Шоколадная принцесса

К утру понедельника я была рада вернуться в Школу Святой Троицы. По сравнению с домашней жизнью школа казалась отдыхом.

Скарлет заняла для меня место в столовой. Вин тоже тут был - думаю, в школе он был знаком только с нами.

- Могу поспорить, что ты счастлива избавиться от сетки! - сказала Скарлет.

- Да нет. Я уже вроде как к ней привыкла, как и к дежурству по кухне. Думаю, пора найти Арсли и вылить ему на голову очередную... Кстати, что у нас сегодня в меню?

Я посмотрела на поднос Вина. Обед состоял из чего-то белесого шарообразной формы, политого густым коричневым соусом, и еще половинки какого-то багрового комка.

- Словно День благодарения в сентябре - сообщил Вин. - Такое сложно вылить на голову парню. - Он набрал на вилку белесой массы. - Слишком плотная, она прилипнет к подносу, и он сможет увернуться.

- Да, ты, пожалуй, прав. Вместо этого я могу попробовать стрелять этой штукой из рогатки.

Я посмотрела на то место, где обычно сидел Гейбл, но его там не было.

- Да и в любом случае Арсли тут нет.

- Его не было и в классной комнате, - сообщила Скарлет. - Может быть, заболел?

- Скорее, прогуливает. Я видела его прошлой ночью, и с ним все было в порядке.- Ты его видела? - переспросила Скарлет.

- Это не то, что ты думаешь. Он хотел... - Я остановилась. Не стоило упоминать о семейном бизнесе в присутствии Вина, чей отец был неофициальным главой полиции.

- Так чего он хотел? - спросила Скарлет. И она, и Вин ждали окончания фразы.

- Простите, думала о случившемся с бабулей. Поговорить. Все, что ему было надо, - поговорить.

- Поговорить? Это не в стиле Гейбла. И о чем же он хотел поговорить?

- Скарлет, - я выразительно подняла брови, - о разрыве и прочем расскажу позже. Думаю, Вину не стоит это слушать.

Вин пожал плечами:

- Я не возражаю.

- Ну, может быть, я просто не хочу об этом говорить, - сказала я, вставая из-за стола. - Кроме того, мне надо употребить мои кругляши со Дня благодарения до того, как они остынут.

Я не видела Скарлет (чтобы она была при этом одна) до урока фехтования на следующий день.

- Так о чем ты говорила с Гейблом? - прошептала она, когда мы делали растяжку.

- Ни о чем. Он хотел шоколада. Я не могла сказать это в присутствии Вина.

- Гейбл такой идиот! - вскричала она. - Не могу представить, что он в самом деле это сделал!

- Мисс Барбер, давайте помолчим во время растяжки, - сказал мистер Жарр.

- Простите, мистер Жарр, - сказала Скарлет. - Ну, серьезно, - прошептала она мне, - он просто омерзителен. Кстати, и сегодня его тоже не было в классной комнате.

- Почему? - спросила я.

- Чтоб я знала. Возможно, он топит котят или что-нибудь в этом роде. - Она захихикала. - Почему красивые парни всегда социопаты?

- Кажется, Вин не очень похож на социопата, - ответила я, не подумав.

- Неужели? Значит, ты считаешь, что он симпатичный? Наконец-то ты сказала это вслух!

Я покачала головой. Скарлет была неисправима.

- Признание - первый шаг, Анни.

Известие о том, что Гейбл оказался в больнице, застало меня на уроке криминалистики.

Чай Пинтер, которая всегда все обо всех знала, специально подошла к моему столу, чтобы рассказать эту новость.

- Ты слышала о Гейбле? - спросила она.

Я отрицательно покачала головой, и, конечно, она с радостью мне все рассказала.

- Ну, похоже, он заболел утром в понедельник, но его родители не думали, что это что-то серьезное. Они предложили ему остаться дома. А потом он, ну, понимаешь, блевал весь вторник, но они все еще думали, что это желудок или что там еще. А когда ночью со вторника на среду его продолжало рвать, они наконец-то отправили его в больницу. И он все еще там! Райан Дженкинс даже слышал, что ему делали операцию!

Чай явно была в восторге от того, что одного из ее одноклассников, возможно, оперировали.

- Но я не думаю, что это правда. Ты ведь знаешь, что люди склонны делать из мухи слона.

