Расплата

        Легкое волнение, как россыпь бриллиантов, искрилось на поверхности ее кожи, отдаваясь едва заметным покалыванием на кончиках пальцев, сжимающих изящный бокал с искрящимся шампанским. Шёлковое платье жемчужного цвета, словно лунный свет, струилось по ее изгибам, приятно холодя ее разгоряченную кожу. Трепетный шепот восхищения и предвкушения гулял по просторной гостиной, наполняя воздух ароматом дорогих духов и обещанием праздника. Черный костюм с бабочкой, и сильные руки, что сжимают ее талию. Этот день обещает быть торжественным.

— Волнуешься? — тихий шепот щекотал мочку ее уха, и заставлял кожу покрыться мурашками. Голос был теплым и любящим, наполненным гордостью и восхищением. — Я знал, что ты справишься.

— Справлюсь с чем? — Валенсия лукаво улыбнулась, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядом с его темными, проницательными глазами. В ее голосе звучала игривость, словно она выпрашивала еще немного похвал, еще немного восхищения. Она знала, что он гордится ею, но ей хотелось слышать это снова и снова. В этот важный день, ей нужна была его поддержка и вера в нее.

                                                      CPS

            Директор королевской прокуратуры Англии

                                   Брайн Карл Додвелл

Так гласила надпись на бейджике мужчины, что прошелся беглым взглядом по залу, убеждаясь, что за ними не наблюдают, и только поле этого коснулся губами линии подбородка Валенсии.

— Справишься с этим трудным делом, — прошептал Брайан, его пальцы сильнее сжали шелковистую ткань платья на талии Валенсии, словно стремясь удержать ее рядом. — У меня не было никаких сомнений на твой счет. Твои доказательства в деле об убийстве посла были неоспоримы.

В его голосе звучала искренняя гордость и восхищение. Он знал, как тяжело ей далось это дело, сколько сил и времени она потратила, чтобы раскрыть правду и найти виновных. Но Валенсия справилась, блестяще справилась. Она доказала, что достойна занимать свое место, что она – одна из лучших в своем деле. И он гордился ею больше, чем словами можно было выразить. Ее талант и преданность вызывали в нем не только любовь, но и глубокое уважение.

— Благодаря тебе, Брайан, — прошептала Валенсия в ответ, прижимаясь к нему ближе. — Ты верил в меня, даже когда я сомневалась в себе. — Твои слова мне, конечно, приятны, — губы Валенсии расплылись в млеющей, обезоруживающей улыбке, когда Брайан притянул ее ближе к себе. В этот миг она чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Но мимолетное наслаждение тут же сменилось осторожностью, диктуемой опытом и обстоятельствами. — Но давай не здесь, — добавила она шепотом, голос ее был тихим, но твердым. Ладонь Валенсии мягко, но настойчиво уперлась в твердую грудь мужчины, деликатно отстраняя его. Взгляд девушки, словно прожектор, скользнул по залу, сканируя лица гостей, опасаясь сплетен и осуждающих взглядов коллег. Она знала, что в их среде очень важен имидж.

Для нее смертью было бы, если в отделе пойдет слушок, что должность, которую она так долго и упорно добивалась, досталась ей не благодаря таланту, уму и безупречной работе, а лишь благодаря личным связям. Это разрушило бы все ее старания, все ее мечты, все ее планы. И она сделает все, чтобы этого не произошло.

— Как скажешь, — ответил Брайан, в его голосе сквозило легкое разочарование, но он понимал ее опасения и уважал ее решения. Медленно и неохотно он убрал руку с ее талии, пряча ее в кармане брюк, стараясь скрыть свою досаду. Он знал, что Валенсия всегда была независимой и гордой, и он никогда не стал бы давить на нее.

— Этот вечер в твою честь. Наслаждайся, — сказал Брайан, стараясь сменить тему и поднять ей настроение. Он легко забрал бокал с искрящимся шампанским с подноса проходящего мимо официанта и протянул ей.

— Я и собираюсь, — ответила Валенсия с улыбкой, принимая бокал. Она сделала маленький глоток, ощущая приятную прохладу и легкое покалывание пузырьков.

Она окинула взглядом просторный зал, наполненный гостями, и почувствовала гордость за себя. Она добилась многого, и этот вечер был заслуженной наградой за ее труд. Она была окружена друзьями, коллегами и людьми, которые уважали ее и верили в нее. И она знала, что впереди ее ждет еще больше побед и свершений.

Три года жизни в Англии не сделали из Валенсии еще одну одинокую душу Лондона, похожую на остальных. В Лондоне, со временем, ей даже понравилось. Новые знакомства, первая работа и повышение. И даже вынужденные обстоятельства, которые заставили ее покинуть дом в Испании и осесть в Англии не долго терзали Валенсию. Она часто любила упоминать слова английского критика Мартина Эмиса: «Лондон – это такое место, куда человек едет, чтобы вернуться более печальным и мудрым».

