Совсем беременный

Пер­вые па­ру дней Ро­берт Мей­лз неп­ре­рыв­но ду­мал о том пар­не и сво­ем пос­тупке. Ему не да­вал по­коя один-единс­твен­ный воп­рос, нас­коль­ко этич­но он пос­ту­пил, как врач? Ес­ли пос­мотреть с од­ной сто­роны, то он прав — нет у пар­ня суп­ру­га, не­кому со­дер­жать ре­бен­ка и его са­мого, не­чего пло­дить ни­щету. А с дру­гой сто­роны, сде­ла­ет па­рень аборт — убь­ет еще од­ну ма­лень­кую не­родив­шу­юся жизнь, а это уже пло­хо. Так мож­но и при­вык­нуть, ид­ти по пу­ти на­имень­ше­го соп­ро­тив­ле­ния, та­ким об­ра­зом ре­шая воз­ни­ка­ющие проб­ле­мы. А что он мог пред­ло­жить пар­ню? Ни-че-го…На­до бы­ло по­гово­рить с ним о кон­тра­цеп­ции, мо­жет еще раз за­лететь, не по­думав­ши. Вид­но же, что не­опыт­ный сов­сем, — ко­рил се­бя эти два дня Ро­берт. — И что? Опять аборт?»

Он, как спе­ци­алист по муж­ской бе­ремен­ности, был про­тив абор­тов и мно­гок­ратных бе­ремен­ностей. Он знал, что три — это уже мно­го. А что уж го­ворить о че­тырех или пя­ти, ког­да оме­гу уже и муж­чи­ной-то с тру­дом мож­но наз­вать — с от­вислым жи­вотом в баг­ро­вых рас­тяжках, пор­ванны­ми и заш­то­пан­ны­ми опыт­ны­ми хи­рур­га­ми ро­довы­ми пу­тями, ког­да вмес­то ану­са ды­ра и шрам на шра­ме, ни­чего уже са­мос­то­ятель­но не под­тя­гива­ет­ся, и ког­да дать преж­нее по­добие кра­соты мо­жет толь­ко плас­ти­чес­кая опе­рация. Ему иног­да ка­залось, что и ха­рак­тер у мно­годет­ных омег, ко­торых он ле­чил в гос­пи­тале и на ко­торых оп­ро­бовал свои но­вов­ве­дения, ме­нял­ся, не ос­та­валось ни­чего, что на­поми­нало в нем муж­чи­ну, как за­щит­ни­ка, — ис­те­рич­ная осо­ба и не бо­лее то­го.

В пос­ле­ду­ющие дни вдруг па­ци­ен­тов зна­читель­но при­бави­лось, они шли ко­сяком, что­бы встать на учет по бе­ремен­ности. Ро­берт толь­ко и за­нимал­ся тем, что вы­писы­вал нап­равле­ния к спе­ци­алис­там.

А по­том нас­ту­пило от­но­ситель­ное за­тишье, но в этот пе­ри­од к не­му при­ходи­ло нес­коль­ко без­детных пар, и он уже, как на­уч­ный ра­бот­ник, ока­зывал им кон­суль­та­ции. Од­ним сло­вом, он за­был о Ге­ор­ге и дан­ном ему обе­щании по­мочь с абор­том, и был страш­но удив­лен, ког­да тот воз­ник в две­рях его ка­бине­та.

— Что так дол­го не при­ходил? Ты что не по­нима­ешь, что срок уве­личи­ва­ет­ся, твой жи­вот уже не­во­ору­жен­ным гла­зом мож­но за­метить? — спро­сил он раз­дра­жен­но.

Па­рень, ни­чего не от­ве­тив, по­жал пле­чами и про­тянул Ро­бер­ту кар­ту с ана­лиза­ми. Тот быс­тро ее вста­вил в комп и, про­бежав гла­зами по ре­зуль­та­там, ос­тался край­не до­воль­ным. Бе­ремен­ность про­тека­ла на­илуч­шим об­ра­зом, ни­каких от­кло­нений от нор­мы, и отец, и ре­бенок аб­со­лют­но здо­ровы.

«Вот черт», — вы­ругал­ся муж­чи­на, по­нимая, что ему, как вра­чу, не за что за­цепить­ся. И тут его глаз упал на груп­пу кро­ви пар­ня — чет­вертая, да к то­му же еще и ре­зус-от­ри­цатель­ная. Он быс­тро от­крыл ре­зуль­та­ты ана­лизов на ан­ти­тела — все в нор­ме и да­же би­лиру­бин.

