Часть 12
Лес вечных надежд
На второй день пути, когда Василиса уже едва держалась, изнывая от жары и жажды, конь поднялся на очередной бархан, за которым простёрся бескрайний дремучий лес. Красная пустыня и зелёный лес столкнулись друг с другом, словно два могучих войска в битве, где каждый старался отвоевать себе клочок земли. Вечная битва жизни и смерти, из которой, кажется, никому не выйти победителем.
Не веря своему счастью, Василиса подтолкнула коня пятками, и он пустился вскачь – в спасительную тень деревьев.
Прохлада окутала Василису, как только она пересекла границу леса, мгновенно оказавшись в сиреневых вечерних сумерках. Ветви деревьев смыкались над головой так плотно, что даже два солнца не могли пробиться сквозь их сцепленные пальцы. Тёмные перекрученные стволы облепили странные полупрозрачные грибы в белую крапинку. Они источали тусклый сиреневый свет и, кажется – Василиса осторожно втянула носом воздух, – пахли бузиной. Такие же грибы прятались в траве, а когда конь наступал на них копытами, с тихим «пуф» обращались в облачка сиреневой пыли.
Над кустом с мелкими чёрными ягодами летали, оставляя за собой шлейфы голубовато-розового света, диковинные светлячки. Лес был дикий, нехоженый, Василиса в зарослях папоротника сумела разглядеть лишь несколько звериных троп, но не могла сказать, какими именно животными они проложены.
Запахло сыростью, и ушей коснулись звуки шелеста бегущей по камням воды. Василиса спешилась и направилась на звук по тонкой тропке, которая – она надеялась – вела к водопою.
Меж огромных, поросших мхом валунов бежал, прыгая по неровным ступеням камней, ручей. Василиса, измученная жаждой до полусмерти, практически сунула голову в воду, надеясь, что та её не убьёт. Впрочем, не напейся Василиса сейчас, через пару часов её бы убила жажда.
Обветренные, в кровь потрескавшиеся губы защипало, но холодная вода тут же унесла боль вниз по течению. Василиса жадно глотала, давясь и кашляя. Она знала, что много пить нельзя, что это опасно, но не могла остановиться до тех пор, пока желудок не наполнился болезненной тяжестью настолько, что стало трудно дышать. Протяжно выдохнув, чародейка завалилась на спину и раскинула руки, стараясь отдышаться.Перед глазами нарисовалась конская морда, круглые провалы ноздрей выдохнули в лицо горячий воздух.
– А ты пить совсем не хочешь? – поинтересовалась Василиса. – Или волшебным коням пить необязательно?
Конь предпочёл не отвечать на подобные вопросы, продолжая обнюхивать её лицо. Василиса вспомнила о своей лошади Былинке, которая в отличие от этого рыжего никогда не упускала возможности что-нибудь пожевать.
«Интересно, как она там? Кто-нибудь за ней присматривает? А Тирг? Надеюсь, Кирши от него не избавился. И сам Кирши…»
При мысли о Тёмном Василиса зажмурилась и закрыла лицо руками. Увидятся ли они снова? Или ей до скончания дней суждено скитаться между мирами, пока она всю себя не раздаст по кусочкам? А если встретятся, что тогда? Будет ли он рад её видеть? А она? Что скажут друг другу при встрече?
Они прощались, одурманенные любовным зельем Белавы и пьянящим предчувствием скорой смерти. Что, если, встретившись, они поймут, что больше ничего не испытывают друг к другу? Или, может, Кирши уже и вовсе её забыл. Ведь, по сути, что между ними было? Пара неловких объятий и один безумно долгий поцелуй.От воспоминаний о нём у Василисы мучительно заныло внизу живота. Она застонала и открыла глаза. В тёмных волнах листвы медленно кружили светлячки.
Хрустнула ветка, и Василиса резко села. Из кустов напротив вышел серебристый олень. Изо рта у него торчали два крупных клыка. Отсветы от грибов придавали шкуре бледно-сиреневый оттенок. Олень посмотрел на Василису, склонив голову набок, а потом, потеряв к ней всякий интерес, принялся пить воду.
