Расплата

Чёрный Мерседес без номеров, словно хищник в засаде, ждал у выхода из больницы. Реджи Сас, высокий, крупный парень не сводя глаз с дверей, прокручивал в голове информацию, которую Кас предоставил ему о Рамоне де Варгас, ныне вдове Агилар. Кас был хорош в добыче информации, и его отчет о Рамоне был доскональным: где жила, с кем общалась, что делала в последние недели. Особенно ценным оказалось то, что вдова, несмотря на состояние покойного мужа и его деятельсность, не успела обзавестись серьезной охраной, а в качестве прислуги использовала только женщин, занимающихся уборкой и готовкой в её загородном доме. Несколько дней слежки и наблюдений привели Реджи к порогу больницы, которую она навещала дважды в неделю.

Вместе с Реджи в машине находились четверо парней в масках и тактическом обмундировании. Водитель, молчаливый и опытный, крепко держал руль. Остальные трое, погруженные в ожидание, казались статуями. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Реджи не любил долгих засад, но знал, что сейчас важна выдержка. Он доверял своим людям, но контролировать ситуацию предпочитал лично, так всегда было спокойней.

— Я вчера такую девку трахнул, — вдруг протянул сидящий напротив Реджи корупный парень Карло. Его голос прозвучал в тишине, словно выстрел. Если бы на нем не было тактического обмундирования, закрывающего почти все тело, его безобразный шрам, начинавшийся от подбородка и убегающий под ворот кофты, сразу объяснил бы, почему у него кличка «Шрам». — Такие у неё, — парень широко развел руками, демонстрируя внушительный размер. — Сиськи, что арбузы.

Реджи бросил на него ледяной взгляд.

— Карло, — спокойно произнес он, — Сейчас не время для твоих похождений.

— Да ладно тебе, Реджи, — огрызнулся Шрам, — Надо же чем-то себя развлечь, пока мы тут торчим.

— Развлекайся в другом месте, — отрезал Реджи, — Здесь работа. И я не хочу слышать ни слова, пока мы не закончим. Понял?

Шрам закатил глаза, но промолчал. Он знал, что спорить с Реджи бесполезно. Если тот разозлится, мало не покажется никому.

Реджи отвернулся к окну, стараясь игнорировать присутствие Шрама. Он знал, что тот пытается разрядить обстановку, но сейчас ему нужны были концентрация и дисциплина.

Он снова перевел взгляд на двери больницы. Сколько еще ждать? С каждой минутой напряжение росло, словно тугая пружина. Реджи надеялся, что Рамона скоро появится. И он надеялся, что она будет сговорчивой. Потому что времени на игры у него не было, они и так тут торчат без малого уже два часа.

Реджи постучал пальцами по колену. Эти мелкие перепалки его раздражали. Он не любил засады, предпочитал решать вопросы быстро и эффективно. Но Себастьян настоял на деликатности. Реджи усмехнулся про себя. Как можно быть деликатным в таких вопросах? Ты либо работаешь деликатно, либо эффективно. Одновременно не получится.

Наконец, двери больницы распахнулись, и появилась Рамона. Рамона де Варгас, вдова Виктора Агилара, вышла из больницы, небрежно неся в руках небольшую сумочку. Одета она была безупречно: темный костюм, высокие каблуки, дорогая ткань плаща элегантно обтекала ее фигуру. Не похоже, что женщина только что похоронила мужа. Она выглядела скорее как бизнесвумен, спешащая на важную встречу.

Держалась надменно, словно королева, сошедшая с трона. Одета в траур, но траур этот – от кутюр. Грациозно направившись к белоснежному Поршу она даже ни разу не посмотрела по сторонам. Максимальная беспечность.

Реджи кивнул водителю, и тот плавно тронулся с места.

— Держи дистанцию, — бросил Реджи, глядя на Порш. Игра началась, и правила в ней устанавливал он.

