14
Завтрак, точнее обед, проходил «в теплой, дружественной обстановке». Вонхо хлопотал вокруг Чимина, как ревнивая жена, отваживая Дженни, подливая «Чиминке» зеленый суп и подкладывая вареную морковь. Девушку воротило от одного вида этих кушаний, но жених парой взглядов и слов объяснил свою позицию: раз у тебя есть Чон, у меня будет Вонхо.
- Терпение – добродетель! – твердила про себя девушка, нарезая ломтями остатки пирога.
Чон некоторое время присматривался к цирку под названием «семейный обед», а потом принялся ухаживать за Дженни, словно передразнивая Вонхо. Когда блондинчик подкладывал Чимину кусок, Чон мягко перехватывал ладонь девушки, целовал и просил еще пирога или сыра. Стоило Вонхо прикоснуться к Чимину, и Чон тут же касался Дженни. В конце концов девушка ощутила себя готовой на убийство и в это время, спасая всех, раздался звонок ее телефона:
- Да, мам, - девушка нервно нажала «прием».
- Дженни, мы с папой решили заглянуть к вам вместе с Лисой, там для свадебных столов приготовили варианты украшений...
- Мам, - Дженни заметалась взглядом по кухне, судорожно придумывая отмазку, но голос в трубке спокойно потребовал:
- Ворота открывайте, мы уже тут.
Делать было нечего. Чимин пошел открывать ворота, Дженни полезла в холодильник за вредной едой для гостей, Чон просто вышел в холл, чтобы встретить родичей и в суете встречи Вонхо куда-то пропал, за что все обитатели дома были ему несказанно благодарны.
Встречать вышли к воротам. Мама и сестра выпорхнули из папиной машины, расцеловались с Дженни, Чимином и Чоном, позволили всех за цветущий вид и потребовали чаю и бутербродов с дороги. Пришлось вести гостей в столовую, но родительница сразу отмахнулась:
- Дженни, не глупи, у вас такая уютная кухня! – и первая потянула дочерей в широкую арку, прикрытую витражной дверью.
Чай, кофе, бутерброды, как только тарелки наполнились снедью, мужчины малодушно сбежали от дамского коллектива в курительную, а Дженни осталась на растерзание любимым и любящим родственницам.
- Дженни, - мама сделала рукой жест, выдающий ее волнение, - ты уверена, что Чон не стеснит тебя? Все же вам с Чимином нужно обжиться, привыкнуть друг к другу...
Девушка чуть не фыркнула в ответ:
- Мааам, - она лукаво улыбнулась и стрельнула глазами в чопорную старшую сестрицу: если ты думаешь, что мы круглосуточно осваиваем «Камасутру» на всех предметах мебели, вспомни, что Чимин принимает должность исполнительного директора холдинга, а у меня сейчас практика. Вечерами мы способны разве что кофе пить, через трубочку!
Лиса слегка наморщила породистый нос, выражая свое неодобрение:
- И все же я не понимаю, почему Чон не мог остановиться у нас. В конце концов наш дом даже больше вашего, и расположен ближе к городу!
Дженни тоже наморщила нос, стиснула сестру в объятиях и проговорила ей в ухо:
- Потому что четыре вида вилок и пять видов ножей не входят в его понятие «неформальный отдых»!
- Ладно-ладно, я поняла! – сестра сдалась на удивление быстро, но тут же отомстила, вспомнив про каталоги. Она вынула из сумки пачку талмудов и вручила их Дженни со словами: - Тебе прислали образцы украшений для столов, розетки для гостей, жениха и свидетелей.
Закатив глаза Дженни углубилась в глянцевые фото, любуясь изящными формами и цветовыми сочетаниями.
В курительной шел свой разговор. Отец Дженни расспрашивал Чимина о делах, уточнял списки согласований и документов, а заодно потихонечку выяснял, не собрался ли родственник супруги наконец покончить с кочевой жизнью и осесть в родном городе. Чон вяло отбивался от поползновений дяди, но с интересом прислушивался к словам Чимина. В итоге все трое увлеченно пытались убедить друг друга и отчаянно сопротивлялись убеждению.
Когда смеющиеся дамы позвали мужчин испытать баню, Чон окончательно уверился в том, что Чимин неравнодушен к Дженни, но почему-то тщательно скрывает свои чувства.
