Дочь моего врага

— Юля, улыбнись, — поджав губы, повторила мне мама в сотый раз. Она сидела напротив, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. Моя кислая физиономия портила ей все праздничное настроение. Я тоже не могу на нее смотреть. После всего, что я услышала о себе за последние несколько дней, в моем сердце образовалась огромная рана. — Хватит сидеть с таким лицом, словно тебя собираются казнить!

— Мама, ты прекрасно знаешь, что я не желаю ни выходить замуж, ни появляться на этом балу, — вздохнула я. В иллюминаторе проплывали белые облака, залитые ярким солнечным светом. Все вокруг располагало к хорошему настроению, но я мечтала провалиться сквозь землю, как только мы сойдем с трапа. Бизнес-класс самолета — комфортное место. Мягкие и удобные сидения, приятная глазу обстановка, тишина, услужливые стюардессы. Но все это проплывает на окраине сознания. В голове лишь одна мысль — меня намерены выдать замуж до конца этого лета, то есть через полтора месяца, и после этого моя жизнь закончится.

У меня было время, чтобы свыкнуться с этой участью, но я так и не смогла. Две недели шла подготовка к балу. Мама подбирала мне платье, старалась подчеркнуть все мои достоинства, но я не чувствовала себя окруженной заботой. Я ощущала себя самкой, которую готовят к случке.

— Нельзя быть такой эгоисткой! — зашипела мать, скинув маску доброжелательности. — Я тоже не хотела выходить замуж за твоего отца. Как и ты, была глупая, грезила о любви, отвергала его ухаживания. Хорошо, что родители настояли на свадьбе. Настоящая жизнь быстро выбила из моей головы всю дурь. Скоро ты поймешь, что мы с отцом правы, — она скорее уверяла себя, а не меня. Пыталась успокоить свою совесть. За последние две недели мы с ней разговаривали сотни раз. Кричали, ругались, плакали, но никто не изменил своей позиции. Я не могу спокойно принять вынужденный брак, а мама не может отступить.

— Ты любишь папу? — впервые в жизни спросила я, не отрывая взгляд от иллюминатора. Мама встрепенулась от этого вопроса.

— В твоей голове слишком много пустых мыслей, — вздохнула она. — Это я виновата. Нужно было запрещать тебе читать эти глупые книги! Ты выросла слишком романтичной. Моя вина...

— Так, ты любишь папу или нет? — устало повторила я свой вопрос. Её слова не произвели на меня впечатления. За последние дни она и не так сокрушалась. Два дня назад из ее уст прозвучала фраза о том, что я «гнилой плод». Сыновья удались, а дочь родилась «без души и без сердца». После этих слов у меня нет сил смотреть на нее с прежней любовью и трепетом. Нужно время, чтобы эта рана зарубцевалась.

— Любовь — не главное условия брака, моя дорогая! — ответила мама. — Брак строится не на любви, а на уважении! На умении слышать и слушать. На умении женщины придержать свой язык и подчиниться мужу.

— Когда папа приказал тебе прекратить тратить деньги налево и направо, ты не поспешила исполнить его приказ, — мрачно усмехнулась я. Два года назад начались проблемы с деньгами, а до того момента мама очень любила «ездить в город». Возвращалась она оттуда с огромными пакетами покупок, понятное дело, не дешевых. Как правило, в магазинах оставалось несколько сотен тысяч. Но когда папа попросил ее прекратить тратить так много, мама устроила грандиозный скандал. В итоге деньги ей дают сыновья. Формально она перестала тратить деньги отца, но бюджет стаи все равно терпит убытки. Братья никогда не решатся возражать матери, а отец знает лишь о части ее трат.

— Еще одно слово, и я ударю тебя, маленькая эгоистка, — злобно прищурилась мама.