«Ве­зет же не­кото­рым, — со­вер­шенно ис­крен­но по­зави­довал Ро­берт пар­ню. — По­хоже, отец ре­бен­ка то­же име­ет ре­зус-от­ри­цатель­ную груп­пу кро­ви. Но это его и мой шанс — дать ему нап­равле­ние на аборт по по­каза­ни­ям».

И он быс­тро ис­пра­вил ана­лизы на тре­бу­емые. Он был уве­рен, что ник­то в его гос­пи­тале не бу­дет пе­реп­ро­верять, все до­веря­ли ему, зная его до­тош­ность. И ес­ли Ро­берт Мей­лз нап­ра­вил на аборт, зна­чит, дру­гого вы­хода не бы­ло.

Он вер­нул пар­ню кар­ту и, ска­зал, ста­ра­ясь не смот­реть на не­го: — Вот. С эти­ми ре­зуль­та­тами и мо­им нап­равле­ни­ем сей­час же от­прав­ляй­ся в го­род­ской гос­пи­таль. Ут­ром бу­дешь сво­боден от прип­ло­да. Опе­рация бу­дет для те­бя бес­плат­ной, как единс­твен­ный спо­соб спас­ти жизнь от­ца, о ре­бен­ке воп­рос во­об­ще не сто­ит.

— Все так пло­хо? — Ге­орг прик­рыл рот ла­донью от ужа­са.

— Ду­рак! — бро­сил ему Ро­берт. — У те­бя все нас­толь­ко хо­рошо, что я по­радо­вал­ся за те­бя. Но приш­лось один ана­лиз под­пра­вить, что­бы все сра­зу ста­ло не прос­то пло­хо, а смер­тель­но пло­хо. Иди. При­ем па­ци­ен­тов в гос­пи­таль по по­каза­ни­ям до шес­ти ча­сов ве­чера, еще ус­пе­ешь.

Па­рень быс­тро схва­тил кар­ту, поб­ла­года­рил вра­ча, впер­вые улыб­нувшись за все вре­мя их зна­комс­тва, и ис­чез за дверью.

Ро­берт от­ки­нул­ся на сво­ем крес­ле, по­вер­нулся вле­во, впра­во, по­качал го­ловой. Нет, не одоб­рял он сво­его пос­тупка, но и не по­мочь пар­ню не мог. Пон­ра­вил­ся он ему, очень пон­ра­вил­ся. Пусть до­учит­ся нор­маль­но, а по­том ро­дит — вот это пра­виль­но.

Не для не­го, Ро­бер­та, эта ра­бота, ког­да каж­дый па­ци­ент при­ходит со сво­ими проб­ле­мами. В его от­де­лении па­толо­гии муж­ской бе­ремен­ности проб­лем то­же хва­тало, но там бы­ли сов­сем дру­гие проб­ле­мы — фи­зичес­кие, здесь же, что ни па­ци­ент, то эти­чес­кие, мо­раль­ные или пси­холо­гичес­кие. Все, еще два дня и вер­нется из сво­его сва­деб­но­го пу­тешес­твия Тер­ри, а он, до­гуляв ос­тавши­еся нес­коль­ко дней сво­его от­пуска, ко­торый прак­ти­чес­ки весь про­сидел в этом ка­бине­те, бу­дет за­нимать­ся боль­ны­ми в гос­пи­тале. 

И Ро­берт на­жал кноп­ку «сле­ду­ющий».

* * *

Ге­орг, ти­хонь­ко пос­ту­чав­шись и по­лучив от­вет «вой­ди­те», за­шел в па­лату ги­неко­логи­чес­ко­го от­де­ления го­род­ско­го гос­пи­таля. Его без про­воло­чек офор­ми­ли, уви­дев над­пись «cito» на кар­те с ана­лиза­ми и нап­равле­ние на аборт за под­писью вра­ча Ро­бер­та Мей­лза, од­но­го из ве­дущих спе­ци­алис­тов в об­ласти муж­ской бе­ремен­ности. Пе­ре­оде­ли во все боль­нич­ное, ска­зали, что­бы он ни­чего не ел пос­ле вось­ми ве­чера, а пил толь­ко во­ду, до­вели до па­латы под но­мером 223.

Ге­орг поз­до­ровал­ся с дву­мя боль­ны­ми, что бы­ли в прос­торной па­лате на шесть че­ловек, по­ози­рал­ся по сто­ронам и, по­дой­дя к пус­той на его взгляд кро­вати, по­ин­те­ресо­вал­ся, мож­но ли ее за­нять. По­лучив по­ложи­тель­ный от­вет, он опус­тился на кра­ешек.

— То­же ток­си­козом му­ча­етесь? — по­ин­те­ресо­вал­ся тот, что по­моло­же.