Они ехали около часа, сначала по городским улицам, затем по загородному шоссе. Пейзаж начал утомлять. Рамона направлялась к своему загородному дому, как и сказал Кас. Особняк располагался в уединенном месте, окруженный лесом. Задать Рамоне несколько «неудобных» вопросов, оставаясь незамеченными – приоритет. Реджи ждал подходящего момента, идеальной возможности для захвата. Он не хотел привлекать лишнее внимание, не хотел шума. Ведь в их деле излишнее внимание ровнялось удвоению проблем.

— На обгон. — отчеканил Реджи.

Водитель, не теряя ни секунды, вдавил педаль газа в пол. Мощный двигатель взревел, и Мерседес рванулся вперед, словно выпущенный из катапульты. Несколько мгновений – и они нагнали Порш, обогнав его с нарастающим ревом мотора. Затем, с резким визгом резины, водитель, с ювелирной точностью, заблокировал ей путь, перегородив дорогу.

Двое парней выскочили из машины еще до полной остановки. Движения были отточены до автоматизма, словно тысячи раз отрепетированы на тренировках. Маски натягивали на ходу, скрывая лица под непроницаемым черным полотном. Шрам, словно тень, скользнул к водительской двери Порша, выхватывая из-под куртки короткий, но смертоносный пистолет с глушителем. Второй, словно перехватив эстафету, метнулся наперерез, занимая позицию, полностью перекрывающую любые попытки бегства. Третий застыл наготове, крепко сжимая в руке автоматическое оружие, оценивая обстановку, сканируя местность на предмет неожиданных угроз.

Реджи, не шелохнувшись, наблюдал за происходящим со своего места. Лицо – абсолютно неподвижно, словно высечено из серого камня. В глазах – лишь холодный, пронзительный расчет, ни тени эмоций. Он знал, что его люди сработают безупречно, как швейцарские часы. Они – его инструменты, его продолжение. Теперь главное – ответы. И Рамона их предоставит. Не сегодня – так завтра. Но он их получит. Это лишь вопрос времени.

Шрам, резким движением сорвал дверцу Порша на себя. Перепуганная Рамона судорожно вцепилась в руль, её пальцы побелели от напряжения.

— Кто вы на хрен такие? — завизжала Рамона. — Вы хоть знаете какие у вас будут проблемы?

Мужчина, не говоря ни слова, грубо вытащил её из машины. Рамона скованная страхом попыталась сопротивляться, закричать, но он ловким движением заткнул ей рот кляпом, зафиксировав его плотной лентой. Затем, быстро связал руки за спиной пластиковыми стяжками. Действовал быстро, четко, без малейшей заминки.

Второй мужчина, убедившись, что ситуация под контролем, открыл заднюю дверь Мерседеса. Рамону, словно бесчувственную куклу, затолкали внутрь. Она упала на сиденье, забившись в угол, её глаза, полные злости и страха, метались по салону.

Реджи, не сводя с неё взгляда, чуть заметно кивнул. Это был сигнал.

Шрам, сев за руль Порша, быстро завел двигатель. Второй сел рядом с Рамоной, плотно прижимая её к сиденью, не давая ей и малейшего шанса на необдуманные действия, не говоря уже о побеге.

Мерседес, развернувшись, направился в сторону загородного дома Рамоны, за ним, на безопасном расстоянии, следовала белоснежная машина Рамоны.

В салоне Мерседеса царила тишина. Реджи по-прежнему молчал, изучая Рамону своим пронзительным взглядом. Ему не нужно было говорить. Его присутствие само по себе было достаточно, чтобы внушить ей страх. Он знал, что скоро Рамона начнет говорить. И он вытянет из неё всю правду.

Всю дорогу Реджи молчал. Он не отрывал взгляда от Рамоны, словно изучал редкий экспонат под микроскопом. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, прожигающим насквозь. Тишина в салоне давила на нее, словно тонны свинца. Она ерзала на сиденье, пыталась что-то прохрипеть сквозь кляп, отчаянно мотала головой, но безуспешно. Связанные руки и кляп во рту превращали ее в беспомощную марионетку в его руках. Реджи не мог не отметить про себя, что Виктор был ценителем прекрасного, коллекционером.