Я отвернулась к иллюминатору и замолчала. У меня больше нет сил с ней ругаться. Отец так и вовсе перестал со мной разговаривать. Братья бросают сочувственные взгляды, но спорить с родителями не станут. Этой ночью мне в голову пришла странная мысль. Подумалось, что стать женой Романа — не такой уж плохой вариант. Глупость, конечно... Манкулову нельзя верить. Он хитер и интересы стаи ставит во главу угла. Увы, я к интересам никак не отношусь.

Бал должен проходить в пригороде столицы, поодаль от шумных улиц и лишних глаз. Уже сейчас сюда стекались оборотни со всей страны. Кто-то желал представить свою дочь в качестве невесты, а кто-то и сам хотел жениться. Гостей праздника заселяли в небольшие летние домики, расположенные на участках в один гектар каждый. Мы, оборотни, не любим постороннего присутствия и чужих запахов, поэтому Высшие каждой семье выделили отдельный дом. Сами они живут в огромном особняке, который своим видом очень напоминает замок. Там и будет проходить Бал...

Я ни с кем не разговаривала до самого заселения в номер. Завтра вечером состоится Бал, а до того времени меня будут готовить, как собаку на выставку. На праздник принято брать всю семью, поэтому с нами полетели все мои братья с женами и детьми, Марк, Тимур, и еще пара дальних родственников. Вся дорогу я плелась позади этой огромной толпы, чувствуя, что вся семья мною недовольна. В дороге никто, кроме мамы, не заговорил со мной. Впервые в жизни меня так открыто отвергали. Всякое бывало, но вот такое противостояние у нас впервые. Отец и вовсе не желал смотреть в мою сторону, а если и задевал взглядом, то никак не проявлял это, будто я стеклянная.

— Раздевайся и примеряй платье, — скомандовала мама, как только мы остались одни. — Швея вот-вот придет.

— Платье ведь уже готово, — вздохнула я. В последние дни меня измучили бесконечными примерками и подгонками. Самое противное, что у меня не было никакого интереса к происходящему. Надень мама на меня мешок из-под картошки, и я бы не стала возражать.

— Его еще подгонять и подгонять! — возмущенно охнула мама. Я устало закатила глаза. Боже мой, когда все это закончится? — Ну как ты можешь быть такой...равнодушной?! — не выдержала мама. Я едва не схватилась за голову. От ее громкого визгливого голоса виски пронзила резкая. — Ты же девочка, ты должна хотеть красиво наряжаться!

— Я не кукла, — пробубнила в ответ, чувствуя себя в этот момент гораздо более взрослой, чем мама. Порой она напоминала мне маленькую девочку, которой нравится играться в куклы и наряжать красивую Барби в разные наряды. Вот только, у ее игрушки в груди живое сердце.

Мама проворчала что-то про книги, сказки и глупости, и все-таки дала мне возможность отдохнуть от ее навязчивого присутствия. Правда, передышка была совсем небольшой. Буквально через полчаса мама вернулась в сопровождении швеи, с огромным ворохом белоснежного сатина, которое и было моим бальным платьем.

— Белый — цвет невинности, — в сотый раз повторила мама. Каждая деталь моего наряда непременно что-нибудь, да обозначала. Форма рукавов, объем юбки, каждая бусинка и каждый шов имел некое символическое значение. Подозреваю, что знания обо всех этих «тайных» имелись только в голосе моей матери. Для всех остальных бисер оставался бисером, а рукава три четверти всего лишь рукавами три четверти. — Я сомневаюсь, стоило ли делать вышивку в виде розы... Не слишком ли вульгарно? Может, лучше было бы изобразить лилию? Или подснежник?

Я не удержалась и закатила глаза. Вышивка в виде подснежника на бальном платье?!

— Чем ты снова недовольна?! — мама заметила мой жест. — Когда я была в твоем возрасте, одна из девочек нацепила на себя брошку в виде черной розы! Она думала, что это будет красиво, — презрительно фыркнула мама. — Но черной розой раньше называли волчиц, который до свадьбы ходили по рукам! Только представь, на какой позор она обрекла свою стаю! Поэтому помолчи! Я лучше знаю, как ты должна выглядеть!

