Глава 4. Пробуждение
Уроки по управлению стихиями продолжились только для Гриффина и Мэгги. Крис в это время занимался стихийными чарами на основе Разделенных под присмотром матери, которая знала всю теорию, хотя за последние восемь лет смогла освоить только стихию Тьмы и то только потому, что была расположена исключительно к Темной Магии.
Темная Колдунья из его матери получилась знатная и в определенных кругах она слыла одной из самых сильных Темных Ведьм, да еще и Мастером Кабалистики и Мастером Зелий. Вместе с этим она была самым добрым человеком в Магическом Мире – в этом Кристиан не сомневался.
— Очень хорошо, с этим заклинанием ты справился, – похвалила она сына за то, что он с первой же попытки сумел вложить в заклинание Incendio не всю магию, а только ее огненную частицу. – Теперь давай что-нибудь из воды…
— Что?
— Ну,… ты знаешь заклинание Водяной Сферы? – предложила Лили.
— Да, – кивнул Крис. Он встал так, чтобы иметь место для управления водяной сферой и чтобы при этом никого не замочить и, направив свою палочку, произнес заклинание. — Aquaspfera!
Он ощутил, как водная часть его магии устремилась к палочке, но тут случилось нечто, чего прежде с ним никогда не случалось. По крайней мере, он подобного не помнил. Все шрамы на его теле, взорвались острой жгучей болью, словно миллион тысяч раскаленных добела игл одновременно вонзились в них. Перед глазами Криса проплыло яркое четкое видение: в центре круга из странных символов, раскинув руки и дико хохоча, кружила женщина, закутанная в просторную черную мантию. Ее волосы реяли на ветру, словно змеи, а лицо закрывала маска похожая на человеческий череп.
Что-то дрогнуло в сознании Кристиана, и он ощутил себя иначе, чем прежде. Казалось, его сознание увеличилось и объяло нечто гораздо больше того, что он мог просто заметить. В него будто бы хлынул поток силы и могущества, открыв невидимые раньше шлюзы в его душе. Магия вышла из-под контроля, руку обожгло, а затем наступила темнота.
***
Пробуждение было неожиданным и резким. Он просто открыл глаза. Видимо без сознания он провалялся недолго, потому что по-прежнему находился в тренировочной комнате в подвалах Каэр-Линн, только лежал теперь на руках у отца. Правая рука болела, как от сильного ожога. Лоб, плечо и грудь тоже болели, но еще в придачу и кровоточили.
Однако все это не волновало Криса. Его волновало, что он как-то иначе себя ощущал. Словно это был по-прежнему он — тринадцатилетний подросток, живущий с любящими родителями, младшей сестренкой и любимым дядей. Но в то же самое время он был взрослым сиротой, росшим как чахлое забытое всеми деревце, и ощущавшим себя уставшим двухсотлетним старцем, которому всего-то должно было быть двадцать лет, и который привык откликаться на имя Гарри.
— Ты в порядке, Крис? — спросил его отец. Он был бледен и весь трясся, а в глазах смешались ужас и слезы, которые Джеймс отчаянно пытался сдержать, не желая показывать свою слабость при детях. — Только не молчи, сынок! Что с тобой?! Что-то болит? Ну же, отвечай!
— У него шок, Джеймс, – попыталась успокоить отца мама.
Она всегда становилась хладнокровной, когда происходило что-то из ряда вон выходящее. Всегда знала, что нужно делать и быстро ориентировалась. Крис даже не удивился, ощутив прохладную мазь на обожженной ладони. Мама не могла применять светлую лечебную магию и старалась не пользоваться в этом случае темной, потому что для этого необходимо было пожертвовать здоровьем другого человека, поэтому лечила их всегда только зельями, в которых разбиралась даже лучше, чем в Кабалистике.
Закончив с рукой, она склонилась над ним и принялась промывать какой-то настойкой шрам на лбу, боль сразу притупилась.
— Ну, милый, потерпи,… сейчас все пройдет,… мама тебя вылечит,… вот увидишь… – приговаривала она мягким тихим голосом, каким в детстве пела ему колыбельные.
— Мама,… – он попытался сказать о том, что с ним произошло, но не смог найти нужных слов, чтобы объяснить свое состояние. Как можно сказать, что не можешь сориентироваться и понять, кто ты есть на самом деле? Видимо хоть слияние сознаний и произошло, но душа еще не успела к этому адаптироваться. Точно! Нужно сказать, что произошло слияние! — Папа, это произошло… сущности, они соединились…
Рука Лили замерла, а Джеймс крепче прижал его к себе.
— Кристиан, – вот теперь мама испугалась. Ее руки задрожали так, что она выронила миску с настойкой.
