Глава 23.
Глава 24
В огромной мрачной прихожей лакей принял от О'Доннела пальто и шляпу. Что заставляет людей богатых и независимых жить в этих угрюмых стенах, подумал О'Доннел, оглядываясь вокруг. Хотя такому человеку, как Юстас Суэйн, эти темные панели, оленьи рога, тяжелый мрамор стен напоминают о собственном величии и создают, должно быть, иллюзию феодальной власти.
Что станет с этим домом, когда умрет его владелец? Скорее всего здесь откроют музей или художественную галерею или он просто будет стоять, пустой и заброшенный, как многие подобные здания. О'Доннел подумал, что в этих стенах прошло детство Дениз. Была ли она счастлива здесь?..
- Мистер Суэйн немного устал сегодня, сэр, - прервал его раздумья лакей, - он просил узнать, не возражаете ли вы, если он примет вас в спальне?
- Пожалуйста. - О'Доннел проследовал за лакеем по широкой крутой лестнице в огромную спальню Суэйна.
Старый магнат полулежал в старинной кровати с пологом. Подойдя поближе, О'Доннел заметил, как сильно сдал Суэйн с того памятного обеда, на котором произошла его встреча с Дениз.
- Благодарю вас, что пришли, - произнес Суэйн слабым голосом, указывая на кресло у кровати.
- У меня был Джо Пирсон, - промолвил он, когда О'Доннел сел. - Дня три назад.
- Это хорошо, что он навестил вас, сэр.
- Он сказал, что уходит из больницы. - Голос старика звучал устало, в нем не было и тени упрека. - Должно быть, есть вещи, которые от нас не зависят. - Теперь в его голосе слышалась горечь.
- Да, - тихо согласился О'Доннел.
- У Джо Пирсона было две просьбы ко мне, - продолжал Суэйн. - Первая касалась моих пожертвований в фонд больничного строительства. Он просил, чтобы я не ставил больнице никаких условий. Что ж, я согласен.
Суэйн умолк. О'Доннел также не произнес ни слова. Слишком неожиданным был этот поворот. Идя сюда, он ожидал другого.
- Вторая просьба Пирсона носит личный характер. У вас в больнице работает, если я не ошибаюсь, некий Александер?
- Да. - О'Доннел был совсем озадачен. - Это наш лаборант.
- Это у него погиб ребенок?
- Да.
- Джо Пирсон просил, чтобы я субсидировал его учебу на медицинском факультете университета. Так вот, я решил учредить такой фонд и передать его в распоряжение больничного совета. Но я ставлю условие. - Суэйн взглянул в лицо О'Доннелу. - Это будет фонд имени Джозефа Пирсона. У вас есть возражения?
- Майк, пожалуйста, скажи мне правду, - говорила Вивьен. Они смотрели друг на друга. Девушка лежала на больничной кровати, Майк Седдонс стоял рядом.
После операции, перенесенной Вивьен, они виделись впервые. Вивьен пристально вглядывалась в лицо Майка. Ей было страшно поверить в то, о чем она уже догадывалась.
- Вивьен, - начал Майк. Было заметно, что он волнуется. - Я должен; сказать тебе...
- Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать мне, Майк. - Голос звучал безжизненно. - Ты раздумал жениться на мне. Боишься, я буду тебе обузой...
Больше всего Майку хотелось убежать от этих устремленных на него страдальческих глаз. Но он еще медлил.
- Я хотел спросить: что ты теперь думаешь делать?
- Право, не знаю. - Вивьен прилагала заметное усилие, чтобы голос ее звучал ровно. - Если возьмут, буду опять медсестрой. Ведь еще неизвестно, чем все кончится. Вот так, Майк!
У него хватило такта промолчать. Подойдя к двери, Седдонс обернулся.
- Прощай, Вивьен.
Девушка попыталась ответить, но выдержка изменила ей, и она разрыдалась.
- Доктор Коулмен! Прошу вас, заходите. - Кент О'Доннел учтиво приподнялся, приветствуя молодого врача. - Курите? - О'Доннел протянул Коулмену портсигар.
