Глава 4 (15)
Им Соль
Я проснулась с тяжестью в голове, будто в мозгу пульсировал гигантский молот. Холодная вода в ванной чуть не остановила сердце — отражение в зеркало казалось чужим лицом: заплаканные глаза, бледная кожа, распущенные чёрные волосы, влажные от умывания. Школьная форма давила воротником, рубашка прилипала к спине. Каждый шаг отдавался болью, будто мышцы помнили вчерашний разгул лучше, чем я сама.
– Ну и зачем я это сделала? – прорычала я, откидывая волосы назад и поглядывая на часы. Начало уроков вот-вот.
На остановке я чуть не упала, но успела ухватиться за перила. В автобусе нашлось одно свободное место у окна. Я плюхнулась туда, села боком и прижала голову к стеклу. Холодное стекло будто гасило головную боль, но не могло справиться с воспоминаниями. Как мы вчера сидели у бассейна, слушали музыку, а потом... дальше — сплошной туман.
Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, я массировала виски пальцами. В ушах звенело, и кажется, даже тонкий стук отертых колёс по дороге казался оглушительным. Несколько раз я больно ударилась лбом о рамку окна, надеясь «выбить» остатки похмельного транса.
Неспеша выхожу из автобуса и резкий голос оборвал моё безмолвие:
— Это же моё главное сокровище.
Моё сердце подпрыгнуло. Я выдернула из кармана старенький плеер, сквозь искажённую динамиком трескотню слышала знакомые интонации: голос Сон Дже.
– Снова ты за своё?... Идём, пора уже.
– Ты прямо с картинки. Ты ещё и двигаться умеешь?
Я сгорала от стыда, заливаясь краской. Когда и зачем я записала этот разговор?
Ко мне подскочил Ким Тэ Сон, так что я чуть не опрокинулась:
– Какая встреча, бабуля!
Толпа студентов начала хихикать и рассматривать меня, как главную героиню безумного шоу.
В ушах послышался прерывающийся хрип:
– Давай встречаться!?
Я едва смогла выдавить:
– Чего?
Вдруг будто воздух задрожал. Часы на запястье забликовали, циферблат окружили кольца света. Шепот прошлого сменился ревом странного ветра.
Пространство скрутилось: стены растаяли, пол ушёл из-под ног, мир превратился в водоворот из звуков, света и чужих лиц. Я ощутила знакомое, пугающее чувство — как будто меня снова уносит во времени.
В следующий миг я распахнула глаза и оказалась там, где не должно быть меня: в будущем, где я не могу ходить, а мой айдол сражается за жизнь. Всё, что было замерло, вдруг ожило, разорвав границы реальности...
Полночь.
Я лежу на холодной земле у края реки. Светильники над водой то гаснут, то вспыхивают, отбрасывая дрожащие тени на стены. В этом месте время застыло, и единственное, что напоминает о жизни — тихий вздох воды, словно она дышит вместе со мной.
Я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Руки лежат почти без чувств, а ноги словно налиты свинцом: не двинуть их ни на миллиметр. Да и зачем — даже взгляд вверх тяжёл, как ноша. В груди стучит паника: что это было? Как я сюда попала? Мой разум пробивает туман, но потом обрушивается холодное понимание: я снова в будущем, и здесь я — не такая, как раньше.
Моё внимание притягивает силуэт коляски чуть дальше от берега на ступеньках. Она стоит на своих устойчивых колёсах, тихо дышит пустотой. Я помню, как пыталась добраться до Сон Дже на ней. Но тогда что-то пошло не так. Теперь она — единственный шанс встать, добраться до края, звать на помощь. Но мышцы не слушаются, и в сердце подкрадывается безысходность.
В панике я пытаюсь кричать, но губы шепчут беззвучно. Мысли скачут: «Почему снова...?» и «Где он?» Я закрываю глаза, в памяти вспыхивает его голос, его тепло — и оно тут же отступает, оставляя внутри пустоту. Часы на центральной площади остановились и вновь пошли, время растворилось. Я одна — с холодной водой и неподвижным телом.
Сон Дже
Я выбежал из дома, едва застегнув ремень рюкзака, и кинулся к остановке. Первый автобус уже уехал — я увидел её силуэт скользящим в салоне и сердце ёкнуло от досады. Она даже не обернулась, и я понял, что опоздал.
Не смирившись, я дождался следующего транспорта и сел у окна. В душе скребло чувство вины за каждую секунду, отнявшую у меня шанс заговорить с ней.