Наконец, они подъехали к загородному дому Рамоны. Особняк, утопающий в зелени ухоженного сада, выглядел роскошно, но сейчас, в тишине предзакатного часа, казался пустынным и зловеще не обитаемым. Чувствовалась какая-то неестественная тишина, словно вся жизнь замерла в ожидании чего-то неминуемого.

Реджи, молчаливо кивнул в сторону дома. Его люди поняли команду без слов. Дверь распахнулась, и Рамону, словно мешок с картошкой, грубо вытолкнули на землю. Она едва удержалась на ногах, споткнувшись и чуть не упав. Под конвоем, словно преступницу, ее завели в дом.

Реджи следовал за ними, не спеша, словно владелец, вернувшийся в свои владения после долгого отсутствия. Он осматривал все вокруг с холодным, отстраненным интересом, отмечая каждую деталь.

Внутри дома царила мертвая тишина. В доме, сквозь окна едва угадывались очертания дорогих предметов интерьера: антикварной мебели, изысканных картин, хрустальных ваз. Все здесь кричало о богатстве и роскоши, но сейчас это казалось лишь декорацией, скрывающей за собой пугающую пустоту.

Реджи, жестом руки, приказал своим людям собрать и увести прислугу. Он не хотел свидетелей. Через несколько минут в огромном доме остались только он, Рамона и его люди. Всё школ как по маслу.

Рамону безцеремонно втолкнули в просторную гостиную. Шрам, не теряя времени, резким рывком развернул ее спиной к себе и одним движением срезал пластиковые стяжки с ее запястий. На коже остались красные следы.

Реджи, словно хищник, примеряющий жертву, неспешно обошел Рамону. Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене, её глаза метались по комнате в поисках хоть какой-то надежды, оставленных ножниц, ножа или пилочки. Но надежды не было. Только ледяное равнодушие Реджи, только его изучающий взгляд., от которого мурашки по коже.

Он остановился прямо перед ней, его тень накрыла её, словно саван , лишая последних остатков уверенности.

Реджи медленно, словно смакуя момент, снял перчатку с левой руки. Его пальцы, сильные и сухие, коснулись её щеки аккуратно отклеивая липкую ленту, зажавшую ее рот.

— Красивая, — прошептал он, его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Жаль, что придется испортить эту красоту.

Рамона вздрогнула, словно от удара током. Её глаза расширились от ужаса, в них читалась мольба, но Реджи не обращал на неё внимания. Он знал, что она сломается. Вопрос лишь в том, сколько времени ему понадобится.

Он отступил на шаг, оценивая её.

— Сейчас наверное жалеешь, что не вовремя не наняла охрану. — Реджи окинул взглядом богато обставленную гостиную. — Можешь не отвечать, вопрос риторический. — с издевкой добавил Сас.

— Ну что, Рамона, — остановив холодный взгляд зеленых глаз на Рамоне, Реджи улыбнулся, — Поговорим о твоем муже Викторе?

Он сделал паузу, давая ей шанс заговорить первой. Возможность отделаться лишь испугом. Но Рамона молчала, её губы плотно сжаты.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за её лицом. Он дал ей возможность заговорить первой и выложить все, что знает. Но Рамона молчала, плотно сжав губы в тонкую, надменную линию. В её взгляде – ледяное презрение и упрямство. Ей казалось, что эта поза, это высокомерие – ее броня, ее защита. Наивная. Видит Бог, возможность была.

Реджи едва заметно усмехнулся. Что ж, тем интереснее. Любая броня рано или поздно треснет. И всегда интересно как скоро.

— Раз вы знаете, чья я вдова, — прошипела Рамона, нарушая тягостную тишину, — Значит, должны понимать, какие последствия вас ожидают, если вы посмеете ко мне прикоснуться! — вскинув голову и откидывая пряди рыжих волос с лица уверенно сказала девушка.

В ее голосе звучал вызов, жалкая попытка скрыть страх, который уже плескался в глазах. Всегда выдавали глаза, не слова или жесты. Именно глаза были отражением правды.

— Последствия? – протянул Реджи, его голос стал ледяным, словно прикосновение мертвеца. – Поверь, Рамона, твои последствия – это лишь комариный укус по сравнению с тем, что я могу сделать с тобой здесь и сейчас.