— Я во­об­ще ни­чего съ­есть с ут­ра не мо­гу, все на­зад вы­ходит, — до­ложил­ся тот, что по­казал­ся Ге­ор­гу пос­тарше. — Го­ворят, ког­да ре­бенок ше­велить­ся на­чина­ет, ток­си­коз сра­зу же про­ходит, как по ма­нове­нию вол­шебной па­лоч­ки.

— А у вас толь­ко тош­но­та или рво­та то­же бы­ва­ет? — сно­ва по­ин­те­ресо­вал­ся тот, что по­моло­же.

— Нет, — го­лос у Ге­ор­га пре­датель­ски зах­ри­пел. Он от­кашлял­ся и ска­зал: — Я на аборт.

— А-а-а, — про­тянул тот, что по­моло­же и от­вернул­ся. А тот, что пос­тарше уг­лу­бил­ся в чте­ние кни­ги, ко­торую дер­жал в ру­ках. Ста­ло яс­но, что он им не ин­те­ресен, и раз­го­вари­вать боль­ше с ним они не на­мере­ны.

Ге­орг лег на кро­вать, нак­рывшись с го­ловой лег­ким оде­ялом, и прит­во­рил­ся, что зас­нул. А те двое про­дол­жи­ли ти­хо пе­рего­вари­вать­ся меж­ду со­бой.

— Мой Ген­ри нас­та­ива­ет, что­бы де­ток бы­ло не мень­ше трех, а док­тор Мей­лз го­ворит, что нор­маль­но вы­носить и ро­дить я смо­гу толь­ко дво­их и то в слу­чае, ес­ли бу­ду не­укос­ни­тель­но сле­довать тре­бова­ни­ям вра­чей, а я та­кой не­ор­га­низо­ван­ный.

— Не пе­режи­вай­те, Эд­ди, ме­дицин­ская мысль не сто­ит на мес­те, и ког­да вы бу­дете вы­наши­вать треть­его, тот же док­тор Мей­лз бу­дет го­ворить, что муж­чи­нам мож­но ро­дить и пя­терых. Ког­да я был бе­ремен­ный пер­вым, то все с ужа­сом наб­лю­дали, как я смо­гу ро­дить мла­ден­чи­ка ве­сом в три ки­лог­рамма, а сей­час маль­чи­ки мень­ше че­тырех не рож­да­ют­ся и это счи­та­ет­ся уже нор­мой. Аль­фы реп­ро­дук­тивно­го воз­раста ста­новят­ся все круп­нее и их дет­ки то­же, и не толь­ко ма­лень­кие аль­фоч­ки, но и омеж­ки то­же. Мой стар­шень­кий в свои две­над­цать уже выг­ля­дит, как во­сем­надца­тилет­ний юно­ша. Я да­же рад, что он аль­фа, в по­доле, по край­ней ме­ре, не при­несет. У мно­гих омег в две­над­цать лет уже пер­вые теч­ки про­ходят. Пред­став­ля­ете, что это та­кое? Вспом­ни­те се­бя… Гор­мо­наль­ный взрыв, ко­торый тре­бу­ет вы­хода. Сей­час уже в шко­лах про­водят­ся уро­ки сек­су­аль­но­го по­веде­ния, а в ап­те­ках про­да­ют­ся пре­пара­ты хоть для альф, хоть для омег для по­дав­ле­ния же­лания.

— Да-а-а, — про­тянул тот, ко­торо­го наз­ва­ли Эд­ди, — ма­лень­кие дет­ки — ма­лень­кие бед­ки.

— Не пе­режи­вай­те, проб­лем на са­мом де­ле го­раз­до мень­ше, чем ра­дос­тей, ко­торые эти ма­лень­кие чу­да мо­гут по­дарить нам. Пред­ставь­те толь­ко, он об­ни­ма­ет те­бя за шею сво­ими руч­ка­ми, уты­ка­ет­ся те­бе в гу­бы сво­ими, пах­ну­щими мо­лоч­ком, и шеп­чет «па­поч­ка, я те­бя так люб­лю, так люб­лю». В этот мо­мент ты го­тов объ­ять не­объ­ят­ное, свер­нуть го­ры, лю­бить весь мир. Но ты толь­ко це­лу­ешь свое чу­до в жи­вотик и го­воришь ему, что ты то­же его без­мерно лю­бишь, а он сме­ет­ся сво­им звон­ким сме­хом, по­тому что ему, ви­дите ли, ще­кот­но. Ге­орг вздох­нул, ви­димо, слиш­ком шум­но, и раз­го­воры сра­зу стих­ли.