Я это знала.

- Я подумала, что ты должна знать больше, чем я, насчет состояния Гейбла, так как вы долго встречались. Но, похоже, ты ничего не знаешь, - сказала она весело.

Доктор Лау хлопнула в ладоши, начался урок, и Чай вернулась на свое место.

Часть лекции была посвящена тому, как болезни различными способами влияют на разложение тела, но я слушала невнимательно. Нет, я не волновалась насчет Гейбла, но новость меня поразила. И я не могла не думать о том, была ли я последним человеком, кто видел его в воскресенье вечером. А если это в самом деле так, то, возможно, это совпадение приведет к проблемам в будущем или даже сегодня. Возможно, я была параноиком, но... Жизнь научила меня, что умные люди всегда ждут худшего. Но если это правда, пора было составлять план действий. Тут Вин прошептал:

- С тобой все в порядке?

Я утвердительно кивнула, но все было далеко не в порядке. Прямо сейчас мне было необходимо пойти и позвонить мистеру Киплингу. Однако не стоило, чтобы окружающие видели, как я убегаю из класса для звонка адвокату. Так что я продолжала сидеть на своем месте, обхватив руками колено, смотрела на доктора Лау и не слышала ни единого ее слова.

Вин снова прошептал:

- Я могу чем-нибудь помочь?

Я раздраженно помотала головой. Что он мог сделать? Мне нужны были тишина и время.

Как только прозвенел звонок, я направилась к телефонам-автоматам, которые находились напротив канцелярии. Нужно было позвонить бабушке и мистеру Киплингу. Я двигалась очень быстро, но старалась не бежать.

Но дойти до них я не успела; кто-то положил мне руку на плечо. Это была директор.

- Аня, - сказала она, - этим людям надо поговорить с тобой.

Обернувшись, я без особого удивления увидела, что за ее спиной стоят несколько полицейских. Они не носили форму - детективы в штатском, думаю, - но я ощущала исходящую от них ауру представителей закона.

- Директор, как много времени это займет? Мне нужно успеть на контрольную по английской литературе, будет «Беовульф».

В отдалении стояли мои одноклассники и с любопытством пялились на меня. Я старалась не обращать на них внимания. Мне нужно было сосредоточиться.

- Не беспокойся, я прослежу, чтобы ты смогла наверстать упущенное, - сказала она, переместив руку мне на спину. - Офицеры, давайте проведем беседу в более частной обстановке.

Во время короткой дороги в кабинет я обдумывала, не воспользоваться ли мне правом отказаться отвечать на вопросы без адвоката. Я бы чувствовала себя лучше, будь мистер Киплинг в комнате, но в то же время я знала, что требование его присутствия произведет негативное впечатление, и они могут решить провести мой допрос в полицейском участке (хотя вызов адвоката был моим правом). Так будет только хуже. «Успокойся, Аня, - сказала я себе. - Давай подождем и посмотрим, что будет».

В кабинете директора было трое детективов - двое мужчин и женщина лет тридцати с короткими вьющимися волосами. (Несмотря на мое затруднительное положение, я не могла не подумать, что ей стоило бы воспользоваться парой талонов на средства для волос.) Она представилась как детектив Фраппе. Двое мужчин выглядели почти одинаково - прически «ежиком», одутловатые лица, только у одного был красный галстук (детектив Кранфорд), а у другого - черный (детектив Джонс).

Похоже, детектив Фраппе была тут главной: говорила большей частью она.

- Аня, ты бы нам очень помогла, если бы ответила на пару вопросов.

Я кивнула.

- Полагаю, ты уже слышала о Гейбле Арсли.

Я тщательно обдумала ответ.

- Только слухи. Единственное, что я знаю точно: он отсутствовал в школе.

- Он в больнице, - сказала Фраппе. - Он очень болен, даже может умереть. Поэтому для нас очень важно, чтобы ты рассказала нам все, что знаешь.

Я кивнула и сказала:

- Могу я задать вопрос?

Фраппе обменялась взглядами с Кранфордом, он медленно наклонил голову в ответ, так что, может быть, главным был все-таки он.

- Почему бы и нет, - сказала Фраппе.

- Что с ним случилось?

Фраппе еще раз посмотрела на Кранфорда, и он снова кивнул.

