Глава 3. Жизнь после смерти.
На кладбище детей не пустили, родители быстро разобрали их по домам.
- Тебе нужно переключиться, - сказала мама, глядя на пришибленную Ксюшу. - Давай не поедем домой, давай я тебя куда-нибудь завезу.
Ксюша кивнула. Ей нестерпимо хотелось увидеть Стаса. Хотя бы поговорить с ним, хотя бы в интернете. А он, как назло, так и не позвонил после того собрания.
- Отвези меня на Октябрьскую, - попросила Ксюша. - Там все наши. Я отвлекусь.
Когда Ксю вошла в зал, уже шли бурные обсуждения судьбы трех новеньких, которые собирались играть первый раз, а права качали, как будто всю жизнь здесь тусуются.
- Ты чего опаздываешь? - раздраженно спросил Стас. - Ты же знаешь, что сегодня все решится!
Сначала Ксюша хотела все объяснить, но вместо этого выпалила:
- Мышка умерла!
И разревелась.
Все невыплаканные за два дня слезы она донесла до Стаса. Сначала он остолбенел, потом разозлился, даже затряс ее за плечи и все время спрашивал: «Что ты несешь? Кто тебе сказал?».
- Я видела, - прорыдала Ксюша. - Ее похоронили...
Стаса и Ксюшу окружили плотным кольцом, собрание было сорвано. Оставшееся время Ксю отпаивали чаем, расспрашивали о смерти подруги. Девчонки даже всплакнули. А Ксюше стало гораздо легче, тем более что Стас все это время нежно ее обнимал, а потом проводил до самой квартиры.
В понедельник Ксюша пришла в школу с ощущением, что не была там год. Было очень странно подходить к знакомому зданию, а идти как на войну. Что-то изменилось. За выходные первый шок прошел и вылезло то, что в пятницу не осозналось и не услышалось. Диана умерла от яда. Еще несколько человек из их школы с отравлением в больнице. Возбуждено уголовное дело по статье «убийство».
Как она ни пряталась, все время кто-то приносил свежие новости о расследовании.
Их столовую только что по кирпичикам не разобрали, но никаких следов яда не нашли.
Перетряхнули вещи отравившихся, ничего не обнаружили.
Маму Катьки отвезли в больницу с сердечным приступом. Катя сама уже дома, она легко отделалась, а мама ее до сих пор в больнице.
Отец Мышки день и ночь торчит в полиции, требует деталей расследования, его уже грозились посадить за препятствие следствию. А вот Дианину маму после похорон никто не видел, наверное, дома сидит.
Очень странно у входа в школу видеть полицейские машины. Странно смотреть на растерянные лица учителей, на встрепанную вахтершу, на директора с перекошенным лицом. Надо же, сама стоит у входа и всех встречает!
Странно видеть полинявших одноклассников. Ксю вбежала в класс за секунду до звонка, взгляд сразу уперся в пустую парту Мышки. Вечный Мышкин сосед и бойфренд Егор еще не вернулся из больницы, и их парта выглядела вызывающе пустой.
Со звонком в класс вошли следователь и зареванная Антонина Романовна. Причем она даже не пыталась скрыть свое состояние. Глаза опухшие, тушь размазана, губы дрожат, сразу села за свой стол, руки под него спрятала, трясутся, наверное. Зато у следователя глаза - как будто стеклянные, неживые. Стал у доски и обвел школьников спокойным взглядом.
- Здравствуйте! - сказал он глухо. - Меня зовут Леонид Борисович Орловский. Я старший следователь следственного комитета.
«Следователь следственного комитета», - автоматически отметила Ксюша. Но смешно не стало. Стало жутковато. Леонид Борисович четким движением достал из кармана удостоверение и продемонстрировал классу.
- В вашем классе произошло убийство, - произнес он очень обыденно, и от этого стало еще страшнее. - А также четыре покушения на убийство. Или пять.
Все затаили дыхание. Ксю пересчитала про себя тех, кто смылся с факультатива: Артем, Ира, Егор, Катька... и Мышка. Одно убийство плюс четыре покушения. Почему он сказал «пять»?
