и амбициями.

Чхве кивнул.

— Именно так. Не волнуйтесь, мы подготовим для вас все данные: сравнительный анализ, прогнозы экономии и графики. Но решающий голос должен быть вашим.

Я медленно повернулась, наблюдая, как огни города мерцают, словно зовут меня вперёд.

— Тогда я беру это на себя. И сделаю так, чтобы никто не сомневался в правильности нашего пути.

Я подошла к окну. Вечерний город казался огромной игрой в шахматы, где каждый ход может решить исход.

— Хорошо. Тогда так: первое — готовим подробный сравнительный анализ систем EcoLattice и JG-Sustain по трём ключевым параметрам — энергоэффективность, масштабируемость и окупаемость вложений. Нам нужно показать не просто преимущества технологий, а именно как эти преимущества вписываются в долгосрочные планы развития Jeon Group и обеспечивают стабильность бизнеса.

— Второе? — тихо спросил Ли.

— Второе — предлагаем пилотный проект. В одном крыле отеля устанавливаем смешанную систему: полный контроль над поставщиками остаётся у Jeon Group, но наш модуль обеспечивает дополнительный мониторинг и прогнозирование энергопотребления, что минимизирует риски и позволит им лучше управлять ресурсами.

— Хорошо.

— И третье — надо преподнести всё не как уступку, а как стратегическое партнёрство и инновацию. Это поможет им укрепить репутацию надёжного и прогрессивного лидера отрасли, что особенно важно при работе с международными инвесторами и для обеспечения стабильного роста в будущем.

Чхве задумчиво кивнул.

— Я уверен что для совета директоров этого будет более чем достаточно чтобы доказать вашу готовность к этой должности. Jeon Group гигант, контракт с которым очень важен для нашего развития.

— Абсолютно, — ответила я уверенно. — Совет смотрит прежде всего на безопасность и долгосрочную выгоду. Если я докажу, что мы предлагаем решение, снижающее риски и расширяющее наши возможности, они не смогут просто игнорировать эти достижения. А для Jeon Group это тоже более чем выгодно. Никто не хочет выглядеть консервативным и замкнутым, когда речь идёт о будущем компании.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь негромким гулом кондиционера.

— Тогда надо приступить к работе, — сказала я. — Подготовьте полный пакет — аргументы, графики, расчёты экономии и анализа рисков. Я лично встречусь с их представителем.

Секретарь кивнул, быстро открывая ноутбук. Господин Ли кивнул с улыбкой, а его взгляд выражал гордость.

Тишина в комнате наполнилась тихим гулом кондиционера. Я села, чувствуя, как во мне растёт уверенность. Если они думают, что я слишком молода и неопытна — это будет их последняя ошибка.