Девушка надела красивый синий купальник, подчеркивающий ее хрупкость и безупречную красоту. Лиса привезла с собой сплошной костюм белого цвета, превращающий ее спортивное тело в подобие греческой статуи. Посмеивающаяся мама красавиц-дочерей отыскала в машине темно-красное переплетение эластичных лент, пошутив на счет праздничной упаковки.
Мужчины одобрительно хмыкнули, увидев дам, а затем быстро скрылись в предбаннике. Женщины переглянулись и засмеялись:
- Слабаки! – выразила общее мнение мама, - испугались, что плавки не удержат их интерес.
Лиса в ответ сердито фыркнула, она не одобряла столь откровенных высказываний родительницы, а Дженни наоборот хихикнула. Ей было немного жаль, что Чимин промолчал.
Парились раздельно. Банька была небольшая, но выстроена с соблюдением всех правил сохранения тепла, поэтому в первый жар отправились мужчины, полируя хорошее настроение безалкогольным пивом и квасом. Ночевать родители Дженни не собирались, но весело провести время никто не мешал.
Дамы отправились во вторую очередь и Дженни снова заметила, что душевное равновесие сестры нарушено. После бани Лиса против обыкновения не вспомнила про крем и чистую одежду, молча вышла в беседку в одном купальнике, выпила рюмку водки, и не стесняясь мамы закурила тонкую дамскую пахитосу. Присев рядышком, девушка толкнула сестру плечом:
- Эй, что случилось?
- Ничего, - сестра затянулась, и стряхнула пепел прямо на траву, - достало все и только!
- Поделись!
Последние два или три года сестры виделись гораздо реже, зато мнение друг друга ценили даже больше.
- Дилан, он хочет развода, - просто сказала Лиса, снова затягиваясь горьким дымом.
- У него есть причина, или так лучше для дела? – уточнила Дженни.
Она супруга сестры недолюбливала давно. Знала, что женился только ради объединения капиталов, знала, что пользовался связями жены, ее умениями безупречно вести дом, принимать гостей и организовывать всевозможные переговоры и встречи. Все это не считалось бы предосудительным, если бы зять уважал Лису. Даже в кругу родственников и друзей он умудрялся брякнуть что-то типа:
- Ах, Лисичка, чудный прием, жаль крабов привезти не успели! – и тем сводил на нет душевное равновесие жены в один миг.
Еще хуже стало, когда Лиса создала собственную фирму организующую банкеты, съезды и корпоративы. Теперь к пренебрежению добавилась ревность, и мелкие гадости. До Дженни доходила лишь десятая часть слухов, но даже этого хватало, чтобы желать зятю неделю бурного отравления или хотя бы болезненного падения «с высоты собственного роста».
- Причине восемнадцать, у нее толстая жопа и пятый месяц беременности, - без эмоций ответила Лиса.
Дженни прикусила губу – у Лисы не было детей, хотя врачи не могли найти причину и беременность любовницы мужа выбивала ее из колеи, сильнее, чем сам факт измены.
- Что ж, все складывается просто отлично! – внезапно заявила Дженни, и вызвала удивленное оживление сестры. – Виновник развода он, значит согласно контракту, выплатит компенсацию с процентами. Деловая репутация ему еще дорога, и от своей фирмы он отказываться не захочет, твой бизнес останется при тебе, а с остальным поможет Чон... Лиса попыталась возразить, но младшая сестра сразу перехватила инициативу:
- И не спорь! Я сейчас его позову и обрисую ситуацию. Он сам тебя в обиду не даст!
Под бешеным напором младшей сестры старшая дрогнула и опустила ресницы. Она думала, что никто-никто на свете не знает ее самый большой секрет. Лиса любила Чона, любила с того самого момента, как увидела двенадцать лет назад. Но ее контракт был уже подписан, на руке красовалось обручальное кольцо и ее представление о «правильном» не включали в себя роман и побег из под венца с парнем, моложе ее на пять лет. А Дженни знала. Что укроется от подростка? Именно поэтому Чон не принимал предложения Кима-старшего остаться в родном городе и возглавить филиал. И по той же причине он приезжал каждые два-три года, когда силы и терпение иссякали, а жизнь вдали от чеканного профиля Лиса становилась совершенно невыносимой.
На фото Лиса.👆