- Эксперты сделали полную токсикологию трупа, - снова очень спокойно, и снова холодок по спине у всего класса, - и у тех, кто выжил. Обнаружен все тот же яд. А также... - Тут он вдруг повысил голос: - Некая дрянь, известная как спайс. Знаете, что это?
Полкласса, не сговариваясь, оглянулись на последнюю парту. Там сидел Данька - в замусоленных штанах, в мятом джемпере, но зато со здоровенным смартфоном. Он и сам был здоровенный. Все знали, что он приторговывает спайсами. Даже учителя догадывались. Данька ответил наглым взглядом: «Ну торгую, и чё?». Следователь сделал вид, что ничего не заметил.
- Это курительная смесь, - продолжил он. - Предположительно, яд подмешали именно в спайс, - следователь говорил все жестче, гипнотизируя класс. - А продают его дозами. Каждая доза - на троих. Видимо, две дозы раскурили на шестерых. Пять человек мы знаем. Осталось выяснить, кто шестой.
Никто не пошевелился, но Леонид Борисович повернулся к Ксюше и сказал:
- Зачем он нам? Резонный вопрос.
Ксю вздрогнула. Вопрос она задала, но про себя.
- Если он не обращался в больницу, есть вероятность, что не отравился, - снова обыденным тоном. - Возможно, именно он и есть убийца.
Все сидели, боясь шелохнуться. Следователь несколько раз прошелся вдоль доски, равнодушно разглядывая пол. А потом вдруг оперся на первую парту и заорал:
- Вы что, идиоты?! Я же все равно найду, кто был шестым! Сопоставлю показания тех, кто в больнице! Проверю все камеры наблюдения в вашей школе! Выясню поминутно, кто где был в это время, - неучебное время, не так уж много вас тут было! Если потребуется, каждого пропущу через экспертизу, найду на одежде или волосах следы этой дряни, - он уже почти рычал. - Я вас всех в обезьянник запру, вы мне сами этого шестого к утру найдете! И он уже точно пойдет как обвиняемый, ясно?! А кто его покрывает - как соучастники!
Замолчал он так же внезапно.
Теперь никто не повернулся к Даньке, но все спиной почувствовали, как он напрягся.
Следователь выдержал паузу, выпрямился и улыбнулся.
- Но может быть и по-другому, - сказал он миролюбиво. - Возможно, кто-то из вас участвовал в этом... мероприятии, но... пассивно. Сделал вид, что курит, а сам не в затяжку. То есть он просто свидетель.
Ксю поняла, что по ее лбу течет пот. В классе раздалось несколько судорожных вздохов. Кто-то, похоже, на время терял способность дышать. Но признаваться никто не спешил.
- Ладно, - Леонид Борисович стер улыбку и вернулся к будничному тону. - Значит, так, вас тут... около двадцати человек, придется вызывать фургон. А две камеры я заранее заготовил, - и он полез в карман за телефоном.
- Нет! - взвизгнул кто-то.
Одноклассники удивленно посмотрели друг на друга - такого истеричного голоска никто из них раньше не слышал. И вдруг сообразили, что это классная.
- Нет! - повторила она. - Не надо фургон. Это я. Я была шестой. Они в туалете курили, я их увидела...
У Антонины задрожали губы.
- Они говорят: «Ну что, стучать будете? Или давайте дружить?» А я...
- Решили дружить, - вздохнул следователь.
- Я не хотела, но у них один пых остался, вот они и предложили... Я не затягивалась!
Она разревелась в голос. Следователь удивился, но быстро справился с удивлением, спрятал телефон, взял классную за локоть и повел в коридор, на ходу доставая наручники.
Еще пару минут класс сидел в полной тишине.
- Он гонит, - вдруг сказал Данила хриплым голосом. - Мы несовершеннолетние, нас нельзя просто так задерживать.
С ним никто не спорил. У Даньки десяток приводов в полицию, он знает, что говорит.