– Удивительно, – прошептала Василиса, разглядывая зверя. – Видано ли, олень с клыками!
Василиса моргнула, и олень исчез. Как же? Она заморгала и нахмурилась:
– Куда?..
А что – куда? Василиса не смогла вспомнить, что её так удивило, да и это было совершенно неважно. Она завалилась обратно на спину и залюбовалась светлячками. Они медленно кружились в причудливом танце, и их розовые шлейфы сплетались в смутно знакомые образы, но распознать их у Василисы никак не получалось. Да и зачем? Разве недостаточно того, что они такие красивые?
Чародейка зевнула и расплылась в улыбке. Ноздри щекотал аромат бузины, а мох обволакивал тело приятнее самой мягкой перины. Как же хорошо. Вот так лежать и ни о чём не печалиться, ничего не бояться и просто глядеть на танец светлячков, слушать музыку ручья и вдыхать ароматы леса. Разве может быть что-то важнее, лучше и краше на всём белом свете, чем эта славная, чудесная, беззаботная нега?
Конская морда врезалась Василисе в бок. Чародейка засмеялась и оттолкнула её.
– Ты чего? Отстань!
Конь в ответ недовольно заржал и зубами ухватил Василису за рубашку. Шов затрещал, но Василиса почти не обратила на это внимания, тут же переключившись на диковинных голубых бабочек над кустом папоротника. Она вскочила на ноги и, напевая что-то себе под нос, двинулась было к ним, но конь снова потянул её за рубаху.
– Ты только глянь, какие они чудесные! – Василиса схватила коня за морду и повернула её в сторону бабочек. – Тебе нравятся?
Конь фыркнул, развернулся и принялся головой толкать Василису в другую сторону.
– Хочешь поиграть? – засмеялась чародейка, покрутилась вокруг своей оси и хлопнула в ладоши. – В салки!
– Тебе надо идти дальше, – сказал конь.
Василиса замерла и тупо уставилась на него.
– Так ты говорящий? – прошептала она, прикрывая рот ладонями.
– Нет, – качнул мордой конь. – Это просто у тебя беда с головой.
Василиса моргнула и улыбнулась:
– Я люблю говорящих лошадок!
– Я же говорю! Я не говорящий! И тебе пора идти домой. Помнишь? Домой.
Василиса снова схватила коня за морду и прильнула к ней разгорячённым лбом:
– Глупенький, мне никуда не надо! Это и есть мой дом!
– Лес?
– Ну да!
– Ясно. А ну, пошли. – Конь сцапал Василису за рукав и потащил за собой.
Чародейка не упиралась, покорно шла за ним, немного покачиваясь и весело глядя по сторонам. Лес её восхищал. Деревья, травы, грибы, гигантские папоротники – всё было таким прекрасным и волшебным!
– Ты такая красивая, лошадка! – Василиса прижалась щекой к конской шее. Шерсть была тёплой и мягкой, как пушок сотни маленьких птичек.
– Эй! Держи себя в руках, шальная! – грозно ответил конь. Впрочем, речь получилась невнятной из-за зажатой в зубах рубахи, отчего прозвучала не так уж и грозно.
– С ума сойти, настоящий говорящий конь! А ты что-то ещё умеешь?
– Полагаю, объяснять тебе, что я лишь голос твоего разума, по безумной случайности воплотившийся в образе коня, бесполезно?
– Абсолютно.
– Я так и думал.
Василиса брела, то и дело отвлекаясь на новую прекрасную бабочку, облачко светлячков или промелькнувшего в ветвях призрачного зайца, норовя свернуть с тропы. Но конь упорно возвращал её назад и продолжал вести сквозь заросли.
Но когда Василиса увидела на дереве весело болтающего ногами Атли, даже конь не сумел её удержать. Глаз у Атли отчего-то было три, но чародейку это не остановило. Тем более что ослиные уши ему очень даже шли.
– Капитан! – крикнула Василиса и бросилась к нему. – Я выполнила задание!