— Да хоть подсолнух на меня приделай, мне все равно, — пробубнила я и отвернула голову в окно. Близится полнолуние. Многие сегодня выйдут на прогулку по лесу, порадуют свои волчьи сущности. Интересно, отпустят ли меня? Место незнакомое, но моя волчица рвется наружу, ее переполняет энергия. — Сегодня вечером я хочу пробежаться, — сообщила матери, давая понять, что возиться с платьем до ночи я не намерена.

— Отец не одобрит, — равнодушно вздохнула мама, мол, она такие вопросы не решает.

— Так поговори с ним, — не отступилась я. Кто-то посторонний легко поверит, что слово отца — закон, но я-то знаю, что многие мелкие вопросы мама умеет решать в свою пользу. — Завтра бал, а потом мне будет не до того, — шумно сглотнула я. Что-то подсказывает, что затягивать с будущей свадьбой родители не станут. А уж о том, как долго у оборотней длится брачный период, я знаю по многочисленным примерам. Нашим сущностям нужно время, чтобы слиться воедино, стать одним целым, настоящей парой, и обычно этот страстный процесс занимает не меньше месяца.

Медовый месяц. Четыре недели любовных ласк, ежедневной близости и, как итог — беременность. Стоило вновь прокрутить в голосе свои перспективы, как голова закружилась.

— Эй! — мама успела схватить меня за руку и не позволила упасть. — Осторожней! Ты что, не выспалась?! — несколько секунд мать пристально смотрела в мои глаза, а затем нахмурилась. — Нет, роза не подходит... — мгновенно забыв о моем самочувствии, она опустила взгляд на вышивку на моем платье. — Абсолютно не твой цветок.

— Мне бы больше подошел гибискус, — вздохнула я, тряхнув головой.

— Гибискус? — встрепенулась мама. — Это же цветок смерти! — она замахнулась, словно хотела дать мне подзатыльник. — Прекрати паясничать! Стой ровно! Не смей сутулиться! — она хлопнула меня по пояснице, заставляя невольно выпрямить спину.

— Если сегодня ночью ты не отпустишь моего зверя побегать, я буду ходить на балу как горбатая бабка, — пригрозила ей, скосив глаза на мрачную матушку.

— Ты меня шантажируешь? — мать угрожающе нависла надо мной. Ненавижу, когда она вот так сверкает глазами, словно сейчас обрушит на меня все кары этого мира. Когда я была ребенком, такое ее поведение пугало меня до дрожи в коленках. Но сейчас я выросла, и испугать меня злыми глазами уже не так просто.

— Торгуюсь, — ровно отозвалась я.

— У нас столько дел, а ты думаешь лишь о развлечениях! — негодующе возмутилась она.

— Госпожа, я подогнала платье, — вмешалась швея. Тихая, скромная, почти незаметная женщина в летах. Если она и подавала голос, то очень редко и всегда с важным замечанием. Этой ночью буду подшивать.

— Недолго, — выдохнула мама после затянувшейся паузы. Поняла, что спорить со мной бесполезно, но тут же обрушилась на швею: — Переделай эту ужасную розу! Я хочу вышивку в виде лилии!

До ночи я дожила с трудом. Мама коршуном вилась надо мной, находя все новые и новые недостатки у моего наряда. Когда пробило одиннадцать, я молча скинула белоснежную ткань и отправилась к выходу. Зрение выхватило едва заметную улыбку швеи: женщина, похоже, одобряет такой поступок. Я живой человек, а не кукла, чтобы часами изображать из себя манекен.

Распахнув белоснежные балконные двери, ступила на полукруглую мраморную лоджию. Теплый летний воздух окутал мое полуобнаженное тело, лаская его словно любовник. Здесь легко дышится. У нас, на юге, лето невероятно жаркое, а потому летний воздух душит своей влажностью и раскаленной температурой. Северные территории более щадящие в это время года. Хочется дышать и дышать полной грудью, наслаждаясь летом, молодостью и свободой.