- Гейбл Арсли был отравлен.

- Ох, бедный Гейбл, господи. - Я покачала головой. - Прошу прощения, директор, это так ужасно.

- И что ты чувствуешь по этому поводу? - спросила Фраппе.

Я подумала, что покачивание головы, употребление имени Божьего всуе и слова «это так ужасно» достаточно ясно выразили мое отношение, но...

- Конечно, это очень грустно. До недавнего времени он был моим парнем.

- Да, директор нам это уже рассказала. Поэтому мы и хотели поговорить именно с тобой, Аня.

- Да.

- Он с тобой порвал?

Джонс записывал всю беседу на диктофон (если я не упоминала об этом раньше). Мне не хотелось, чтобы на пленке было зафиксировано, будто мы расстались по инициативе Гейбла.

- Нет, - сказала я.

- Ты порвала с ним?

- Можно сказать, что решение было обоюдным.

- Можешь рассказать подробнее?

Я покачала головой:

- Это вроде как личное.

- Нам важно это знать, Аня.

- Я не хочу говорить об этом в присутствии директора. - Я взглянула на нее. - Это неприятная история, и я смущаюсь.

- Продолжай, Аня, - сказала директор. - Я не буду тебя осуждать.

- Хорошо.

Я видела, к чему они клонят, и решила, что так как у меня нет достаточно информации об отравлении Гейбла и о том, собираются ли они обвинить меня, врать или скрывать правду было бы глупо.

- Гейбл хотел со мной переспать, и когда я сказала «нет», он все равно продолжал настаивать. Единственное, что остановило его, это что мой брат вошел в комнату.

Кранфорд наклонился к Фраппе и что-то прошептал ей на ухо. Кажется, я разглядела, как его губы выговаривают слово «мотив». Округлое «мо», появился язык на «ти» и быстро исчез на «в». «Мотив». Ха, конечно, у меня был мотив.

- Можно сказать, что ты была очень зла на Гейбла? - на этот раз заговорил сам Кранфорд.

- Да, но не потому, что он захотел со мной переспать. Я злилась, потому что он всем врал о том, что произошло, за это я и вывалила ему лазанью на голову. Думаю, вы об этом уже слышали, но если нет, директор будет рада просветить вас. - Я сделала паузу. - Давайте сразу определимся, детективы. Я не травила Гейбла. И если вы хотите спросить меня о чем-либо еще, вам придется задавать мне вопросы в присутствии моего адвоката. Возможно, вы знаете, кем был мой отец, но моя мать была полицейским, и я знаю свои права. - Тут я встала. - Директор, могу ли я сейчас идти на урок?

В коридоре было пусто, но я не была уверена, что за мной не следят. Я сделала вид, что иду на урок английской литературы, но прошла мимо двери и вышла наружу, на школьный двор. Погода наконец-то стала похожа на осеннюю. В более обычных обстоятельствах это могло бы меня порадовать.

Я пересекла двор и вошла в церковь, а оттуда прошла в кабинет секретаря. Он был пуст, как я и предполагала, - секретаря на прошлой неделе уволили. Я взяла телефонную трубку, ввела код, который выводил на городскую линию (даже не спрашивайте, как я его узнала) и набрала номер дома. Ответил Лео.

- Ты один?

- Да, и у меня все еще болит голова, - ответил он.

- Имоджин здесь?

- Нет.

- Бабуля проснулась?

- Нет. Что случилось? У тебя странный голос.

- Послушай, Лео, к нам в дом очень скоро могут заявиться люди. Я не хочу, чтобы ты пугался.

Лео ничего не сказал.

- Лео, я не могу видеть, как ты киваешь, мы же говорим по телефону.

- Я не буду пугаться, - сказал он.

- Мне надо попросить тебя сделать кое-что очень важное, - продолжала я. - Но ты не должен никому говорить об этом, особенно тем людям, что придут к нам домой.

- Хорошо, - сказал Лео, но как-то не слишком убедительно.

- Возьми шоколад из шкафа бабушки и брось его в установку для сжигания отходов.

- Но, Анни!

- Это очень важно, Лео. У нас из-за него могут быть неприятности.

- Неприятности? Я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности.

- Их и не будет. И не забудь нажать на кнопку запуска. И проследи, чтобы бабушка не видела, что ты делаешь.