- Благодарю. - Коулмен взял сигарету и прикурил ее от зажигалки, предложенной О'Доннелом. Он откинулся на спинку кресла. Чутье подсказывало ему, что разговор предстоит серьезный.
О'Доннел встал из-за стола. Его широкоплечая фигура почти закрыла собой окно, в которое светили яркие лучи утреннего солнца.
- Вы, разумеется, уже слышали, что Пирсон уходит из больницы? - сказал он, обращаясь к патологоанатому.
- Да, - сдержанно ответил Коулмен. И к собственному удивлению, добавил:
- В последние дни он не жалел себя, работал днем и ночью, почти не покидая больницы.
- Да, да, я знаю. - Главный хирург пристально разглядывал тлеющий кончик своей сигареты. - Но это уже ничего не может изменить. Джо хочет уйти немедленно, - продолжал он. - А это означает, что должность главного патологоанатома остается вакантной. Что вы скажете, если я предложу ее вам?
Секунду Дэвид Коулмен не знал, что ответить. Это было то, о чем он всегда мечтал, - свое отделение, возможность поставить работу так, как он считает нужным, используя все современные достижения.
Но какая огромная ответственность ляжет на его плечи! Он будет совсем один. Без старшего, с кем можно посоветоваться. Его слово, его решение будет последним. Окончательный диагноз будет теперь зависеть от него. Готов ли он к этому? Если бы можно было выбирать, Коулмен предпочел бы еще несколько лет работы под руководством более опытного патологоанатома. Но ему предлагают выбор уже сейчас. Надо решать.
- Если бы вы мне предложили эту должность, - твердо сказал он, - я бы принял ее.
- Отлично. Я предлагаю ее вам, - улыбнулся О'Доннел.
Главный хирург испытывал чувство удовлетворения. Он не сомневался, что сделал правильный выбор. К тому же они отлично сработаются, а это пойдет только на пользу больнице Трех Графств. И чтобы помочь своему молодому коллеге избавиться от некоторой натянутости, задал Коулмену несколько вопросов. Вскоре их беседа приняла тот непринужденный характер, который свидетельствует о том, что люди прекрасно понимают друг друга.
Была вторая половина дня. О'Доннел, шедший по коридору главного здания больницы, замедлил шаги.
- Устал, Кент? - услышал он голос.
Задумавшись, он не заметил, как доктор Люси Грэйнджер поравнялась с ним.
Они пошли рядом.
Милая, добрая, все понимающая Люси. Какими далекими казались теперь мысли о Дениз в Нью-Йорке. Как он этого не понимал? Его место здесь, в Берлингтоне, в больнице Трех Графств.
- Люси, мне так много надо тебе сказать. Где я могу тебя видеть?
- Пригласи меня пообедать, Кент, - ласково сказала Люси.
В подвальном этаже больницы, там, где находилось патологоанатомическое отделение, темнело рано. Повернув выключатель, Дэвид Коулмен подумал, что сразу же поставит вопрос о предоставлении отделению более удобного помещения. Свет и воздух здесь так же необходимы, как и в других отделениях.
Только сейчас Коулмен заметил доктора Пирсона. Он разбирал ящики своего стола.
- Удивительно, - заметил Пирсон, поднимая голову, - сколько ненужного хлама может накопиться за тридцать лет!
Пирсон задвинул последний ящик и переложил часть бумаг в небольшой чемоданчик.
- Вы получили новое назначение, я слышал. Поздравляю вас.
- Поверьте, мне бы хотелось, чтобы все это произошло как-то иначе! - искренне воскликнул Коулмен.
- Что говорить об этом! - Пирсон защелкнул чемоданчик и оглянулся вокруг. - Кажется, все. Если я что-нибудь забыл, можно прислать мне вместе с чеком на получение пенсии.
- Я хотел бы вам кое-что сказать, если позволите, - промолвил Коулмен.
- Слушаю.
- Речь идет о диагнозе. Помните сестру-практикантку, у которой ампутировали ногу? Сегодня утром я исследовал ампутированную конечность. Правы были вы, а я ошибался. Это костная саркома.