В считанные секунды я отдалась во власть инстинктов. Все произошло очень быстро, буквально за секунды. Моя волчица, рвавшаяся наружу все это время, распахнула свои желтые волчьи глаза. Я стояла на четырех лапах и весело виляла хвостом, предвкушая будущую пробежку. Ух, наконец-то удастся размять косточки!

Прыжок. Волчица перелетела через перила второго этажа и мягко приземлилась на идеально выстриженный газон. Лес манил меня, шелестя сочной листвой. Запахи вечнозеленых елей и полевых цветов дразнили сознание. Несколько секунд я прислушивалась к своей стихии, а затем бросилась вперед со всех лап.

Мимо меня мелькали подпиравшие небо деревья, упавшие стволы-великаны, низенькие дедушки-пеньки и огромные неприступные валуны. На улице стояла ночь, но я видела каждую травинку под своими белоснежными лапами даже лучше, чем днем. Зрение волка значительно превосходит человеческое зрение.

Я не ощущала поблизости никаких посторонних запахов. Чужаки сюда не заглядывали, предпочитая держаться поближе к своим стаям. Это лишь раззадорило мою волчицу. Абсолютная свобода! Можно бегать где захочется! Лес, окружавший выделенный нам домик, казался мне по-настоящему огромным. Его запахи будоражили, и я неслась сломя голову вперед, хаотично сворачивая там, где меня влекла природа.

— Р-р-р! — утробное рычание раздалось где-то совсем близко, а затем... Все произошло в считанные секунды. Взгляд успел выхватить мелькнувшую справа смазанную черную тень, метнувшуюся ко мне. Плеч коснулись сильные когтистые лапы, но боли не причинили. Меня, как куклу, опрокинули на спину и прижали к траве, вынуждая лежать в самой беззащитной позе — животом кверху. — Привет, — усыпанное звездами ночное небо закрыла огромная голова черного волка. В темноте его глаза горели также ярко, как луна. Я сразу узнала его. В ипостаси зверя голос Романа звучал очень низко и утробно, но в сочетании с глазами он не оставлял иных вариантов.

Волк альфы был по-настоящему огромным — в два раза крупнее меня, а уж про вес и подумать страшно. Я не могла пошевелиться, а ведь он совсем немного надавил на меня. Если захочет, легко может раздавить...

Да о чем я думаю?! Что Манкулов вообще забыл здесь, в тысяче километров от стаи? В этом лесу, в конце концов! Мое изумление отразилось на волчьей морде. Я была так шокирована его появлением, что смотрела на альфу широко распахнутыми глазами, не делая даже попытки выбраться.

А затем произошло то, чего не случалось в моей жизни ни до, ни после этого момента. Моя волчица, все это время весело вилявшая хвостом, вдруг рванула «за пульт управления» изо всех сил. Обычно животная сущность не питает страсти к тому, чтобы управлять телом. Она довольствуется редкими вылазками, такими, как эти. Но сейчас... Волчица буквально спихнула меня, отбрасывая в глубину тела.

Я своими глазами, но словно со стороны наблюдала, как белоснежная волчица радостно высунула язык и принялась...тереться об альфу животом. Этот жест — знак подчиненности, преданности и доверия, ведь живот волка — самая уязвимая часть тела.

«Прекрати!» — зашипела я, но волчица и не думала возвращать мне контроль. Скоро полнолуние, я обернулась в звериную форму, а значит, зверь находится на пике своей силы. Сейчас мне ее не одолеть, пока она сама не захочет уйти в тень. А она, судя по ее обожанию Романа, не захочет!

«Мой самец!» — радостно визжала волчица, как сумасшедшая обтираясь об альфу. Боже, какой стыд... Что он теперь подумает обо мне? Что я доступная и легкомысленная?