Василиса споткнулась и рухнула в траву. Засмеявшись, подняла голову и встретилась взглядом с поросшим мхом человеческим черепом. Хихикнула и схватила его:
– Атли, смотри, что нашла!
Атли на дереве больше не было. Зато под деревом сидел позеленевший от времени скелет.
Ничего не понимая, Василиса поднялась на ноги и попятилась. Под пяткой что-то хрустнуло. Рука ещё одного скелета – похоже, он полз к тропке, но умер, так и не добравшись.
– Что? – Василиса нахмурилась. Сознание пыталось что-то ей подсказать, но мысли упорно расплывались, превращаясь в сладкий розовый кисель.
– Это ты, – сказал конь. – Смотри.
Василиса моргнула и вместо скелета под ногами увидела себя. Синюю, гниющую, облепленную розовыми светлячками. Мёртвую.
– Нет…
– Пока нет.
– Это не я. Кто они?
– Те, кто потерял цель и захотел провести в лесу целую вечность. Вот она – их вечность.
Потерял цель? Она тоже потеряла цель? Она пришла сюда зачем-то, куда-то шла, хотела… Чего она хотела? Не этого. Она хотела не этого.
Василиса выронила из рук череп и покачала головой. Лес. Он решил её сожрать, забрать, сделать своей. Он не хочет отпускать её домой. Дом! Чародейка ухватилась за эту мысль, не давая ей ускользнуть обратно в сиреневый туман дурмана. Грибы. Они делали «пуф» и так приятно пахли бузиной. Или вода? Вкусная и сладкая. А ещё там был олень. Василиса улыбнулась. Какой же красивый был олень! Шёрстка серебристая, гладкая, наверняка очень мягкая…
– Соберись! – прикрикнул конь.
Василиса снова перевела взгляд на скелет, а потом на свои руки. По синим, вспухшим пальцам ползали, вгрызаясь в гнилое мясо, черви. Василиса тяжело задышала, содрогнулась всем телом, желудок сжался.
– Чубась, – успела выдавить она перед тем, как её вырвало.
Василиса с трудом разогнулась, вытирая рот рукой. Голова гудела, а язык обволакивала липкая горечь тухлой бузины.
– Что за чертовщина? – пробормотала она, оглядываясь на коня.
Конь молчал. Он же не разговаривал? Или?
– Ты… – начала было Василиса, но осеклась, почувствовав себя ужасно глупо.
В голове потихоньку прояснялось. Она была одурманена – теперь это стало ясно. Если дело в воде, то хотелось надеяться, что желудок очистился. А если дело в грибах, то надо двигаться быстрее и добраться до Источника прежде, чем начнётся второй приступ.
Тело отвоевала предательская слабость. Пальцы едва ли сжимались в кулаки, как это иногда бывает после сна, а ноги дрожали, словно после долгого бега. Тем не менее Василиса с трудом, но взобралась на коня, и он послушно понёс её дальше – в глубь чащи.То ли путь оказался недолгим, то ли моргала измученная дурманом Василиса слишком медленно, то и дело проваливаясь куда-то в темноту, но картина леса менялась рывками, словно она пропускала некоторые моменты путешествия. Так или иначе, вскоре конь вышел из чащи на широкую круглую поляну. Почти всю её занимал огромный дуб, ветви которого уходили так высоко в небо, что терялись в тумане. Это он? Источник?
Вместо ответа конь подогнул ноги, приглашая её спешиться.
Василиса послушалась, а когда оглянулась, коня уже не было. На земле лежал клубок красных ниток. Подпрыгнув, он покатился точно к дубу, остановившись у его корней.
Из-за необъятного потрескавшегося ствола выглянул человек. Вернее, кто-то очень похожий на человека. Это была девушка с длинными сиреневыми волосами до самых пят и большими ушами с острыми вытянутыми кончиками. Бледная голубоватая кожа и большие сиреневые глаза. Девушка ловко запрыгнула на ближайший корень, и оказалось, что волосы были её единственной одеждой.