Пирсон не ответил. Казалось, мысленно он был уже где-то за пределами больницы и ее интересов.
- Я рад, что не ошибся хотя бы в этом случае, - наконец тихо сказал он и, взяв пальто, сделал несколько шагов к двери, но вдруг остановился, словно раздумывая. - Позвольте дать вам совет?
- О, конечно!
- Вы еще молоды, - сказал Пирсон, - у вас есть характер, вы знаете свое дело. Вы знаете то, чего я уже, пожалуй, не смогу узнать. Но примите мой совет и постарайтесь следовать ему. Это будет нелегко, но вы не сдавайтесь.
Пирсон указал рукой на стол, за которым только что сидел.
- Вот вы приходите на работу, садитесь за этот стол, и тут же начнет звонить телефон. Администратор больницы хочет выяснить вопрос, касающийся бюджета. Затем кто-то из лаборантов подает заявление об уходе, и вам надо все улаживать и выяснять. А там приходят врачи и требуют заключений. - Губы его искривила горькая усмешка. - Затем является коммивояжер и предлагает небьющиеся пробирки или вечные горелки. А когда вы наконец выпроводили его, является еще кто-нибудь. И так все время. Пока наконец вы с ужасом не обнаруживаете, что день ушел, а вы ничего не сделали. - Пирсон умолк.
Коулмен понимал, что старому патологоанатому очень важно сказать все это. Ведь он рассказывал о себе.
- Так летят дни, годы. За это время вы не один десяток врачей отправляете на курсы усовершенствования, заставляете следить за всем новым, что появляется в медицине. А у вас самого все нет для этого времени. Научная и исследовательская работа заброшена: вы слишком устаете за день, вечером даже не можете читать. И вот однажды вам становится ясно, что ваши знания устарели. И уже поздно что-либо изменить.
Пирсон положил руку на рукав Коулмена.
- Прислушайтесь к словам старика, который прошел через все это и допустил непоправимую ошибку: отстал от жизни. Не повторите моей ошибки. Заприте кабинет, бегите от телефонных звонков и бумажек. Читайте, учитесь, держите глаза и уши открытыми для всего нового. Тогда вас никто не сможет упрекнуть, никто не скажет: "Он отстал, это - вчерашний день медицины". - Голос старого врача дрогнул, и он отвернулся.
- Благодарю вас, я запомню все, что вы мне сказали, - тихо ответил Коулмен. - Я провожу вас.
Они поднялись по лестнице на первый этаж. В больнице была обычная предвечерняя суета. Наступило время ужина. Мимо, шурша накрахмаленным халатом, прошла сестра с подносом, направляясь в палату. Они посторонились, чтобы дать дорогу коляске, в которой сидел пожилой мужчина - одна нога у него была в гипсе. Весело переговариваясь, пробежала стайка сестер-практиканток. Мужчина, крепко держа в руках букет цветов, шагал к лифту. Где-то плакал ребенок. Это был привычный мир больницы, в нем, как в зеркале, отражалась жизнь, которая текла за ее стенами.
Пирсон, казалось, жадно впитывал в себя все и запоминал. "Сегодня, быть может, он видит это в последний раз, - подумал Коулмен. - Интересно, что будет со мной через тридцать лет? Вспомню ли я этот день, день прощания старого Джо Пирсона с больницей?"
- Доктор Коулмен! Доктор Коулмен! Вас требуют в отделение хирургии! - послышалось из рупора внутренней радиосети.
- Итак, ваш день начинается, - сказал Пирсон. - Вас вызывают для установления диагноза. - Он протянул Коулмену руку. - Желаю удачи.
- Благодарю вас. - Коулмен с чувством пожал ее. Старый врач направился к выходу.
- Доброй ночи, доктор Пирсон, - вежливо промолвила спешившая по коридору медсестра.
- Доброй ночи! - поклонился ей Пирсон. И, на секунду остановившись под табличкой "Не курить", раскурил свою сигару.