«Малышка» — голос альфы обращался к моему зверю. Он склонился вперед, горящими желтыми глазами вперившись в доверчивую мордашку моего зверя. «Ты, бесспорно, очаровательна» — если бы альфа не прижимал ее к земле, моя волчица непременно начала бы прыгать по земле как кенгуру. «Но я хочу пообщаться с твоей человеческой половиной» — прошептал альфа, своими словами словно окатив зверя ледяной водой. Она мгновенно прекратила радоваться и елозить. Еще через несколько секунд по округе разнесся ее жалобный скулеж. «Ну...» — нахмурился Роман, общаясь с ней как с маленьким ребенком. «Не расстраивайся. Мы с тобой еще побегаем, Снежинка» — и когда только успел выведать мое прозвище?! В довершение ко всему, альфа склонился и...лизнул мою волчицу прямо в морду. В переводе на человеческий этот жест обозначает поцелуй в щеку — мило, задорно, без претензии на пошлость.

Удивительно, но волчица послушалась. Спорить с альфой она не сможет — инстинкты не позволят. Закрыв глаза, она ушла вглубь, уступая мне возможность управлять волчьим телом. Когда я вновь открыла глаза и увидела нависшего над собой Манкулова, стало совсем не по себе.

— Это нападение? — мысленно пискнула я. Сложно по-другому обозначить происходящее. Когда мы находимся в своих звериных ипостасях, можно общаться на особом языке оборотней. Пасть не участвует в этом процессе, скорее все это напоминает мысленное общение.

— Всего лишь хотел поприветствовать свою невесту, — фыркнул Роман и убрал с моих плеч свои огромные лапищи. Странно, но от этого легче не стало. Я все равно ощущала неприятный давящий взгляд альфы. Хотелось сбросить его с себя, как удавку, заставить наглого самца отвернуться. Отступив на два шага, я выгнула спину и всем своим видом показала, как мне неприятно его присутствие.

— Прекрати называть меня невестой! — огрызнулась я, сверля Манкулова недобрым взглядом.

— Юля... — вздохнул он и устало улегся на землю. — Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — задал он вопрос, который, как мне показалось, он озвучивал в своей голове уже не раз.

— Для начала прекрати меня преследовать! — из волчьей пасти вырвался угрожающий рык. Роман ни капли не испугался. Напротив, мне показалось, что на его черной морде промелькнуло некое подобие...уважения. — Сначала ты заявляешься в дом моего отца, а теперь прыгаешь на меня как черт из табакерки! И почему ты снова не источаешь никакого запаха?! — поразительно, но Роман не пах вообще ничем. Если раньше я ощущала хотя бы запах его одежды, то теперь абсолютно ничего. Полный обонятельный вакуум. В голову невольно закралась мысль: а не является ли этот странный альфа самым настоящим колдуном?

— Вот выйдешь за меня замуж — открою все секреты, — нагло подмигнул мне этот прохвост.

— Никогда, — фыркнула я с болью в сердце. После всего, что натворил Манкулов, он предлагает мне вновь поверить ему и стать женой? Да он издевается надо мной! Впрочем, хватит мне играть с ним в эти игры. — Что ты здесь делаешь? — прямо спросила я, заглядывая в горящие глаза. Не просто так же он притащился за тысячу километров от дома.

— А ты? — вернул мне вопрос Манкулов, как-то очень недовольно дернув надбровными дугами.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, — раздражает, что он играет со мной как кошка с мышкой. Все знает, но упорно задает вопросы, только распаляя мой гнев. — А вот зачем на Бал дебютанток прибыл ты — вопрос.

— Почему же? Ты не думала, что я хочу присмотреть себе невесту? — насмешливо фыркнул Манкулов. Я невольно выпустила когти. Боже мой, как же хочется наброситься на этого огромного волка и исцарапать его как бешеная кошка!

— Значит, наша помолвка расторгнута? — облизнулась в ответ. Самой сложно понять, что именно я чувствовала в ту минуту. Радость и боль смешались.

— Не торопись, — мурлыкнул Манкулов. — Посмотрим на твое поведение, а там решим, — он не говорил абсолютно ничего конкретного, не позволял сделать четкие выводы из его ответов. Он невыносим!

— Я не желаю быть твоей женой, — повторила ему в который раз.

