Глава 6 - Чаепитие с императором.
Я сидела на диване, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Мой взгляд был холодным, когда я смотрела на императора. Его топазовые глаза были прикованы к принцессе, и в них не было ни капли тепла. Я могла ощущать, как его холодный взгляд проникает в меня, но мне было все равно. В этот момент мне казалось, что весь мир был готов оброшиться на саму Атанасию. А сама бедная принцесса, ничего не может сделать, кроме кого, как испуганно смотреть на императора. В теле виднелась небольшая дрожь-это что-то вроде рефлекса.
— Ты вообще умеешь говорить? — казалось, императору было всё равно на неё его голос изучал холодный тон. Он почти был беззвучным.
Атанасия лишний раз боялась вздрогнуть перед ним или пошевелиться, это наблюдалась отчётливо, она боялась произнести слово. Чтобы не умереть, она боролась за своё выживание, цеплялась за каждую ниточку жизни, которую ей только что недавно дали. А сзади императора со спины стоял Феликс, его красные волосы аккуратно были уложены. Рыцарь с беспокойством смотрел на принцессу, словно был готов спасти императора из лап чудовища, но понимал, что у него мало сил для этого.
Я сидела на диване, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Мой взгляд был холодным, когда я смотрела на императора. Его топазовые глаза были прикованы к принцессе, и в них не было ни капли тепла. Я могла ощущать, как его холодный взгляд проникает в меня, но мне было все равно. В этот момент мне казалось, что весь мир был готов оброшиться на саму Атанасию. А сама бедная принцесса, ничего не может сделать, кроме кого, как испуганно смотреть на императора. В теле виднелась небольшая дрожь-это что-то вроде рефлекса.
— Ты вообще умеешь говорить? — казалось, императору было всё равно на неё его голос изучал холодный тон. Он почти был беззвучным.
Атанасия лишний раз боялась вздрогнуть перед ним или пошевелиться, это наблюдалась отчётливо, она боялась произнести слово. Чтобы не умереть, она боролась за своё выживание, цеплялась за каждую ниточку жизни, которую ей только что недавно дали. А сзади императора со спины стоял Феликс, его красные волосы аккуратно были уложены. Сам рыцарь смотрел на на беспокойным взглядом принцессу, словно вот-вот был готов спасти из лап чудовища самого императора, но у него было мало сил что-либо сделать.
— Как же скучно. — и вот он до сих пор был таким же холодным и приглушённым.
— Нет, ати умеет говорить. — сказала принцесса своим звонким голосом немного дрожащим.
— Наконец-то я услышал тебя. — сказал он посмотрев прямо на Атанасию. — Почему же ты молчала?
Наш разговор воровавался Феликс, который подал свой голос, чтобы хоть немного разбавить атмосферу в этомй мрачной комнате.
— Прошу прощения ваша величество, девочки в таком возрасте бывают очень стеснительными. — сказал он и его голос был похож на звонкий лай, но в то же время он был весёлым и дружелюбным рядом с императором.
— Неужели ...
Я внимательно наблюдала за императором, когда он вдруг сменил позу. Его руки, которые до этого лежали на коленях, теперь скрестились на груди, а ноги он немного раздвинул, словно хотел занять больше места. В этот момент его выражение лица изменилось, стало более сосредоточенным и даже немного настороженным. Я почувствовала, как напряжение в воздухе усилилось. Мне стало интересно, что он задумал, и я невольно насторожилась, всё ещё держа холодный взгляд. Каждое его движение казалось важным, и я не могла отвести от него глаз.
— Феликс. — подал голос наконец-то император.
— Да, ваше величество?
— оставь нас. — Его голос всё такой же холодный и безразличный, но в нём появились нотки любопытства.
Я сидела на диване, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Мой взгляд был холодным, когда я смотрела на императора. Его топазовые глаза были прикованы к принцессе, и в них не было ни капли тепла. Я могла ощущать, как его холодный взгляд проникает в меня, но мне было все равно. В этот момент мне казалось, что весь мир был готов оброшиться на саму Атанасию. А сама бедная принцесса, ничего не может сделать, кроме кого, как испуганно смотреть на императора. В теле виднелась небольшая дрожь-это что-то вроде рефлекса.