Она подобрала с земли клубок и повертела его в руках, потом с любопытством посмотрела на Василису.
– Здравствуй! – сказала чародейка. – Ты стражница этого Источника?
– Стражница, – кивнула девушка. Голосок у неё был тихий и лёгкий, как шелест листвы. – А у тебя есть ключ.
– Ты пропустишь меня?
Стражница заулыбалась, подбросила клубок в воздух и, поймав, спрятала за спину.
– За плату.
– Конечно. Я готова заплатить. Что тебе нужно?
Стражница наклонила голову и двумя пальцами растянула свои губы в косую улыбку.
– Я беру смех. Отдай мне самое счастливое своё воспоминание. Тогда дам тебе проводника. Отдашь?
Василиса замешкалась. Самое счастливое воспоминание? Нет, это не показалось ей высокой ценой, и, наверное, счастливых воспоминаний у неё достаточно. Достаточно, чтобы забыть всего одно. Но отчего-то на мгновение ей показалось, что потеряет она гораздо больше, чем просто воспоминание.
– Отдам, – ответила она внезапно охрипшим голосом.
Стражница кивнула и вприпрыжку приблизилась к Василисе. Два тонких пальца с длинными когтями коснулись её лба.
– Не бойся. Сейчас больно не будет, – хихикнула она. – Больно будет потом.
Василиса вздрогнула.Комнату кровницы наполняло вечернее солнце, ярко-клюквенное и удивительно тёплое. Под ухом тяжело билось сердце Кирши.
Нет! Только не это воспоминание!
Она даже не смеялась тогда! Почему? Почему именно оно самое счастливое?
Кирши расстегнул ворот кафтана, и её пальцы легли в ямочку между его ключицами. Синие глаза смотрели решительно и открыто, разрешая Василисе коснуться его внутренней тьмы. Могущественной, пугающей и притягательно прекрасной, как наполненный мириадами звёзд, опасный, но чарующий космос.
Первый момент близости, невольной – а оттого особенно хрупкой и ранимой – искренности. Начало и конец. Несколько крошек времени, превратившиеся для них в целую вечность.
Василиса думала, что это момент счастья из-за той пьянящей силы Тёмного, что хлынула в вены. Из-за ощущения могущества и безграничных возможностей. Но счастье крылось не в этом. Оно пряталось в хрупком моменте, когда они с Кирши впервые доверились друг другу. И как после смотрели друг на друга, словно видели впервые.
Именно с этого момента началась её…
Воспоминание померкло и исчезло.
Началась её… Началось что?
Василиса заморгала, возвращаясь в настоящее. На лице её блуждала улыбка, но она не могла понять, почему.
Стражница Источника держала на указательном пальце маленькую золотую искорку и довольно щурилась.
– Сколько чувств, – хихикнула она. – Люблю истории о чувствах. Они как шаткий гурий – стоит вышибить нижний камень, и всё обвалится. И вот уже каменный ориентир, что указывал тебе путь, сделался погребальным курганом твоего прошлого.
Она расхохоталась. А Василиса не понимала почему. Всё, что она чувствовала – болезненную, сосущую пустоту между рёбрами. Она понимала, что потеряла нечто большее, чем просто воспоминание, но, как ни силилась, не могла вспомнить – почему. А издевательский смех стражницы её раздражал.
– Можешь пропустить меня дальше? – спросила Василиса, стараясь скрыть недовольство в голосе за вежливой улыбкой.Глаза стражницы блеснули.
– Раз уж ты вышла из Леса Вечных Надежд и уплатила цену, разве могу я поступить иначе?
Она раздвинула нити клубка и вложила в него искорку воспоминаний Василисы. Засмеявшись, подбросила клубок в небо, выкрикнула несколько слов, которые показались Василисе птичьими возгласами, и клубок, сверкнув золотой вспышкой, обратился в ворона с красными глазами.
Описав круг над их головами, он звонко закаркал, и звук этот напоминал смех. Взмахнув крыльями, ворон направился к дубу.