— Тогда бояться тебе нечего, — ничуть не обиделся Манкулов. — Я не собираюсь брать тебя в жены насильно и до конца дней своих терпеть в своем доме твою кислую физиономию, — сама не знаю, каким чудом удалось удержаться на месте и не броситься на этого альфа-хама. — Но, знаешь, на твоем месте я бы хорошенько подумал, — хмыкнул он, задумчиво рассматривая мою рассерженную мордочку. — Думаю, ты уже поняла, что я готов на все, чтобы защитить свою семью. Мой дом тебе понравился, твоя волчица оставила в нем заметный след своей симпатии. Ты...тоже мне понравилась, — с запинкой произнес он, будто боялся признаться в симпатии ко мне. Сердце предательски дрогнуло, но я осадила себя. Нельзя ему верить! — С чего ты взяла, что незнакомец будет тебе лучшим мужем, чем я?

— Ты сейчас шутишь? — не могла поверить я своим ушам. — Неужели ты считаешь меня такой невероятной дурой, что думаешь, будто я вправду смогу поверить тебе? Или ты получаешь удовольствие, издеваясь надо мной?

— Юля, если обычная логика для тебя — это оскорбление, то ты и вправду...м-м-м...не очень умна, — игриво хохотнул Роман. Ну, точно, он издевается! — Подумай, как будет лучше для тебя? Кто будет заботиться о тебе лучше: я или незнакомец, которому твой отец отстегнет пару миллионов за брак с тобой? И будешь ли ты нужна этому мужчине?

— Хочешь сказать, что тебе я буду нужна? — едва не прыснула от смеха. — Манкулов, скажи правду. Зачем я тебе?

— Глупый вопрос, — Роман покачал головой, отчего кончики его ушей смешно согнулись. — Ты сильная самка, родовитая, красивая, умная и мудрая...насколько это возможно в твоем возрасте, — не удержался от шпильки Манкулов. — Почему я не должен хотеть взять тебя в жены? Во всей округе нет более подходящей невесты, а наши семьи не смешивали свою кровь уже больше трехсот лет. Если бы ты умела жить своим умом, а не корыстными интересами стаи, то поняла бы, что брак со мной тебе выгоден как ничто другое. Я молод, красив, силен, образован и богат. Я позволю тебе закончить учебу и, возможно, даже допущу до ведения бизнеса. Я уже встал на твою сторону тогда, когда мои родственники были не правы. Заметь, я ведь мог проявить жестокость и просто бросить тебя. Вполне возможно, что на верную смерть. Но я позаботился о тебе. Да, сейчас ты начнешь кричать, что я сделал это из страха и корысти, — с раздражением прошипел альфа и встал. Теперь он возвышался надо мной огромной черной тучей. — Ведь так внушил тебе отец. Ты не допускала мысль о том, что я желаю прекратить эту бессмысленную вражду? — он начал раздражаться. — Ты ведь умная девочка, Юля. Вспомни уроки истории. Какой наилучший способ заключить союз и не допустить войны?

— Брак, — отозвалась я без запинки.

— Именно, — осклабился альфа. — Если ты так искренне желаешь прекратить вражду, как говорила мне, то советую еще раз обдумать свое поведение, — он рыкнул на меня и, резко развернувшись, в прыжке скрылся в лесной чаще. Спустя минуту я уже не слышала его движений. Внезапно все стихло. Альфа словно растворился в воздухе, оставляя меня абсолютно одну.

Все настроение для пробежки растаяло как снег по весне. Я легла на землю, сложив лапы вместе, и долго обдумывала слова Романа. При всем моем отношении к нему, моя сущность отчаянно хочет верить этому наглому волку.

«Соглашайся, дура!» — услышала я окрик своей волчицы. Я лишь дернула плечом, отмахиваясь от ее глупостей. Мой зверь — он как ребенок. На первом месте стоит «хочу», а последствия своих капризов она, как правило, не просчитывает.