- Думаю, я смогу это сделать.

- Послушай, Лео. Возможно, я буду дома очень поздно. Если это произойдет, позвони мистеру Киплингу. Он знает, что делать.

- Ты пугаешь меня, Анни.

- Прости, я объясню все позже, - сказала я. - Я люблю тебя.

Я скрестила пальцы на удачу, чтобы Лео успел избавиться от шоколада до того, как появятся копы.

Потом я позвонила мистеру Киплингу.

- Копы пришли сегодня в школу. Кто-то отравил моего бывшего парня, и они думают, что это я, - сказала я, как только он подошел к телефону.

После короткой паузы он сказал:

- Ты все еще в Школе Святой Троицы?

- Да.

- Я прямо сейчас поеду к тебе. Держись, Аня. Мы разберемся с этим.

И в этот момент дверь в офис секретаря открылась.

- Мы нашли ее! - закричал детектив Джонс. - Она звонит по телефону!

Затем он повернулся ко мне:

- Нам нужно забрать тебя в участок для дальнейшего допроса. Твой парень только что впал в кому. Врачи думают, что он может умереть.

- Бывший парень, - тихо сказала я.

- Аня? Ты все еще у телефона? - спросил мистер Киплинг.

- Да, мистер Киплинг, - ответила я. - Не могли бы вы встретиться со мной не в школе, а в участке?

Меня никогда не пугал вид полицейского участка, и я не особенно волновалась, очутившись там в качестве задержанной. Хоть я и выросла в окружении преступников, меня еще никогда не обвиняли в преступлении.

Копы ввели меня в комнату, где одна из стен была зеркальной, и я предположила, что за мной наблюдают из-за стены. На потолке светила флуоресцентная лампа, а обогреватель, казалось, был включен всегда, вне зависимости от погоды. Полицейские сели по одну сторону стола, а я по другую. С их стороны на столе стоял кувшин воды; мне питье не полагалось. У них были стулья с обивкой, а у меня - складной стул из голого металла. Очевидно, замысел комнаты был в том, чтобы заставить обвиняемого (то есть меня) почувствовать себя некомфортно. Жалкая попыткаДетективы были те же самые, что и в школе - Фраппе и Джонс, только Кранфорд вышел. Как и раньше, большей частью говорила Фраппе.

- Мисс Баланчина, - начала она, - когда вы в последний раз видели Гейбла Арсли?

- Я не стану отвечать на ваши вопросы, пока не прибудет мой поверенный, мистер Киплинг. Он должен быть здесь через...

И в этот момент в дверь комнаты допросов вошел сам мистер Киплинг. Он был абсолютно лысым, низеньким и немного полноватым, но у него были добрейшие (хоть и слегка навыкате) голубые глаза. От него пахло потом, он задыхался, и я никогда еще не была так рада его видеть.

- Прости, я опоздал, - прошептал он. - Машина попала в пробку, так что мне пришлось бежать.

Он обернулся к двоим детективам:

- Разве так уж необходимо было тащить шестнадцатилетнюю девушку, у которой за душой ни единого ареста, в полицейский участок? Лично мне это кажется несколько чрезмерным, как и температура в комнате!

- Сэр, проходит расследование покушения на жизнь, и обращение с мисс Баланчиной было соответствующим, - сказала Фраппе.

- Спорный вопрос, - ответил мистер Киплинг. - Допрос несовершеннолетней в школе без опекуна или поверенного кажется мне очень сомнительным. Лично я не могу не задаться вопросом, почему полицейское управление Нью-Йорка настаивает, что мальчишка с расстройством желудка - жертва попытки умышленного убийства.

- Мальчик в коме и может умереть, мистер Киплинг. Я бы хотела продолжить расспрашивать мисс Баланчину, так как время играет большую роль, - сказала Фраппе.

Мистер Киплинг кивнул.

- Мисс Баланчина, когда вы в последний раз видели Гейбла Арсли?

- В воскресенье вечером. Он зашел ко мне домой.

- Зачем?

- Он сказал, что чувствует себя неловко после того, что произошло между нами, и хочет, чтобы мы оставались друзьями.

- Что-нибудь еще? - спросила она. - Была ли у его прихода иная причина?

Я понимала, к чему она клонит.

