Расплата

Уверенно шагнув на этаж Каплан осмотрелся. Зал ожидания офиса Леона Бласа поражал своей респектабельностью. Здесь царил дух старой доброй Англии: темные панели из полированного дерева на стенах, тяжелые портьеры из бордового бархата, антикварные столы и кресла, обитые кожей коньячного оттенка. Все здесь говорило о безупречном вкусе и высоком статусе Бласа. Кас Каплан, одетый в свои неизменно темные брюки гурка и белую, небрежно надетую рубашку, несколько выбивался из этого антуража. Но в его движениях по-прежнему читалась привычная уверенность, граничащая с наглостью.

— Доложите Леону Бласу о моем приходе, — бросил он секретарше, словно отдавая приказ. Имени не назвал, лишь приподнял уголок губы в холодной, хищной усмешке, — Полагаю, сюрпризы он не любит.

Женщина элегантного возраста, чья безукоризненная прическа, казалось, была зафиксирована навечно, не задала ни единого вопроса. Лишь слегка наклонила голову, уловив в его тоне безоговорочную власть, и, бесшумно развернувшись, исчезла за массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет Леона. В ее движениях чувствовалась поспешность, выдающая легкую нервозность.

Присев в одно из кресел, Кас достал из кармана помятую пачку сигарет и, проигнорировав табличку "Не курить", демонстративно щёлкнул зажигалкой и закурил, выпустив кольцо дыма в идеально выровненный потолок.

Внезапно вошедшая секретарша замерла над своим столом.

— Мистер... Каплан, верно? Мистер Блас сейчас занят. Вам придется подождать. И, к сожалению, в приемной курение запрещено.

Кас усмехнулся, выпустив еще одно кольцо дыма.

— Вот как? А я думал, Леон любит, когда его ждут. Это укрепляет его эго. Насчет курения... — он посмотрел на табличку, — Я, кажется, слепой.

В глазах секретарши мелькнуло неодобрение, и она плотнее сжала губы, прекрасно понимая, что это не в ее компетенции. Всем своим видом выражая протест. Тишина в приемной стала еще более звенящей, словно ожидая взрыва. Каплан, казалось, наслаждался этой напряженной паузой, медленно затягиваясь и выпуская дым.

Внезапно в комнате раздался тихий мелодичный смех, привлекший внимание Каса. За одним из письменных столов, расположенных в углу приемной, сидела девушка. Ее огненно-рыжие волосы, собранные в небрежную косу, выбивались из строгого дресс-кода офиса. Кас не мог не заметить её яркую красоту, словно она была случайно распустившимся цветком в этом царстве консерватизма. Ее взгляд, обращенный на него, был полон легкого интереса и едва скрываемого смущения.

Каплан ухмыльнулся, увидев ее реакцию. Ему всегда нравилось вызывать замешательство в глазах женщин, особенно таких милых и невинных, как эта рыжеволосая красавица. Он потушил сигарету о ближайшую табличку с гравировкой "Leon Blas", игнорируя протестующий взгляд секретарши, и направился к девушке.

— И вам добрый день, мисс... — начал он, слегка наклоняясь к ней и одаривая обворожительной улыбкой. — ...полагаю, что ваше присутствие здесь делает это место немного... более терпимым.

Девушка зарделась и опустила взгляд на свои руки, теребя подол юбки.

— Я... я работаю, — пробормотала она, стараясь избежать его взгляда.

Кас усмехнулся, наслаждаясь ее смущением. Он знал, что Леон Блас не потерпит такого поведения в своем офисе, что порядок здесь – его фетиш.

— Работа - это, конечно, важно, — проговорил он, приближаясь к ней. — Но разве не стоит иногда отвлекаться на что-то более приятное?

Кас подошел ближе, нарушая границы ее личного пространства. Запах табака и чего-то терпкого, мужского, наполнил воздух вокруг нее. Девушка замерла, словно испуганная птица, готовая в любой момент сорваться с места.

Но не успела она ответить, как из кабинета раздался резкий, раздраженный голос:

— Атлана, что там происходит? Я жду документы!

Девушка вздрогнула и, бросив на Каса испуганный взгляд, вскочила с кресла.

Внезапно двери кабинета Леона Бласа распахнулись, и в проеме появился сам хозяин офиса. Его лицо было искажено гневом, а глаза метали молнии. Леон, обычно сдержанный и спокойный, сейчас выглядел так, словно вот-вот взорвется.