Брак с Манкуловым... Действительно ли он способен перечеркнуть три столетия ненависти, смертей и вражды? Примут ли этот брак наши стаи? Стоило представить, что я озвучиваю эту идею отцу, как все внутри сжалось. Он придет в ярость. Если просьба будет исходить от меня, то мало не покажется, и даже братья не защитят меня от его гнева... Отец никогда не позволит свершиться нашему браку, а идти против его воли я не готова.

В груди зашевелился неприятный червячок. Меня всегда воспитывали в уважении к родителям, и ослушаться их волю всегда было для меня чем-то сродни преступления, но... В словах Романа есть зерно истины. Наша с ним свадьба многое могла бы исправить. Он обманом заключил помолвку, поставил меня в глупое положение, но он делал это ради своей семьи. В глубине души я не осуждала Романа, но боялась себе в этом признаться. Он защитил братьев ценой нашей с ним помолвки. Раньше я считала это подлым и спонтанным шагом, но теперь вся ситуация начинает смахивать на продуманный и очень хитрый план.

В домик я вернулась в подавленном настроении. Время перевалило за час ночи, я думала, что вся семья спит, но в моей комнате горел свет. Запрыгнув на балкон, я перекинулась в человека и вошла. В комнате меня ждала мама. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу и гордо выпрямив спину. Стоило мне войти и встретиться с ней взглядом, как стало понятно: она очень недовольна.

— Что это? — мама подняла в своих руках брошь. Ту самую, которую Роман подбросил в коробку с моими вещами. Золотой цветок с лепестками из аквамарина и сердцевиной из бриллиантов сверкал даже от света обыкновенной люстры.

— Брошь, — буркнула я, пожав плечами. Что теперь? Устроит мне скандал? Потребует сказать, кто подарил мне такую необыкновенную драгоценность?

— Я вижу, что это брошь! — прошипела мама, опасно сверкнув глазами. — Объясни мне, откуда у тебя деньги на такие дорогие игрушки!

— Накопила, — проворчала я, удивленная ее вопросом. Мама решила, что я сама купила себе такую красоту? Да у меня никогда не поднялась бы рука потратить столько денег на украшение!

— Я понимаю твое стремление покупать красивые вещи! — развела руками мама. — Но ты должна понимать, в каком трудном положении мы находимся!

— Я понимаю...

— Сейчас непростые времена, даже я отказываюсь от многого!

— Знаю...

— Если понимаешь, то ты должна сделать все, чтобы привлечь внимание богатого жениха! — взвизгнула мама так пронзительно, что я невольно подпрыгнула на месте. — Это брошь идеально подходит к твоему платью, — она внезапно перешла на шепот. — Скорее, надевай! — скомандовала мама.

Деваться было некуда. Закатив глаза, я встала перед зеркалом и подняла руки вверх. Швея уже ушла спать, так что мама сама надевала на меня платье. Пышное белоснежное облако опустилось на мое тело.

— А где вышивка? — первым делом спросила я.

— Я приказала убрать ее, — раздраженно фыркнула мама. — Только портит весь вид. Но эта брошь... — зашнуровав корсет, мама повесила драгоценное украшение мне на левую часть груди. О, боже, как ты прекрасна! — она расплылась в нежнейшей улыбке. Удивительно, как быстро мама способна менять эмоции. Будто ей совсем ничего не стоит разозлиться или, напротив, изобразить радость. Именно изобразить. Почему в искренность всех ее эмоций — положительных и отрицательных — я не могла поверить сколько себя помню. — Доченька, у тебя изумительный вкус! Аквамарин подходит как никакой другой камень! Только посмотри, как он гармонирует с цветом твоих глаз... — восхищенно шептала она, глядя на мое отражение в зеркале. — А волосы? Оказывается, с твоими косами прекрасно сочетаются золотые украшения. Здесь не нужна никакая вышивка! Одна лишь эта брошь! Да! Белоснежное платье и брошь, так превосходно подчеркивающая главное достоинство женщины — глаза!