Шоколад. Всегда шоколад.

Я велела Лео уничтожить его, так как хранение шоколада было незаконным, и я не хотела, чтобы у моей семьи были проблемы, если копы вздумают обыскать мой дом. Но что, если полицейские думают, что я отравила Гейбла при помощи шоколада? В таком случае просьба брату могла выглядеть как попытка уничтожить улики. Мне надо было подумать об этом раньше. Мне надо было хорошенько все обдумать, вот только времени не было - все происходило слишком быстро.

В мою защиту можно сказать, что Гейбл вовсе не был пай-мальчиком. Он был богатеньким обжорой и активным потребителем контрабандных товаров. Кто знает, во что он себя втравил? Кроме того, у меня не было причин сомневаться в качестве шоколада Баланчиных. Хотя всю мою жизнь шоколад был запрещен, я никогда не думала, что он может быть отравлен. Папа всегда так бдительно следил за контролем качества... но все-таки папа не управлял шоколадной фабрикой уже очень долгое время.

- Мисс Баланчина, - повторила Фраппе.

Все, что оставалось сейчас, - быть честной.

- Да, была и другая причина. Гейбл хотел знать, есть ли у меня шоколад.

- И он был?

- Да, - сказала я.

Фраппе что-то прошептала Джонсу.

Мистер Киплинг сказал:

- Перед тем как вы двое начнете бурно радоваться, я хочу напомнить, что семья Баланчиных традиционно связана с импортом и экспортом шоколада. Они производят линию шоколада под названием «Особый Баланчина», которая продается в России и Европе, где шоколад не находится под запретом. Естественно, что часть продукции иногда оказывается здесь, так что я не нахожу ничего необычного в том, что в доме у мисс Баланчиной был шоколад.

- Человек, которому она дала этот шоколад, отравился, - заметил Джонс.

- О, вы тоже умеете говорить? - сказал мистер Киплинг. - Даже если мистер Арсли и был отравлен, какие доказательства, что источником яда был именно шоколад? Яд мог попасть в его организм и другими путями.

Фраппе улыбнулась и сказала:

- Вообще-то мы со стопроцентной уверенностью можем утверждать, что отравлен был именно шоколад. Когда мисс Баланчина решила отравить Арсли, она дала ему две плитки шоколада.

- Ваша девочка действовала наверняка, - сказал Джонс.

- Она дала ему две плитки шоколада, но мистер Арсли съел только одну, - продолжила Фраппе. - Его мать нашла вторую плитку в его комнате и немедленно послала ее в лабораторию, где обнаружили, что плитка содержит большое количество фретоксина.

- Ты знаешь, как фретоксин действует на человека, Аня? - спросил Джонс. - Все начинается со слабых болей в желудке. Человека даже не тошнит.

- Бедный мальчик, наверное, подумал, что у него грипп, - вставила Фраппе.

- Но потом отравление начинает прогрессировать, - продолжал Джонс. - А если отложить лечение надолго, в желудке и кишечнике появляются язвы. Печень и селезенка перестают работать, отказывают и другие органы. Тем временем по всей коже вылезают волдыри. В конце концов организм больше не может этого выдерживать; у человека случается сердечный приступ либо начинается сепсис от множества инфекций, которые бушуют в теле. Фретоксин вызывает полный отказ работы всех органов, и, что самое грустное, человеку уже все равно. Он может только молиться, чтобы все это наконец закончилось.

- Чтобы сотворить такое с человеком, надо действительно его ненавидеть, - сказала Фраппе.

- Так ненавидеть, как ты ненавидишь Гейбла Арсли, - закончил Джонс.

- Я не знаю, как фретоксин попал в шоколад! Я бы никогда не отравила Гейбла! - закричала я. Однако в глубине души я понимала, что крики бесполезны. Эту проблему не решить сегодня.

После этого они взяли отпечатки моих пальцев, сделали фотографии и заперли меня на ночь в одиночной камере. На следующий день судья по делам несовершеннолетних должен был решить, куда меня поместить в ожидании суда по делу о покушении на жизнь Гейбла и по менее серьезному делу - о хранении незаконных веществ. Мистер Киплинг думал, что они, вероятно, отошлют меня домой с жучком, вживленным в плечо, так как у меня прежде не было задержаний.