– Полезай на дуб, – сказала стражница. – На вершине его ветвей вы найдёте то, что ищете.
Василиса не раздумывая бросилась следом за птицей. Она часто лазила по деревьям в Лютоборах, правда, в основном по соседским яблоням. А однажды забралась на самую верхушку сосны, потому что Беремир подшутил над ней, сказав, что видел там гнездо волшебной птицы Нагай. Василиса просидела на сосне полдня, боясь спуститься. Голова кружилась от высоты, но Беремир напрочь отказался её спускать, заявив, что настоящий Ворон должен шутя справляться с такими пустяками и уж тем более должен сам расплачиваться за свою глупость.
По древнему дубу взбираться было легко. Трещины и наросты на толстой коре служили неплохой опорой, а когда Василиса добралась до первой ветки, дело пошло ещё быстрее. И если бы не одышка, усталость и головная боль, подобное занятие показалось бы ей весёлой разминкой.
Ворон описывал круги вокруг дуба, взмывая всё выше и выше, и Василиса изо всех сил старалась не отставать и не терять его из виду.
Иногда птица снисходительно каркала, садилась на ветку, позволяя Василисе себя догнать. Чародейка садилась рядом и старалась отдышаться и передохнуть несколько минут, пока ворон ей это позволял.Кожа на руках покраснела и стёрлась довольно быстро, но Василиса сумела добраться достаточно высоко, потому что земля под ней исчезла, превратившись в сиреневую дымку. Кое-как чародейка обмотала кисти обрывками рукава, которым защищала лицо в пустыне, и, собравшись с остатками сил, поползла дальше.
Но верхушки дуба она так и не увидела. Вместо неба и облаков ветвистый ствол тонул в блестящей серебристой глади.
– Вода? – Василиса удивлённо разглядывала рябь на поверхности.
Ворон, звонко каркнув, описал ещё один круг и ворвался в небесное озеро.
– Вот же чубась! – выдохнула Василиса и поспешила вверх по ветвям. Оказавшись достаточно близко, протянула руку к закрутившейся в барашек волне…Пальцы коснулись холода, и в следующий миг Василиса с головой оказалась в ледяной воде.
Она дёрнулась от испуга и закрыла рот рукой, чтобы не закричать и не потратить драгоценный воздух. Ворона видно не было, но сверху струился слабый рассеянный свет.
Василиса начала усиленно грести руками. Немного. Ещё немного. Несколько рывков. Воздуха должно хватить.
Руки ударились об лёд. И Василису затопил страх. Она застучала кулаками, но лёд был слишком толстым. Воздух заканчивался, лёгкие жгло, а в глазах начало темнеть. Если так пойдёт, она утонет. Захлебнётся на дне озера, так и не добравшись до дома.
Василиса закричала, выпуская поток пузырей, и из последних сил ударила ладонями в преграду. Но лёд не поддался.
Чародейка отчаянно цеплялась за его поверхность, продвигаясь вперёд, в надежде найти хотя бы маленькую трещинку.
И когда лёгкие её уже начала заполнять обжигающая вода, пальцы царапнули лед и зацепились за шершавый край. Прорубь! Василиса подтянулась.
Голова на мгновение вынырнула на поверхность, но скованное холодом тело тянуло на дно. Василиса попыталась ухватиться за край льдины, но то и дело соскальзывала и снова уходила под воду.
«Кто-нибудь».
«Кто-нибудь в этом огромном мире».
«Пожалуйста».
Две пары рук схватили её за плечи и вытянули на лёд.
Василиса закашлялась и тут же задрожала от порывов ледяного ветра.
– Hvorda komma un? – мужской голос говорил на знакомом языке, который Василиса так и не выучила.
– Lure ga! – отвечал женский.
Чародейка с трудом разлепила глаза. В нескольких шагах от неё возвышался раскидистый дуб, никогда не сбрасывающий свою листву. Листья красные как кровь, полные магии. На нижней ветке сидел, нахохлившись, красноглазый ворон.
Красный Дуб. Василиса не могла поверить своим глазам.
Она в Северных Землях.