Он сделал медленный, плавный шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он видел, как её зрачки расширяются от ужаса, как она начинает дрожать и вжиматься в стену.

— К тому же, — прошептал он, наклоняясь к самому её уху, — Последствия будут только в том случае, если кто-то узнает, что мы здесь были. А этого я гарантирую – не произойдет. Ты исчезнешь, Рамона. И никто не станет тебя искать. И твои дорогие друзья, и твои влиятельные покровители – все они забудут о тебе через пару недель.

Он отстранился, и в его глазах не было ни капли сочувствия.

— Где флешка, Рамона? – его голос был твердым, как гранит. – Или ты действительно хочешь узнать, насколько изобретательными могут быть мои люди, когда мне нужно получить ответы? Хочешь, я начну отрезать твои пальчики по одному?

— Мой муж... — начала Рамона, запинаясь, ее голос был тихим и дрожащим, словно слабый ветерок перед бурей. - Он не сказал мне... Я не знаю, о чем вы говорите! Я понятия не имею, где эта флешка!

— Не смей лгать, Рамона? — прорычал Реджи, хватая ее за подбородок сильными пальцами. Его хватка была жесткой, причиняющей боль, но он не обращал на это внимания. — Мое терпение не безгранично.

Рамона попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной. Истерика начала подкатывать к горлу.

— Я... я не знаю, о чем вы говорите! — пролепетала она, ее голос дрожал от страха. — Я ничего не знаю о флешке!

Реджи злобно усмехнулся.

— Не знаешь?! — прошипел он, и прежде, чем Рамона успела хоть что-то понять, его тяжёлая рука взметнулась вверх.

Удар был настолько сильным, что в глазах вспыхнули искры. Рамону отбросило назад, словно тряпичную куклу. Она не удержалась на ногах и рухнула на пол, ударившись головой о край стола. Перед глазами все поплыло, в ушах звенело.

На щеке, словно огненное клеймо, остался багровый отпечаток его ладони. Она лежала на холодном полу, оглушенная, униженная, и понимала, что перешла черту. Реджи окончательно потерял контроль. И теперь ей было по-настоящему страшно.

— Хорошо, — произнес Реджи, его голос был ледяным, — Тогда изменим правила игры.

Он кивнул одному из своих людей. Тот немедленно схватил Рамону за руку и грубо поставил ее на ноги.

— Что вы делаете?! Отпустите меня! — закричала Рамона, отчаянно сопротивляясь, пытаясь хвататься за все что придется, лишь бы спастись.

Ее завалили на стол, прижав к столешнице. Второй мужчина достал из кармана нож. Рамона закричала еще громче, но ее крик был заглушен толстыми стенами особняка.

Реджи наклонился над ней, его лицо было непроницаемым, как маска.

— Где флешка, Рамона? — повторил он, его голос звучал угрожающе тихо. — Скажи мне, где она, и я позволю им отпустить тебя. Не скажешь... и ты увидишь, как можно очень быстро и очень болезненно остаться без пальцев. Выбор за тобой.

— Я ничего не знаю ни о какой флешке! — жалобно проскулила Рамона. — Пожалуйста... оставьте меня в покое! Можете забирать все украшения и деньги. Все что найдете в доме - ваше!

Реджи молча смотрел на нее, оценивая ее отчаянный страх, ее бессилие. Старательно взвешивая ее состояние. Внезапно его взгляд опустился ниже, скользнув по шелковому платью, и остановился на ее груди. Что-то, чего он не заметил раньше, поглощенный ее наглостью и упрямством. Он ещё в машине подметил ее роскошное декольте, и сам себе усмехнулся, что Виктор не дурак был.

Но сейчас эта роскошь казалась подозрительной. Сомнения мгновенно закрались в его мысли, словно ядовитая змея, свернувшаяся клубком в его сознании. Он прищурился, всматриваясь внимательнее, пытаясь понять, что именно его настораживает.

— Поднимите ее, — приказал Реджи, его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Парни тут же подчинились, грубо схватив Рамону за руки и рывком подняв на ноги. Она зашаталась, потеряв равновесие, но они удержали ее, не давая упасть.