- Возможно, тебе стоит остаться у меня и Кейши на некоторое время, если судья подумает, что бабушка не сможет проследить за тобой, - сказал мистер Киплинг. Кейшей звали его жену.

- Она не будет возражать?

- Нет, ей бы это понравилось. Она порой ужасно скучает по нашей дочери. Так что держись, Аня, - мистер Киплинг говорил это, стоя у решетки камеры. - Я все улажу, обещаю.

Я кивнула, но он меня не убедил.

- Вы должны знать, - прошептала я, - что это Джекс Пирожков дал мне этот отравленный шоколад.

Мистер Киплинг обещал в этом разобраться.

- Давай подождем и не будем говорить полиции о Пирожкове до тех пор, пока у нас не будет больше информации. Они уверены, что ты преступница, так что надо быть осторожными. Мы не должны невольно дать им оружие в руки.- Я также велела Лео уничтожить остатки шоколада, - продолжала шептать я. - Это было глупо. Я действовала не подумав. Я беспокоилась, что они будут обыскивать дом и найдут контрабанду.

Мистер Киплинг кивнул.

- Я знаю, Лео звонил мне. Полиция как раз постучала в дверь, когда Лео пытался залезть в шкаф Галины. Он бы не успел это сделать.

- Хорошо, - сказала я. - Я рада, что не сделала своего брата соучастником чего бы то ни было.

Мой голос прервался на слове «соучастник», в горле возник комок - было похоже, что сейчас польются слезы. Но все же я не позволила себе плакать.

- Не волнуйся, Аня, - сказал мистер Киплинг. - Проблема непременно будет решена. Я уверен, что всему этому есть логическое объяснение.

Я внимательно посмотрела на него. Лицо мистера Киплинга было очень бледным, с зеленоватым отливом, а глаза сильно покраснели.

- Вы хорошо себя чувствуете?

- Всего лишь немного устал. Сегодня был трудный день. Не волнуйся обо мне. Я хочу, чтобы ты хорошо выспалась, по крайней мере, настолько хорошо, насколько это возможно в полицейском участке.

Он указал на металлическую кровать с тонким, как бумага, матрацем, покрытую колючим шерстяным одеялом.

- Подушка не выглядит так уж плохо, - заметила я. И в самом деле, она была на удивление пухлой.

- Узнаю мою девочку, - сказал адвокат. Он просунул руку сквозь прутья и погладил меня указательным пальцем по щеке. - Увидимся завтра, Анни, в суде. Я останусь в твоей квартире, чтобы убедиться, что у Лео, Нетти и Галины есть все необходимое.

Полицейские забыли забрать мою цепочку с крестом из платины и золота. Я расстегнула ее и вручила мистеру Киплингу; она принадлежала моей матери, и мне не хотелось, чтобы она потерялась или ее украли.

- Для сохранности, - сказала я.

- Я принесу ее тебе завтра утром, - пообещал он.

- Спасибо, мистер Киплинг. Спасибо вам за все.

Под «всем» я подразумевала то, что он даже не спросил, была ли я виновна. Он был уверен, что нет. Он всегда думал обо мне самое лучшее (возможно, в этом и заключалась его работа).

- Всегда пожалуйста, Аня, - сказал он, уходя.

А потом я осталась одна.

Так странно было остаться в одиночестве. Дома всегда был кто-то, кому требовались моя помощь или мое внимание. Мне бы даже понравилось чувство одиночества, не будь я в тюремной камере.

На следующее утро полицейский отвел меня в суд. Даже несмотря на то, что я не знала, что меня ждет, я определенно была рада выбраться из камеры. Светило солнце, и я была полна оптимизма. Возможно, мистер Киплинг был прав, всему произошедшему есть разумное объяснение и я всего лишь немного отдохну от школы. Возможно, худшее, что со мной случится, - большая работа по наверстыванию пропущенного в школе.

Когда я прибыла в суд, мистера Киплинга еще не было. Я не волновалась, хотя он обычно появлялся рано.

Фраппе была в зале суда вместе с какой-то другой женщиной; я решила, что это обвинитель. В 9.01 судья вошла в зал.

- Мисс Баланчина?

Она посмотрела на меня, и я утвердительно кивнула.

- Вы знаете, где ваш поверенный?