— Мамочка, а почему у Криса кровь? Он поранился, потому что его палочка сгорела? – неожиданно задала вопрос любопытная Мэгги. — Ты ведь его вылечишь, да, мамочка?
Лили вздрогнула, услышав голос дочери, и хотела продолжить обрабатывать кровоточащий шрам, но увидела разбившуюся миску.
— Ох, Моргана! Я все разлила! – всполошилась она. – Джеймс, давай-ка отнесем его в спальню. Герт, принеси мне еще настойки Бадьяна! Гриф, побудь с Мэгги в ее комнате, пожалуйста.
Никто не стал спорить. Отец вообще казался невменяемым. Его била крупная дрожь, но хотя у него и тряслись руки, сына он держал крепко. Добравшись до комнаты, он положил его на кровать и уже сам, без подсказки, стал расстегивать рубашку, давно пропитавшуюся кровью. Видимо, потрясение прошло, а то, что Крис не умирает, позволило отцу вздохнуть глубже.
Освободив сына от одежды, Джеймс стал помогать жене, промывать раны. Теперь они стояли с обеих сторон его кровати: мама занималась шрамом на лбу, а отец теми, что были на груди и плече. Кто их поставил? В голове Криса клубился туман. Сознание отчаянно не хотело вставать на место и продолжало возмущаться, по привычке разделяясь на две разные личности.
— Ты все вспомнил? — тихо спросила его мама, заканчивая со шрамом на лбу.
— Нет, все в тумане… и у меня такое странное ощущение раздвоенности,… словно вторая голова выросла и начала думать по-своему.
— Я, думаю, что это пройдет, сынок, – ответил ему Джеймс, переходя от шрама на груди к тому, что был на плече. – Просто нужно время, чтобы твое сознание адаптировалось. Дамблдор говорил о подобном, когда ты только родился, только тогда все было наоборот.
— Моя палочка сгорела? – Крис решил поменять тему.
— У тебя случился сильный выброс магии. Раньше, когда в твоей душе было два «Я», магия тоже невольно разделялась, и ты пользовался лишь тем объемом, за который отвечала твоя молодая половинка, хотя тебе ничего не мешало пользоваться другой, просто твое маленькое «Я» не могло сразу контролировать столько магии, поэтому даже не замечало остальную часть. Теперь сущности твоих двух «Я» объединились, магия стала принадлежать одному сознанию и…
— Палочка не выдержала, – догадался мальчик.
— Да, её ядро не выдержало такого всплеска магии, – подтвердил Джеймс.
Он помнил о подобном, когда читал книгу о Волшебных Палочках, найденную в библиотеке. Тогда его очень заинтересовал этот предмет, и он даже решил поэкспериментировать. Теперь его эксперименты продавались в лавке Олливандера за приличную сумму, потому как оказались довольно мощными и эксклюзивными артефактами. Олливандер даже подписал с ним контракт о сотрудничестве.
Джеймс закончил обрабатывать последний шрам и, потрепав сына по голове, велел ему отдыхать и сегодня не подниматься. Крис и сам не собирался вставать. Он ощущал сильное головокружение и дезориентацию, поэтому при всем желании не смог бы далеко уйти. Родители помогли ему улечься в кровати и переодеться в пижаму, потому что сам бы он не смог даже просунуть руку в рукав, а потом вышли, обещав зайти позже. Но Крис едва ли слышал их: он едва ли отдавал себе отчет в том, что уже практически уснул.
То, что происходило с ним дальше, не поддавалось описанию. Он мало что понимал в происходящем вокруг него. После того как он погрузился в сон, его разум, казалось, впал в спячку, осваиваясь и пытаясь приспособиться к самому себе. Пытаясь разобраться, кто он и кем является.
Кристиан просыпался лишь затем, чтобы уснуть снова. В перерывах между сном он успевал лишь заметить пустующее или чаще занятое отцом кресло возле его кровати, а пару раз видел крестного и Рема. Они даже толком не успели поговорить, прежде чем он снова засыпал.
В следующий раз его разбудил шепот:
— Почему он все время спит? – это Сириус, узнал его Крис, борясь с тяжестью морфея и едва ли в состоянии определить самого себя как личность. Кем же все-таки он был? Вопрос этот всплывал в его сознании снова и снова. Он тринадцатилетний парень, каким выглядит, или двадцатилетний мужчина, каким когда-то был? — Прошло уже две недели.
— Его сознание не готово было к такому. Этого не должно было произойти до его двадцатилетия, пока его главенствующая сущность не достигла бы прошлого уровня развития, — раздался старый голос. Кто это? Директор Дамблдор?
— Но он очнется, Альбус? – взволновано спросил его Джеймс.