Когда автобус остановился на нужной мне остановке, я выскочил на тротуар и тут же заметил её. Утреннее солнце играло в прядях её волос, придавая им медный отблеск, а походка была лёгкой и ровной, словно она шла в синхронном танце с ветром.
Она не замирала, не озиралась и ни на кого не обращала внимания, что делало её ещё более недосягаемой.
Осторожно шаг за шагом я последовал за ней, сжимающийся пульс словно предупреждал: слишком близко — и всё изменится. Но едва я собрался заговорить, как из ниоткуда появился Ким Тэ Сон.
– Какая встреча, бабуля, – произнёс он насмешливо, пытаясь обойти меня с фланга.
Школьники вокруг замерли, цепко поглядывая на нашу троицу, словно на сцену новой школьной пьесы. Я застыл в ступоре, сердцем чувствуя приближающуюся беду.
– Давай встречаться!? – выпалил Тэ Сон, и я ощутил, как весь воздух вокруг сжался.
Им Соль остановилась, чуть приподняла подбородок и спокойно произнесла:
– Ким Тэ Сон...
От её спокойствия мороз пробежал по спине.
– Ты говорила, что я тебе нравлюсь. Неужели разонравился? – Тэ Сон смотрел на неё с надменной усмешкой.
Я почувствовал, как кулак непроизвольно сжался. Но сдержать себя не успел: её голос был тихим и усталым, когда она ответила:
– Нет. Нравишься.
В этот момент мой мир рухнул. Я разжал кулак, но не мог сделать ни шагу вперёд. Её лицо — освещённое утренним светом и той самой улыбкой, которую она дарила только мне — теперь смотрело в сторону Тэ Сона.
Сердце свело судорогой, а я стоял в оцепенении. Всё кончилось так внезапно, что не осталось сил ни на слова, ни на движение.
Школа наполнилась шумом проходящих мимо учеников, а я остался в тишине своего поражённого сознания, осознавая: та крошечная надежда, что ещё теплится в груди, угасла.
xxx
Всплеск воды был оглушающим. Я упала с моста, и всё вокруг исчезло — звук, свет, даже воздух. Тело моё не слушалось, будто отключилось. Я чувствовала только боль: резкую, пронизывающую, как будто сама вода разрывала меня изнутри.
Глаза затуманились, но сквозь мутную пелену я увидела силуэт. Парень. Он плыл ко мне, уверенно, быстро. Я пыталась рассмотреть лицо, но оно было размытым, как отражение в дрожащей воде. Кто он? Почему он здесь?
Очнулась я в палате. Белые стены, запах антисептика, глухой гул в ушах. Всё казалось чужим, как будто я попала в другой мир. И этот мир был жесток.
Когда врачи сказали, что я больше не смогу ходить, я не сразу поняла. А потом — как будто земля ушла из-под ног, только теперь навсегда. Я лежала, не в силах принять это.
– Не хочу жить. Не хочу... – шептала я, сжимая простыню, как будто она могла удержать меня от падения в бездну.
– Зачем ты спас меня?! – кричала я, голос срывался, слёзы текли ручьём. – Оставил бы умирать! Зачем ты спас меня и сделал инвалидом?! Зачем?!
Я кричала, пока не охрипла. Плакала, пока не стало больно дышать. Лёгкие будто разрывались, сердце билось в груди, как в клетке. Я ненавидела всех. Мир. Себя. Его. Того незнакомца, что спас мою никчемную жизнь. Того, кто сидел в коридоре не в силах войти и посмотреть мне в лицо.
xxx
Вечер. Я на коляске. Всё пошло наперекосяк: билет на концерт потерян, дорога перекрыта, телефон разбит. Я сидела посреди улицы, в темноте, в одиночестве.
И вдруг — он. Сон Дже.
Он подошёл, не испугался, не отвернулся. Просто был рядом. Его голос, его взгляд, его тепло — всё это разожгло во мне то, что я считала давно угасшим.
Счастье. Радость. Жизнь.
На фоне разбитого телефона и потерянного билета — он стал моим спасением. Тем, кто вытащил из тьмы.
Сон Дже
Я стоял напротив неё, держа чёрный зонт, укрывая от наплыва первого снега. Хлопья падали медленно, почти лениво, ложась на мои плечи, на её волосы, на землю, будто время решило замедлиться ради этой встречи.