- Мистер Киплинг сказал, что он встретит меня здесь. Может быть, он попал в пробку? - предположила я.

- А ваш опекун здесь? - спросила судья. - Я знаю, что ваши родители умерли. Возможно, ваш опекун позвонит адвокату?

Я рассказала ей, что мой опекун - бабушка и что она прикована к постели.

- Печально, - сказала судья. - Я бы предложила начать без поверенного, но так как вы несовершеннолетняя, я предпочту этого не делать. Возможно, следует отложить заседание?

И в этот момент какой-то одетый в строгий костюм парень, по виду чуть старше меня, вошел в зал суда.

- Простите, что опоздал, ваша честь. Я коллега мистера Киплинга. У него случился сердечный приступ, и он не сможет сегодня прийти в суд. Я буду представлять интересы мисс Баланчиной. Меня зовут Саймон Грин.

Он подошел к столу и протянул мне руку.

- Не беспокойся, - прошептал он. - Все будет в порядке. Я не так юн, как выгляжу, и знаю о преступном мире больше, чем когда-либо знал мистер Киплинг.

- С ним все будет в порядке? - спросила я.

- Пока ничего не известно.

- Мисс Баланчина, - спросила судья, - довольны ли вы назначением? Или стоит отложить заседание?

Я обдумала вопрос. По правде говоря, я была совершенно недовольна назначением, но идея отложить заседание совсем не привлекала меня: мне не хотелось провести еще одну ночь в тюрьме или в еще более неприятном месте. Если заседание будет отложено, они, конечно, не пошлют меня на остров Рикерс, но вполне вероятно, что отправят в колонию для несовершеннолетних до тех пор, пока все не выяснится. А помогать Нетти, Лео и бабуле из колонии было бы непросто.

- Я согласна на мистера Грина, - сказала я.

- Хорошо, - сказала судья.

Обвинитель предоставила улики, которые у них были против меня, и судья много раз кивала, как и Саймон Грин. Она закончила свою речь рекомендациями, что делать со мной дальше:

- Мисс Баланчину следует послать в центр «Свобода», где бы она ожидала суда.

Я ждала, что мистер Грин начнет протестовать, но он промолчал.

- Подобная мера кажется мне несколько чрезмерной, - сказала судья. - Девушку еще не признали виновной.

- В обычном случае я бы согласилась с вами, - сказала обвинитель. - Но вы должны принять во внимание тяжесть преступления и то, что жертва может умереть. Также в истории семьи зафиксированы случаи криминального поведения (я начинала ненавидеть эту женщину). Это значит, что она может сбежать, выйдя на поруки.

Я подтолкнула Грина:

- Разве ты ничего не скажешь?

- Мы сейчас слушаем, - прошептал он. - Я скажу больше после того, как услышу все.

Обвинитель продолжала:

- Я уверена, что вы знаете, что ее отец, Леонид Баланчин, был известным преступником, что, возможно, означает, что Аня Баланчина очень хорошо связана...

- Простите меня, Ваша честь, - сказала я.

Судья взглянула на меня, словно пыталась решить, стоит или нет подвергать меня взысканию за нарушение.

- Да? - наконец сказала она.

- Я не понимаю, почему занятия моей семьи имеют отношение ко мне. До сих пор меня ни в чем не обвиняли. Если меня пошлют в центр «Свобода», это приведет к большим сложностям.

- Вы имеете в виду, что вы пропустите школу?

- Нет. - Я сделала паузу. - Я несу ответственность за свою сестру. Моя бабушка больна, и состояние здоровья моего брата... (какое бы тут подобрать слово?) требует внимания- Мне жаль это слышать, - сказала судья.

- Мисс Баланчина описывает как раз то, что я и собиралась сказать, - встряла обвинитель. - Больная бабушка - единственный опекун девушки. Если вы позволите Ане Баланчиной вернуться домой, похоже, ее будет некому контролировать.

Судья посмотрела сначала на меня, потом на Саймона Грина и спросила его:

- Можете ли вы описать обстановку в ее доме?

- Хм, простите... я только сегодня получил это дело, и... и... - Он запнулся. - Я специалист в уголовном праве, а не в семейном.