* * *

— Подъ­ем, — мед­брат пот­ряс Ге­ор­га за пле­чо, и ког­да, на­конец, тот от­крыл гла­за, ти­хо, что­бы не раз­бу­дить боль­ных в па­лате, про­дол­жил, — опе­рация по пре­рыва­нию бе­ремен­ности че­рез пол­ча­са в про­цедур­ном ка­бине­те. По­дой­ди­те к пос­то­вому мед­бра­ту Брю­су, он про­ведет все не­об­хо­димые про­цеду­ры пе­ред опе­раци­ей. Не опаз­ды­вай­те.

Ге­орг при­нял вер­ти­каль­ное по­ложе­ние, по­сидел па­ру ми­нут на кро­вати, при­ходя в се­бя, и вы­шел в ко­ридор в по­ис­ках Брю­са.

А даль­ше его тща­тель­но вы­мыли, выб­ри­ли про­меж­ность, об­ла­чили в од­но­разо­вую ру­баху до ко­лен, нос­ки и при­вели в про­цедур­ный ка­бинет.

Ге­орг взгро­моз­дился на ги­неко­логи­чес­кое крес­ло, воз­ле его го­ловы встал мо­лодень­кий мед­брат, врач под­ка­тил те­леж­ку с инс­тру­мен­та­ми и ва­ку­ум­ный от­сос для то­го, что еще сей­час внут­ри не­го бы­ло ма­лень­ким че­ловеч­ком. Вро­де все го­тово, но опе­рация так и не на­чина­лась, он на­чал нер­вни­чать, врач по­ложил ру­ку ему на жи­вот, ус­по­ка­ивая, и поп­ро­сил по­дож­дать еще па­ру ми­нут, по­ка не по­дой­дет анес­те­зи­олог, ко­торый еще не ос­во­бодил­ся от пре­дыду­щей опе­рации.

И тут Ге­орг по­чувс­тво­вал тол­чок, лег­кий сов­сем, а сле­дом еще один. Врач, по­хоже, то­же по­чувс­тво­вал, по­тому что ру­ку с жи­вота пар­ня сра­зу уб­рал и за­дум­чи­во по­тер свой под­бо­родок.

В ка­бинет с гро­хотом и шу­мом вва­лил­ся здо­ровый муж­чи­на, на­рушая мер­твую, поч­ти клад­би­щен­скую ти­шину, что сто­яла до это­го.

— А что та­кие все грус­тные? — про­басил он с по­рога. — Сей­час уко­лем и мож­но на­чинать.

— До­зу сде­лай, по­жалуй­ста, боль­ше, чем обыч­но, — ус­та­ло, хоть день толь­ко на­чал­ся, поп­ро­сил врач и сра­зу по­яс­нил, — плод круп­ный, сна­чала при­дет­ся его ис­сечь, а толь­ко по­том от­са­сывать ва­ку­умом. Про­цесс мо­жет за­нять нес­коль­ко боль­ше вре­мени.

Ге­ор­гу сде­лалось страш­но, как ни­ког­да, — анес­те­зи­олог на­щупал вен­ку и уже про­колол ко­жу иг­лой, врач при­выч­ным дви­жени­ем ввел рас­ши­ритель один, взял в ру­ку дру­гой. В этот мо­мент ре­бено­чек в жи­воте тол­кнул­ся еще ра­зочек.

— Не на­до, — зак­ри­чал Ге­орг и за­бил­ся в ру­ках ме­диков. — Не на­до. Он жи­вой, он тол­ка­ет­ся.

— Ус­по­кой­тесь. У вас ис­те­рика, — мед­брат уве­рен­но и силь­но при­жал его го­лову к крес­лу. — Он мертв. Док­тор Мей­лз ни­ког­да не оши­ба­ет­ся.

— Он ошиб­ся. Мой ма­лыш жи­вой!

Ге­орг, про­дол­жая кри­чать и всех кос­те­рить, что его не слы­шат и не по­нима­ют, с си­лой от­тол­кнул ру­ку анес­те­зи­оло­га, вы­бив шприц с нар­ко­зом, пнул вра­ча, но­гой оп­ро­кинул те­леж­ку с инс­тру­мен­та­ми. Врач умуд­рился ка­ким-то чу­дом вы­нуть из не­го рас­ши­ритель, что­бы тот се­бя не по­кале­чил, и поч­ти вов­ре­мя. Ге­орг вы­вер­нулся из рук мед­бра­та и, про­вали­ва­ясь в тем­но­ту, рух­нул на пол с крес­ла, силь­но уда­рив­шись бо­ком.