В чем-в чем, а во вкусе отказать маме было невозможно. Она умела подобрать образ идеально для любой девушки. Именно мама научила меня краситься так, что половина университета до сих пор считает, будто у меня есть личный визажист. Взглянув на себя в зеркало, я не смогла сдержать смущенную улыбку. Белоснежное бальное платье смотрелось идеально именно безо всяких вышивок, рюш и нашивок. Романтичная белая ткань и брошь, своим сиянием украшавшая меня как солнце украшает небо. Прекрасно. Пора признать, что украшение Роман подобрал просто потрясающее.

После той нашей встречи в саду я все равно вернулась к яблоне и забрала коробку. Спрятала драгоценность в свою шкатулку с украшениями, чувствуя себя предательницей и воровкой. Не хватило у меня сил отказаться от подарка Манкулова. Ни выбросить, ни вернуть, ни передарить я не смогла. Несколько ночей тайно любовалась его подарком и в дорогу взяла всю шкатулку с украшениями, даже не подумав о том, чтобы выложить подарок.

— Мама, а как же тайное значение деталей одежды? — сглотнула я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения. Этот аквамарин как будто был создана специально для моих глаз. Невозможно случайно подобрать такое идеальное сочетание. Роман выбрал этот подарок специально под цвет моих глаз. — Что означает эта брошь?

— Это голубая астра — символ женской силы и воли. Обычно ее не надевают молодые девушки, но ради такой красоты сделаем исключение. Твое платье символизирует невинность, а все остальное...приложится. Хороший выбор, — похвалила мама «мой» выбор. Знала ли она, что в этот момент хвалит Манкулова? — А теперь иди спать, — в приподнятом настроении она принялась расшнуровывать мой корсет. — Завтра ты должна быть выспавшейся и свежей. Вечером бал, нужно готовиться...

— Мама? — перебила ее я.

— Что? — она опешила и удивленно подняла голову.

— А ты знаешь, что Макнулов тоже здесь? — скосила глаза я, пытаясь понять по лицу мамы, в курсе ли она, кто приехал на это мероприятие вместе с нами.

— О-о-о, — закатила глаза мама. — Уже донесли птички, да? Роман Манкулов со свитой тоже прибыл на этот Бал. Твой отец в бешенстве. Манкулов взял с собой бету и всех неженатых воинов. Говорят, хочет подыскать завидных невест для своей стаи.

— Манкуловы пользуются уважением, — хмыкнула я. — Наверняка вокруг Романа будут крутиться все невесты, — от этой мысли сердце взорвалось протестом. Волчица внутри меня ощетинилась и показала зубы.

— Девочка моя, тебе нужно думать о том, чтобы возле тебя крутилось как можно больше женихов, да побогаче! — мама вновь сурово насупила брови.

— Мама... — я нервно закусила губу прежде, чем озвучить свою мысль. — Но ведь Роман — один из самых богатых. Ты не думала о том, что брак с ним может быть нам чрезвычайно выгоден?

Повисла давящая тишина. Мама стояла за моей спиной, ее лица я не видела. Неожиданно ее руки вцепились в мои плечи и резко развернули.

— Чтобы я больше никогда этого не слышала! — рассерженно прошипела она, с опаской оглядываясь на дверь. — Если твой отец услышит, он отречется от тебя! Даже не вздумай говорить такое! Даже думать забудь! Манкуловы — враги нашей семьи, и их преступлений им никогда не простят! Иди спать! — в раздражении она сорвала с меня платье через голову и принялась прятать его.

В душе поднялась волна злости и негодования. Она даже не хочет поговорить об этом! Даже не пытается обсудить со мной столь важный и животрепещущий вопрос. Зачем искать жениха на стороне, когда, возможно, у нас есть шанс помириться с Манкуловыми? Можно понять отца, ведь он вырос в этой вражде, но мать никогда не была вовлечена в войну двух кланов. Чувствую, если сейчас выскажу ей все, что думаю, то мы очень крупно поссоримся. Развернувшись, я скрылась за дверью своей спальни.