Свое прошлое в Испании Валенсия вспоминает не без грусти. Ведь там она родилась и выросла. Много чего ей пришлось оставить в Мадриде: родителей, друзей, привычный жизненный уклад, детство и наивность и... пожалуй часть своего сердца Валенсия оставила там же. В самых глубоких дебрях Испании.

Первое время пребывания в Лондоне ее словно ломало, ей одновременно хотелось и забыть все то, что с ней произошло в Испании, и в тоже время отчаянно хотелось вернуть все назад. Первые месяцы жизни в Лондоне она словно училась заново дышать. Но потом она встретила Брайн. И была вновь окрылена. Сердце Валенсии словно начала заживать и крепнуть. Тоска по дому и прошлой жизни будто начала меркнуть. И этот вечер в компании коллег и друзей словно подтверждение того, что Валенсия сделала правильный выбор.

Приятная усталость разливалась по всему телу, когда Валенсия села в машину. Ноги ныли от хождения целый день на каблуках, а глазам хотелось скорее дать отдохнуть. День выдался не из легких. И по праву Валенсия могла быть горда собой. Тишина в салоне машины словно баюкала.

— Первый для тебя прием в твою честь, и ты была великолепна, — бархатистый голос Брайана, словно нежное прикосновение, заставил Валенсию открыть глаза и вернуться из задумчивых размышлений к реальности.

— Правда считаешь, что я хорошо держалась? — спросила Валенсия, ища подтверждения своим ощущениям. Ей было важно услышать его мнение, знать, что она справилась, что не допустила ошибок.

— Так считаю не только я, — ответил Брайан с улыбкой, и Валенсия почувствовала, как волна тепла разливается по ее телу. Его поддержка была для нее бесценна.

— Эта неделя мне тяжело далась, — вздохнула Валенсия, легким движением коснувшись затекших мышц шеи. Напряжение последних дней давало о себе знать, и она чувствовала себя уставшей и измотанной. — Завтра я планирую хорошенько выспаться.

Она мечтала о том, чтобы проснуться в тишине и спокойствии, ни о чем не думать, ни о чем не беспокоиться. Ей нужно было восстановить силы, чтобы с новыми вновь взяться за работу и доказать всем, что она достойна своего места.

— Скажу, чтобы тебя не тревожили в ближайшие пару дней, — заботливо произнес Брайан, и Валенсия благодарно улыбнулась ему. Зная, как важна для нее работа, он был готов обеспечить ей покой и отдых, в которых она так нуждалась.

Тишину в салоне автомобиля внезапно нарушил короткий, резкий звук уведомления, пришедшего на мобильный телефон. Валенсия, инстинктивно потянулась к своей маленькой вечерней сумочке, намереваясь достать смартфон и проверить сообщение, но Брайан опередил ее.

— Это мой, — спокойно произнес он, доставая телефон из кармана пиджака. Холодный свет, исходящий от загоревшегося экрана, на мгновение осветил его лицо, подчеркивая резкие черты и придавая ему выражение, которое Валенсия никогда раньше не видела.

Глаза Брайана быстро бегали со строчки на строчку сообщения, а пальцы проворно листали новостную ленту. Что-то в этом уведомлении заставило его измениться, стало очевидно Валенсии. Она не стала надоедать вопросами, полагая что если будет нужно – он сам ей расскажет.

Отвлекшись, Валенсия наблюдала, как огни ночного Лондона мелькали за окном стремительно несущейся машины. В салоне тихо и ненавязчиво заиграла мелодия, включенная водителем, создавая умиротворяющую атмосферу. Всё вокруг так и клонило в сон, а усталость, накопившаяся за напряженную неделю, давила на плечи, словно тяжелый груз. Ей отчаянно хотелось просто закрыть глаза и провалиться в объятия Морфея, забыв обо всем на свете.

— Напомни, как зовут твоего отца? — неожиданно задал вопрос Брайан, не поднимая глаз от экрана телефона. Он был полностью сосредоточен на чем-то, что привлекло его внимание, и Валенсия заметила едва уловимую тревогу в его голосе.

— Виктор Агилар, — ответила Валенсия, слегка нахмурившись. Она перевела взгляд от мелькающих за окном вывесок города на Брайана, пытаясь понять, что происходит. — Почему ты спрашиваешь?

Брайн был среди тех не многих, кто знал о ней многое, в том числе и настоящее имя ее отца.

На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шин по асфальту. Затем Брайан поднял глаза и посмотрел на нее с искренним сочувствием. В его усталом взгляде читалась печаль, и это встревожило Валенсию еще больше.

— Мне жаль, Валенсия, — тихо произнес он, и от этих слов у нее похолодело в груди. Брайан протянул ей свой телефон, словно передавая ей тяжелую ношу. На экране телефона горела новостная статья с заголовком, напечатанным крупным, жирным шрифтом. Сердце Валенсии замерло в ожидании чего-то ужасного.

Яркий, безжалостный свет экрана смартфона мгновенно вывел Валенсию из состояния полудремы. Её глаза лихорадочно забегали по заголовку: «Одиозный испанский политик был застрелен». Холод, пронизывающий до костей, прошил её позвоночник. На мгновение в груди всё сжалось, перехватывая дыхание.