— Каплан! — прорычал Леон, его голос, обычно мягкий и бархатистый, стал низким и угрожающим. — Какого черта ты здесь делаешь?!

Он обвел взглядом Каса и Атлану, и его лицо стало еще более мрачным. Атлана, потупив взгляд, сжимала в руках папку с документами, словно пытаясь спрятаться за ними.

— И не смей приставать к моей помощнице! — добавил Леон, его голос был полон ярости и угрозы. — Она не для твоих грязных ухаживаний!

— Леон, старина, рад тебя видеть, — проговорил Кас, словно они были старыми друзьями, коими никогда не являлись. — Просто пытался скрасить ожидание.

— В кабинет! — рявкнул Леон, сдерживаясь из последних сил.

Леон зло развернулся и скрылся в кабинете, оставив Каса улыбающимся Атлане.

— До встречи, красотка, — подмигнул он ей, прежде чем проследовать за Леоном.

В кабинете царила гнетущая атмосфера, словно перед грозой. Леон, стоя у огромного панорамного окна, спиной к двери, сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. С улицы доносился приглушенный гул города, контрастирующий с мертвой тишиной в комнате. Блас обернулся, и в его взгляде читалось лишь ледяное презрение. Кас знал, что этот взгляд предназначен не только ему, но и самому себе за потерю контроля.

— Что тебе здесь нужно, Каплан? — проговорил Леон, его голос был холодным и резким, как удар клинка. — Неужели Себастьян послал тебя умолять о пощаде?

— Я пришел не умолять, — ответил Кас, его голос стал ровным и спокойным. Будто еще минуту назад он не строил из себя наивного купидона, флиртуя с помощнице Бласа. — У меня есть информация, которая может быть тебе интересна.

— Какая информация может быть интересна мне от человека, который несет ответственность за смерть моей жены? — прошипел Леон, его глаза потемнели от злости.

— Информация о том, кто убил Виктора, — ответил Кас, глядя Леону прямо в глаза.

В кабинете воцарилось напряженное молчание. Блас замер, словно пораженный молнией. Его лицо исказилось от злости и недоверия. Кас знал, что ему придется приложить немало усилий, чтобы убедить Леона. Каплан понимал, что от этого разговора может зависеть будущее многих людей.

— Ты хоть понимаешь, как абсурдно это звучит? — наконец проговорил Леон, его голос был полон сарказма. — Ты, ручной палач семьи Аларкон, рассказываешь мне, кто убил моего босса? Да ты просто издеваешься надо мной!

— Леон, выслушай меня, — спокойно ответил Кас, садясь в одно из кресел. Казалась эта острота его совершенно не задела и он пропустил её мимо ушей. Но Кас всегда знал как его называют за глаза. Домашний палач. Это прозвище он получил не сразу, а постепенно, как ржавчина разъедает металл.

Кас считался правой рукой Себастьяна, его доверенным лицом. Именно он брал на себя самые щекотливые и "деликатные" поручения. Речь шла не о бизнес-стратегиях, а о тех грязных делах, которые необходимо было решать в тени. Устранение предателей, "убеждение" должников, улаживание конфликтов – все это ложилось на плечи Каса Каплана. И он выполнял свою работу с ледяным спокойствием и хирургической точностью. Никаких лишних жертв, никаких криков и мольбы о пощаде. Все быстро, чисто и эффективно.

Ближний круг Себастьяна, его "семья" в широком смысле этого слова, состоял из преданных людей, работавших на него годами. Они знали, что в случае ошибки, предательства или нарушения правил их ждет "визит Каса". Он был гарантом порядка, последней инстанцией справедливости... или, скорее, ее извращенной версии. В их глазах, Кас превратился в домашнего палача, который должен был карать тех, кто осмелился пойти против семьи.

Спокойствие и ирония: именно сочетание этих качеств делало Каплана особенно жутким. Он мог рассказывать анекдот, подписывая смертный приговор. Он мог улыбаться жертве, прежде чем отправить ее в небытие. Его спокойствие, переплетенное с циничной иронией, создавало впечатление абсолютного бесчувствия. Кас, в отличие от других, грязных наемников в окружении Себастьяна, даже не испытывал злость или гнев. Ему нравилось играть в эти игры, нравилось находиться у власти. Он не испытывал ни удовольствия, ни раскаяния. Просто выполнял работу.

