2014
Две пары прошли в тишине, лишь изредка я ловила оценивающие взгляды. Как только прозвучал звонок на большую обеденную перемену, которая длится тридцать минут, я скинула все учебные принадлежности в сумку и стремительно вышла из кабинета, направившись в туалет.
Дойдя до женского туалета, я открыла дверь кабинки и, опустив крышку, села, поджав к себе колени и облокотившись спиной на бочок сзади. Предварительно вытащив сигареты, я отодвинула сумку ногой ближе к незакрытой двери. Сжав папиросу между длинными пальцами, я вдохнула дым, который так приятно окутал легкие, и этот желанный момент сопроводился легкой дрожью в теле.
Я разглядывала кабинку, и сбоку на стене было множество надписей с датами, именами и цитатами. Протянув тонкие пальцы ближе к гравировкам, я быстро провела по рельефной поверхности подушечками пальцев. Я спустила руку ниже, и вот там красовалась тщательно выгравированная надпись: "star heels 2014". Отдернув руку, словно получив ожог, я спустила ноги с крышки и аккуратно встала, смыв бычок в унитаз.
Выйдя из туалета, я направилась к автомату с кофе. Закинув пару центов, я пристально наблюдала за тем, как химозное кофе струится в пластиковый стакан — жалкое зрелище. Вдруг я ощутила знакомый цитрусовый аромат духов и, повернув голову в профиль, увидела Шалом. Она стеснительно терлась около меня, перебирая пальцы с новым светлым маникюром.
Увидев, что я наблюдаю, она тихо произнесла:
— Прости, я знаю, что поступила неправильно.
Молча взяв свой кофе, я хотела уйти, но она продолжала:
— Это неправильно, что ты следишь за мной. Ведь я уже не маленькая! У меня новое окружение!Лучше бы ты порадовалась за меня. Да,они довольно известные! Разве это плохо? Глупо обижаться сейчас и игнорировать меня!
Развернувшись, я отчетливо запомнила её карие глаза, жаждущие от меня ответа, но в то же время боящиеся моей реакции.
— Разве не ты так не поступила? Разве не ты меня игнорировала лишь бы не получить осуждения со стороны твоих высокомерных знакомых?
Разве не ты делала вид, что меня не знаешь?
Разве не ты сейчас подходишь ко мне, когда рядом нет тех, кто мог бы тебя пристыдить?
Стаканчик в моих руках чуть сжался, а мой голос дрожал от понимания того, что моя Шали стесняется меня и бабушки. Возможно, у неё другая история о своей жизни для своих друзей. Прогоняя и накручивая себя, я заметила, как она задумалась и грустно опустила глаза на свои розовые туфли-балетки.
Я отвела взгляд и ощутила объятия. Мне действительно стало легче. Я прощаю, как всегда, ведь кроме неё у меня никого и ничего нет. Но в глубине души я понимала: прощение — это не просто акт доброты; это возможность начать заново. Возможно, именно сейчас нам стоит попытаться понять друг друга лучше.