Им Соль сидела в коляске, её чёрные гладкие волосы блестели под светом фонаря, а карие глаза — те самые, которые я помнил — смотрели на меня с лёгкой растерянностью. Пухлые губы дрогнули, но не произнесли ни слова.
Совсем не изменилась, — подумал я, и сердце сжалось.
– Что случилось? У вас коляска сломалась? – спросил я, стараясь говорить спокойно, будто это обычный разговор.
– Что?... Да, – ответила она, и я понял: она не помнит меня.
Я опустил взгляд на её руки — она потирала их друг о друга, пытаясь согреться. Я достал из кармана согревающий платок и протянул ей. Её глаза расширились, она смотрела на меня с удивлением, будто не ожидала такой заботы.
– Вижу, замерзли, – сказал я, и голос предательски дрогнул.
Было тяжело. Невыносимо. Она — моя первая любовь. Я не был готов увидеть её снова, особенно так. В её беспомощности я видел свою вину. Её крики, её злость, её слёзы — всё это до сих пор звучало в моей голове, как эхо, которое не утихает.
Но я не мог уйти. Не мог бросить её одну.
– Спасибо, – сказала она с улыбкой, и по щеке покатилась слезинка.
– Почему плачете? Не из-за меня же? – спросил я, хотя знал, что её слёзы — не только от холода.
– Если честно... я ваша... в-ваша фанатка, – пробормотала она, и я почувствовал, как внутри всё перевернулось.
– Спасибо, – наконец улыбнулся я. Много раз представлял нашу встречу. Но не думал, что она будет такой — такой хрупкой, такой настоящей.
– Вам спасибо.
– Что?
– Просто... за всё. За то, что вы есть на свете.
Эти слова пронзили меня. Я тоже хотел сказать: Я благодарен. За тебя. За то, что ты была в моей жизни, но смог осилить лишь на вопрос.
– Домой доберётесь? Вас подвезти?
– Что?
– Вы моя фанатка. Я вас не оставлю.
В этот момент подъехала машина, и из неё выскочила девушка. Им Соль повернулась к ней, потом снова ко мне, и в её глазах было удивление, почти детское.
– Подруга приехала за мной, – сказала она немного расстроенно.
– Боже мой, что тут происходит? – воскликнула подруга, глядя на нас обоих.
Им Соль улыбнулась — от чистого сердца. И я понял: я хочу увидеть эту улыбку ещё раз. И ещё. И ещё.
Я присел на корточки, притянул ей зонт, чтобы снег не падал на её плечи.
– Возьмите.
Она широко улыбнулась и вдруг спохватилась:
– Подождите секундочку, – сказала она, начала что-то искать в сумочке. – Подарков у меня нет, но это вы любите. Держите.
Она достала прозрачную коробочку с белыми конфетами. Я замер. Это был флэшбэк — тот самый момент, когда она впервые подарила мне такие же конфеты. Тогда, много лет назад. «Угощайтесь!»
Уже сидя в машине, я крутил в руке эту баночку, не в силах отпустить. Как же жизнь могла так быстро измениться? Я потерял самого дорогого мне человека. Моя первая любовь потеряла возможность ходить.
И даже когда я стоял возле её жилого комплекса, наблюдая, как она едет вверх, этаж за этажом, на коляске — я не мог сдержать слёзы. Они рвались наружу, но я держался. Потому что если она смогла улыбнуться — я должен был быть сильным.
А после я ушёл. Тихо, без слов, без прощаний. Как тень, растворяющаяся в вечернем воздухе. Моё одиночество было не просто привычным — оно стало частью меня. Ни музыка, ни свет, ни даже память о её улыбке не могли скрасить ту пустоту, что разрывала душу.
Встреча с Им Соль подарила искру. Мгновение тепла. Но оно угасло, как падающая звезда — красиво, но слишком быстро.
Я стоял на балконе, опершись на холодные перила, вдыхая свежий, колючий воздух. Снег медленно ложился на свитер, на волосы, на землю внизу. Город спал, и только я — как будто вне времени — наблюдал за этим безмолвным спектаклем.
Грусть была точкой. Не запятой, не паузой. Конечной, без права на продолжение.
И вдруг — звонок. Один.
Я не шелохнулся.
Второй.
Сердце дрогнуло.
Третий.
Я обернулся.
Звук был резким, как трещина в стекле. Он не вписывался в эту ночь, в эту тишину, в моё состояние. Я медленно подошёл к двери, не зная, чего ждать.
Кто-то не просто пришёл. Кто-то настаивал.