Реджи снова посмотрел на ее грудь. И сомнения переросли в уверенность. Платье обтягивало ее тело, подчеркивая, что грудь явно на два размера больше, чем позволяло кружевное белье. Вспомнилась информация о ее частых визитах к врачам в последнее время. Связь стала очевидной.

— Она беременна, — констатировал Реджи, его голос прозвучал сухо и отрывисто. — Найдите ее сумку.

В этот момент лицо Рамоны кардинально изменилось. Высокомерная надменность моментально исчезла, сменившись гримасой ужаса и отчаяния. Глаза наполнились слезами, которые потекли ручьями по ее щекам, подкашивая ее и без того ослабленные ноги. Она больше не казалась сильной и независимой вдовой влиятельного человека. Она была просто испуганной женщиной, отчаянно пытающейся защитить своего ребенка.

Его люди, словно вышколенные псы, моментально выполнили его приказ. Сумочка Рамоны валялась у входа в дом, где она была бесцеремонно брошена одним из похитителей. Её содержимое было тут же вытряхнуто на стол. Там были ключи, кошелек, косметика, телефон... и небольшая записная книжка в кожаном переплете.

Когда Реджи приказал найти ее сумку, Рамона с надеждой вгляделась в его глаза, словно ожидая чуда. Но увидев его ледяное выражение лица, она поняла, что пощады не будет. Она пошатнулась, ее колени подогнулись, и лишь крепкие руки похитителей удерживали ее от падения.

Вытряхивая содержимое сумочки, Реджи, казалось, не обращал на нее внимания, бесстрастно перебирая блестящие безделушки, словно сортируя мусор. Но когда его пальцы сомкнулись на записной книжке в кожаном переплете, что-то неуловимо изменилось в его поведении. Рамона заметила это по едва заметному напряжению в его плечах, по тому, как заострился его взгляд.

Ее надежда угасла, сменившись предчувствием неизбежного краха. Она затихла, вперив взгляд в стол, словно молясь неведомым силам. Губы ее шептали беззвучные молитвы, а в глазах застыло выражение мольбы и безмерного ужаса, словно она уже видела свою погибель. Записи от врача. Подробный отчет о последнем посещении. Шесть недель беременности. Сердцебиение плода в норме. Рекомендации по витаминам.

Время, казалось, замерло.

Реджи прочел заключение врача и медленно закрыл записную книжку. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на... удовлетворение? Эта новость, казалось, не расстроила его, а напротив, даже обрадовала. В уголке его губ дернулась едва заметная усмешка.

Теперь у них был не просто козырь в рукаве, а джокер, перебивающий любую карту. Наверняка это был ребенок Виктора. Подтвердить родство – дело техники, анализ ДНК займет не больше пары тройки дней. Рамона, связанная невидимыми нитями материнского инстинкта, станет более податливой, более сговорчивой. Страх за себя, эгоистичное стремление к выживанию уступит место первобытному, всепоглощающему страху за жизнь своего ребенка. И этим страхом, этим тонким, как паутина, страхом, можно будет манипулировать, дергая за нужные ниточки.

Он поднял взгляд на Рамону. Она стояла, дрожа, как осенний лист на ветру, ее глаза, некогда полные надменности, теперь были полны лишь отчаяния и жалкой мольбы.

— Шесть недель, — произнес Реджи, словно пробуя слова на вкус, растягивая гласные, чтобы усилить ее страх. — Совсем кроха. Но уже маленький человечек.

Он сделал паузу, наслаждаясь ее сломленностью, тем, как из уверенной хищницы она превратилась в загнанную жертву.

— Что ж, Рамона, — продолжил он, его голос стал мягче, почти ласковым, словно он предлагал ей чашку чая, а не верную смерть, — Похоже, у нас появился новый... аргумент в пользу сотрудничества. Флешка. Где она? И помни, Рамона, — он понизил голос до шепота, — я человек слова. Сотрудничай, и твой ребенок будет в безопасности. Не сотрудничай... и ты сама знаешь, что произойдет. Выбор за тобой.