Призрачные, ледяные пальцы, словно из потустороннего мира, сомкнулись на её горле, крепко, собственнически сжали его и так же внезапно исчезли, оставив после себя лишь леденящий страх и предчувствие неминуемой беды. Валенсия тихо, едва слышно ахнула, словно от удара в солнечное сплетение.

«Сегодня, 1 августа 2023 года, одиозный испанский политик Виктор Агилар был найден мертвым на пороге своей квартиры в центре Мадрида. По предварительным данным, политик был убит выстрелом в голову. Следствие уже начало расследование по этому делу...». С каждой прочитанной строчкой буквы словно начинали расплываться и плясать перед глазами, превращаясь в хаотичный набор символов. Мир вокруг поплыл, теряя очертания.

Пальцы, казалось, перестали слушаться её, отказываясь пролистывать статью вниз, к ужасающим фотографиям с места преступления, к изображениям, которые навеки отпечатаются в её памяти. Она не хотела видеть это, не хотела верить в это, но знала, что ей необходимо узнать правду, какой бы страшной она ни была. Виктор Агилар... её отец... убит... Это казалось нереальным, кошмарным сном, от которого она никак не могла проснуться.

— Это, скорее всего, дезинформация, — пробормотала Валенсия, словно заклинание, пытаясь убедить себя в том, что всё это лишь дурной сон. Негнущимися, словно чужими, руками она вернула телефон Брайану, отчаянно отказываясь усваивать чудовищную информацию. Её разум сопротивлялся, не желая принимать реальность.

— К сожалению, это проверенный источник, — тихо произнес Брайан, и его слова прозвучали как приговор. В его голосе не было ни тени сомнения, лишь печаль и сочувствие. Надежда, едва теплившаяся в душе Валенсии, окончательно угасла. Если это подтверждает Брайан, значит, это правда. Её мир рухнул в одно мгновение.

Голос Брайана теперь казался каким-то приглушенным, словно он говорил не с ней, а откуда-то издалека, из другого мира. Реальность стремительно ускользала, оставляя после себя лишь пустоту и оглушающую тишину. В сознании Валенсии всплыл лишь один контакт, единственный человек, которому она могла позвонить и узнать правду, подтвердить или опровергнуть этот кошмар.

Руки, словно повинуясь чужой воле, сами потянулись к маленькой сумочке. В порыве отчаяния, она вытряхнула из нее всё содержимое разом на кожаное сиденье автомобиля: ключи, помаду, пудреницу, кошелек... Всё это теперь казалось таким незначительным и неважным. Валенсия отчаянно схватилась за свой мобильный телефон, словно за спасительную соломинку.

Номер этого человека она знала наизусть. С самого детства. Еще в шесть лет отец заставил выучить эти цифры, и при любой опасности, в любой непредвиденной ситуации, ей было велено звонить именно на этот номер. Уехав из Испании и оставив своё прошлое позади, она искренне надеялась забыть и эти цифры навсегда, стереть их из памяти, словно ненужный балласт. Но они так и не удалось изгнать их из её разума. Они прочно засели в её подсознании, словно закодированное послание, ждущее своего часа. И этот час настал.

Пальцы, словно не принадлежащие ей, автоматически набирали давно забытые цифры на сенсорном экране телефона. Валенсия даже не осознавала, что делает, ее действия были продиктованы чистым инстинктом, отчаянным желанием услышать правду.

— Кому ты звонишь? — Брайан, встревоженный ее состоянием, напряженно наблюдал за ней, пытаясь понять, что происходит. В его глазах читалось беспокойство и невысказанные вопросы.

Поднеся телефон к уху, Валенсия, словно завороженная, смотрела в одну точку, не замечая ничего вокруг, и беззвучно повторяла одно и то же:

— Пожалуйста, ответь... Пожалуйста...

Томительные гудки на другом конце провода казались бесконечными, но ответа всё не было. Надежда медленно таяла, уступая место отчаянию.

— Мне нужно домой, — прошептала Валенсия, поворачиваясь к Брайану. От усталости и сладкого чувства победы, разливавшегося по всему телу еще несколько часов назад, не осталось и следа. Она чувствовала себя опустошенной и разбитой, словно хрупкая ваза, разлетевшаяся на тысячи осколков.

— Да, конечно, водитель тебя отвезет, — Брайан, почувствовав её потребность в уединении и поддержке, понимающе сжал её ладони, пытаясь передать ей свою заботу и сочувствие. — Тебе необходим отдых и сон, завтра всё выяснится.

Он искренне надеялся, что Валенсия просто переутомлена и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Он хотел оградить её от всего, что могло причинить ей боль, защитить её от жестокости окружающего мира.

— Нет, — твердо возразила Валенсия, высвобождая свои руки из его хватки. В её голосе звучала решимость, не оставляющая места для возражений. — Мне нужно домой, в Мадрид.

В её глазах, наполненных болью и отчаянием, читалась непреклонная воля. Она должна быть там, должна отдать последний долг отцу, должна узнать правду.