— Я пришел сюда не для того, чтобы ругаться.

— Проваливай! — рявкнул Леон. — Я не хочу тебя видеть!

— Я знаю, что ты думаешь это мы приложили руку тогда, — сказал Кас, его голос был ровным и убедительным. — Но это не так. И я пришел сюда, чтобы рассказать тебе правду.

Леон презрительно фыркнул.

— Правду? От тебя? Не смеши меня. — Леон оперся о стол. — Какую правду ты можешь мне рассказать, Каплан? Ты даже такого слова не знаешь.

— Виктор был убит Диего Варгасом, — заявил Кас, глядя Леону прямо в глаза.

В кабинете повисла тишина. Леон замер, словно громом пораженный. Его лицо исказилось от злости и недоверия.

— Ты лжешь! — прошипел он. — Варгас был его союзником!

— Союзником? — усмехнулся Кас. — Леон, ты же знаешь, что в нашем деле нет союзников. Есть только временные выгоды. Варгас хотел занять место Виктора, и он его занял. Теперь же он будет наблюдать как все вокруг него начнутся грызться ищу предателя, пока он спокойно всё прибирает к рукам.

— И ты ждешь, что я тебе поверю? — в голосе Леона звучало недоверие.

— Я не жду, — ответил Кас. — Я предлагаю тебе подумать. Кому была выгодна смерть Виктора? Кто получил от этого больше всего?

Леон молчал, обдумывая слова Каса. На его лице отражалась внутренняя борьба. Он хотел верить, но ненависть и подозрение мешали ему это сделать.

— У тебя есть доказательства? — наконец спросил Леон.

Кас покачал головой. Он понимал, что Блас обязательно спросит о доказательствах, коми он не обладал.

— Прямых доказательств нет. Но у меня есть основания так думать. И я уверен, что ты сам можешь найти подтверждение моим словам, если захочешь.

— Зачем тебе это? — спросил Леон, пристально глядя на Каса. — Зачем тебе рассказывать мне об этом?

— Себастьян хочет остановить войну, — Кас тяжело выдохнул. — И он понимает, что Варгас – это угроза для всех. Вспомни, чем обернулась бойня двенадцать лет назад.

— Себастьян хочет остановить войну? — усмехнулся Леон. — А чем он думал когда её развязывал?

— Себастьян никогда не был причастен к той трагедии, — ответил Кас. — Сейчас все изменилось. Если начнётся война, в живых не останется никого. Злость и ненависть, что копилась эти годы... если она вырвется разрушения будут колоссальные.

Леон долго молчал, обдумывая слова Каса. Наконец он вздохнул и сказал:

— Убирайся.

— Что? — переспросил Кас, не ожидая такого ответа. Он надеялся на благоразумность и рассудительность Бласа.

— Убирайся, — повторил Леон. — Я не верю тебе. И я не хочу тебя видеть.

— Но... — начал было Кас.

— Убирайся, я сказал! — рявкнул Леон. — И больше не смей появляться в моем офисе!

Кас понял, что спорить бесполезно. Он выполнил свою задачу, передал информацию. Дальше Леон должен был решить сам.

Он встал и направился к выходу.

— Подумай над моими словами, Леон, — сказал Каплан, поднимаясь с кресла — И помни, что время идет, и его не так много. — почти на выходе из кабинете Кас замер, словно вспомнил что-то важное и решил упомянуть между делом, — И кстати, хочу напомнить, у Себастьяна с Виктором были договоренности. Смерть Агилара ничего не меняет. Мой босс требует встречи с Валенсией Агилар и соблюдения договора. Время и место сообщишь позже. 

Выходя из приемной, Кас бросил быстрый взгляд на Атлану. Девушка, притихшая и напуганная, смотрела на него с тревогой, словно опасаясь, что разгневанный Блас обрушит на нее свой гнев. Кас, словно извиняясь за созданную ситуацию, мягко подмигнул ей, стараясь приободрить. Он надеялся, что она, как человек близкий к Леону, сможет хоть немного повлиять на его решение, подтолкнуть его к размышлениям и поиску правды. Хотя и понимал, что это лишь слабая надежда.

Оказавшись на улице, Кас глубоко вдохнул свежий воздух, избавляясь от гнетущей атмосферы кабинета Леона Бласа. Он выполнил свою задачу, донес информацию до адресата, пусть и ложную. Дальнейшее зависело уже не от него.