- Ну что же, мне потребуется больше времени, чтобы подумать и найти кого-нибудь, кто действительно разбирается в ситуации, - сказала судья. - В настоящее время я собираюсь отправить мисс Баланчину в центр «Свобода». Не беспокойтесь, мисс Баланчина, это продлится лишь до тех пор, пока мы не выясним всех обстоятельств. Встретимся тут через неделю.

Судья ударила молоточком, и затем мы должны были покинуть зал суда.

Я села на мраморную скамью у входа и попыталась собраться с мыслями и продумать, что мне делать. Я слышала, как обвинитель говорила о том, что мне следует предоставить транспорт до «Свободы».

- Мне очень жаль, Аня, - сказал мне Грин. - Я бы очень хотел, чтобы у меня было больше времени для подготовки.

В какой-то мере в случившемся была и моя вина. Если бы только я промолчала о том, что мне надо заботиться о бабуле, Нетти и Лео! Рассказав о своей ситуации, я только все испортила. В свою защиту могу сказать, что непохоже, будто Саймон Грин собирался предпринять хоть какие-то действия. Кому-то надо было что-то сказать.

- Аня, - повторил он, - мне очень жаль.

- Сейчас нет времени на сожаления, - сказала я. - Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, позвонил кое-кому. У мистера Киплинга должны быть номера. Во-первых, женщине по имени Имоджин Гудфеллоу. Она сиделка моей бабушки. Позвони ей и скажи, что ей надо будет остаться в квартире на весь день. Скажи ей, что мы заплатим ей за работу во внеурочное время в полтора раза больше.

Саймон Грин кивнул.

- Разве тебе не надо это записать? - спросила я. Я ни капли не доверяла этому человеку.

- Я уже записываю, - ответил он, доставая устройство из кармана. - Пожалуйста, продолжай.

Папе не понравилось бы то, что его разговоры записывают, но у меня не было времени волноваться еще и об этом.

- Скарлет Барбер ходит в школу со мной и с моей сестрой. Скажи ей, что ей надо будет провожать Нетти в школу и забирать ее оттуда.

- Да, - сказал он.

- Наконец, мне нужно, чтобы ты позвонил Лео. Скажи ему, что я не хочу, чтобы он работал в Бассейне, потому что мне нужно, чтобы он присматривал за домом. Я не думаю, что он будет спорить, но если вдруг, скажи ему... - Я увидела, что обвинитель и социальный работник направляются ко мне, и потеряла нить рассуждений. Времени оставалось очень мало.

- Да?

- Не знаю, что сказать ему. Скажи что-нибудь, что имело бы смысл.

- Думаю, что смогу найти нужные слова, - сказал Грин.

Социальный работник подошла ко мне.

- Меня зовут мисс Кобравик, - сказала она. - Я отвезу тебя в центр «Свобода».

- Хорошее имя для тюрьмы, - сказала я полушутя.

- Это не тюрьма, а просто место для детей, которые попали в неприятности, - таких детей, как ты.

Миссис Кобравик явно была чрезмерно серьезной особой.

- Да, конечно, - сказала я. Тюрьма - это то место, куда я попаду, если они решат обращаться со мной, как со взрослой, и если я не избавлюсь от обвинения в отравлении Гейбла. Я кивнула Грину: - От тебя ждать вестей?

- Да, - уверил он меня, - я приду к тебе на выходных.

Я смотрела, как он уходит.

- Мистер Грин! - позвала я.

Он обернулся.

- Пожалуйста, передайте мистеру Киплингу мои пожелания скорейшего выздоровления!

И вот тут это случилось. Голос мой прервался на слове «выздоровления», и я начала плакать. Я бы ни за что этого не сделала, но мысль о мистере Киплинге в больнице заставила меня ощутить себя такой одинокой, как никогда в жизни.

- Тише, тише, - говорила миссис Кобравик, - в «Свободе» не так уж плохо.

- Это не... - начала было я, но потом передумала. В конце концов, никто из знакомых мне людей не видел моей слабости.

- Я всегда считала, что самые тяжелые дети проливают больше всего слез, - прокомментировала миссис Кобравик.

Пусть думает что хочет. Папа всегда говорил, что объяснять стоит только тем людям, которые что-то значат для тебя.

***

Простите пожалуйста за то что не было проды, были проблемы в школе.. Сегодня будет ещё одна глава если не поленюсь. Простите ещё раз