Я не смогла сдержать зевок, когда усталость накатила на меня, как тёплое одеяло. Я закрыла глаза на мгновение, а когда открыла их, заметила, что император смотрит на меня. Его взгляд был проницательным, и в нём читалось легкое удивление. Я почувствовала, как щёки слегка заливаются краской, и попыталась выпрямиться, чтобы не выглядеть слишком неуклюже. В этот момент мне захотелось, чтобы он увидел не просто маленькую девочку, а кого-то более значимого, даже если я всего лишь зевнула от усталости.
— вы знаете значение ваших имён? — сказал он, обращайся к нам двоим, словно и наконец-то свой интерес ко мне.
— Ваше величество моё имя-значит свет, а принцесса Атанасии бессмертие. — мой голос, обычно нежный и тихий, раздался как раскаты грома, наполняя зал своей мощью. Я чувствовала, как слова вырываются из меня, сильные и истинные, и это ощущение придавалось мне уверенности. — Прошу простить меня за дерзость, ваше величество.
— Удивительно, что вы решились сказать мне это, Леора Нью-Йорк. Вы очень похожи на своего деда, он тоже был человеком прямых суждений. Похоже, это качество досталось тебе от него. — В этом мгновении, полном напряженности, я искала в ее взгляде понимание, желая, чтобы она осознала
Когда император заговорил, его голос звучал с такой мощью, что в воздухе буквально ощущалась вибрация. Это был глубокий, резонирующий тон, полный уверенности и авторитета. Словно каждый звук был закован в броню, а его слова могли, если нужно, с легкостью раздавить. Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, когда он смотрел на меня своими проницательными глазами, полными власти. Его слова обвивали меня, как цепи, навязывая не только уважение, но и страх. — В следующий раз я этого не прощу. Я казню тебя вместе с вашей матерью и всем вашим родом. Меня даже поражает, как Лилиан смогла так долго скрывать тебя после того, как забеременела от меня. А я отгадал, где ты.
— Значит, вы мой отец? — говорила я принадлежительным тоном. Всё равно он попытается меня казнить, какая разница, даже если я умру, всё равно перерождусь.
— Ты ведь не глупая и должна сама была это понять. — сам император лишь только уставился на меня, затем спокойно тяжело вздохнул, словно этот диалог был бессмысленным. — Почему вы ничего не едите?
Я наблюдала за тем за принцессой, и моё сердце трепетало в ожидании, словно взвешивая каждый бесшумный миг. Её изящная фигура была окутана светом льющихся тканей, а пряди волос, как густое золото, спадали на плечи, создавая ауру невинности и грации. Каждое её движение было наполнено нежностью, когда она осторожно притронулась дрожащими руками к тортику, украшенному роскошными кремовыми цветами и блестящими ягодами. Я могла видеть, как её пальцы едва касаются сладкого угощения, словно боясь его испортить, но в то же время испытывая палкие чувства желания.
Император, сидящий. неподалёку, наблюдал за этой сценой с холодным интересом, его спокойный взгляд нежно скользил по её лицу, но не выражал ни радости, ни осуждения. Я чувствовала, как между нами витала напряжённая тишина. Он был величественным и непоколебимым, а принцесса, напротив, казалась такой хрупкой, словно любой её шаг мог нарушить эту тенистую гармонию. В душе я сопереживала ей — она, по всей видимости, боролась с собственными страхами и ожиданиями, даже в этот момент, когда свет и тьма, радость и тревога переплетались так близко. Я мечтала понять, о чем она думала, и что скрывалось за её светлыми глазами — но в этот миг император был единственным, кто мог определить, каком будет продолжение этой сказки.
— я ведь приказал принести что-нибудь съедобное, если понравится детям. — сказал император, словно имехась над нами. — Если не съешьте мне, придётся наказать повара.
— Я не хочу есть торт, я не люблю сладкое. — сказала я спокойным холодным тоном.
Создаётся впечатление, что он пытается вывести нас обеих на эмоции. Но у него это не выходит. Атанасия очень напугана и дрожит, а я даже не подаю виду, что мне страшно. Я пытаюсь показать, что я смелая и не такая наивная, как моя сестра.т
— Ответь. Атанасия, кто перед тобой?
К сожалению, от испуга бедная девочка уронила вилку, когда пыталась съесть торт. Он ждёт от неё ответа, который удовлетворит его любопытство. Наконец она решилась что-то сказать.
Она улыбнулась ему как можно милее, но её улыбка была притворной. Она — лицемерка, которая притворяется, чтобы выжить. Она делает всё возможное, чтобы держаться за жизнь.
— Папочка — выдаёт она из последних сил, словно это последнее, что она может сделать. Перед смертью не надышишься, как говорится.