— Конечно, он очнется, мой мальчик, но ему нужно время. Два сознания должны понять, что отныне они одно целое, а это очень сложно, если учесть, что одно принадлежит ребенку, а другое взрослому мужчине! Не говоря уже о разных именах и судьбах! Думаю, его теперешнее состояние это только затишье перед бурей. Когда сознание определится, оно начнет вспоминать, — ответил директор.
— А тот день? — встревожено спросила Лили.
— Думаю, его тоже… Мальчик очень силен. Он и раньше достигал уровня Тома Риддла и был сильнее меня, хоть и незначительно, но теперь, после перерождения его магия увеличилась почти вдвое, и это притом, что он физически только ребенок, а значит, магия будет со временем еще развиваться.
— А как же Предел? – спросил у него Рем.
— Мальчик мой, Предел штука такая сложная! Он же все-таки ребенок. Его душа при рождении сформировалась заново, потому что ей пришлось объединиться с самой собой.
— Значит, Предел образовался с учетом его тогдашней силы? – изумился Сириус.
— Не только той, что была, но и той которой обладала его вторая душа, – тихо ответил Дамблдор. Крис ощутил, что волшебник взял его за руку. Сухая ладонь старика показалась странной на ощупь. Казалось, что старый волшебник не просто держал его за руку, а что-то нащупывал. — Да,… я даже боюсь думать о том, какого уровня достигнет этот мальчик к совершеннолетию… Все его таланты усилились многократно, а навыки, которые он приобрел за прошлую жизнь, стали врожденными и, скорее всего, передадутся по наследству…
— О чем вы? – насторожено спросил его Рем.
— Об Анимагии, об Окклюменции и Легилименции, о его защите от Смертельного Проклятья — теперь это не просто его навыки и защита: они перетекли в его кровь, в его гены. Скорее всего, палочку для Кристиана тебе придется делать самостоятельно, Джеймс. У Олливандера не найдется палочка, превосходящая его прежнюю волшебную палочку, а раз уж даже она не выдержала…
— Наверное, вы правы. Я подумаю, как сделать так, чтобы она оказалась достаточно могущественной для него.
— Если тебе что-то понадобится, обращайся. Хагрид и я подыщем все, что тебе будет нужно. В конце концов, все мы обязаны твоему сыну миром и своими жизнями.
— Я так хотела, чтобы он рос как обычный ребенок, – тихо всхлипнула Лили, перебирая волосы сына. – А теперь он пробудился и мне даже страшно думать почему! Это Пророчество… оно еще страшнее, чем старое.
— Он справится. Он ведь Владыка Света, – пытался успокоить ее Джеймс. Выходило у него не очень. Он и сам был встревожен и напуган.
— О каком еще пророчестве вы говорите? – спросил Сириус. Даже в его голосе было слышно, что он хмурится. – Причем здесь Волдеморт?
— О пророчестве Слепой Кассандры.
— То, о котором говорила Стрекоза? – переспросил Сириус.
— Мы его нашли. Кассандра предсказала, что Крис изменит прошлое, она же предсказала, что Зло вновь поднимет голову и пробудит Владыку Света, – ответил Джеймс. – И вот Крис… можно сказать, пробудился.
— Значит, Волдеморт воскрес? И Кэрроу? Поэтому у Птенчика закровоточили все три шрама? – воскликнул Рем.
— Мертвые не воскресают, Ремус! – сурово ответил Дамблдор. Он все еще держал Криса за руку и, кажется, знал, что он их слышал. – Том Риддл умер, как и близнецы Кэрроу!
— Но как вы объясните то, что случилось с Птенчиком?! – взревел зверем Ремус.
— Есть один ритуал, – очень тихо сказала Лили. – Призыв Силы Проклятых. Для этого используется кровь Проклятого, силу которого хотят призвать. Ею чертят специальную пентаграмму из символов, читают заклинания и вся сила Проклятого вливается в душу мага. А так как при жизни Волдеморт с помощью Метки привязал себя узами магии ко всем своим Пожирателям, то ритуал призвал и все силы погибших приспешников Риддла.
— Мордред и Моргана! Хотел бы я знать, кто это, – процедил сквозь зубы Сириус.
— Кто-то из выживших Пожирателей, – уверенно сказал Рем.
Крис и сам не понимал, почему внезапно решил сказать им о своем видении. Просто ему показалось, что это будет правильным. Ему пришлось собрать все силы, чтобы выдавить из себя несколько необходимых слов.
— Это была женщина,… женщина с черными волосами,… в белой маске и в черной мантии, – хрипло проговорил он, не открывая глаз, и снова провалился в сон, уже не увидев ни тревоги, ни изумления на лицах взрослых.