Быть джентльменом Гленн О'Брайен

Боль­шинс­тву из нас еще в детс­тве при­вили оп­ре­делен­ные пред­став­ле­ния о том, что та­кое «быть джентль­ме­ном». По­нача­лу маль­чиш­ке это сло­во ка­жет­ся смеш­ным, ведь не жен­ская ли до­ля эта са­мая «жан­тиль­ность» (ко­кет­ли­вость, же­ман­ность. – Прим. ред. ) и не нам ли, му­жикам, по­теть и ру­бить в ка­пус­ту вра­га, при­тас­ки­вать до­мой ту­ши оле­ней, а так­же раз­ма­хивать во все сто­роны ду­биной и, ра­ботая лок­тя­ми, ка­раб­кать­ся на то и де­ло ме­ня­ющую свое рас­по­ложе­ние вер­ши­ну эво­люци­он­ной лес­тни­цы? Но по­том мы пос­те­пен­но уз­на­ем, что эта «жан­тиль­ность» и мяг­кость в дей­стви­тель­нос­ти тре­бу­ет­ся от нас толь­ко в со­вер­шенно оп­ре­делен­ных ло­каци­ях, по боль­шей ме­ре в сте­нах сво­его или чу­жого до­ма, и что пред­по­лага­ет она хо­рошие ма­неры и при­лич­ное по­веде­ние, про­тиво­пос­тавля­емое жлобс­тву, дур­ным ма­нерам и бе­зоб­разно­му по­веде­нию. Мы на­чина­ем со­об­ра­жать, что «джентль­менс­тво» – это все­го лишь внеш­няя обо­лоч­ка, под ко­торой впол­не мо­жет скры­вать­ся на­ше «муж­чинс­тво» со все­ми со­путс­тву­ющи­ми ему бру­таль­нос­тя­ми. Мы мо­жем го­ворить «по­жалуй­ста», «спа­сибо», «про­щения про­сим», при­леж­но от­кры­вать пе­ред да­мами две­ри и в то же са­мое вре­мя ос­та­вать­ся на­чеку и быть го­товы­ми сию се­кун­ду от­пра­вить­ся бо­роть­ся с дик­та­тора­ми в ка­ких-ни­будь да­леких стра­нах.

Но в дей­стви­тель­нос­ти не сло­во «gentleman» про­ис­хо­дит от мяг­ко­го сло­ва «gentle», а сов­сем да­же на­обо­рот. Это «gentle» про­ис­хо­дит от сло­ва «gentleman», а оно, в свою оче­редь, про­ис­хо­дит от сло­ва «gens», то есть обоз­на­чения «ро­да» или «по­роды», под­ра­зуме­ва­юще­го при­над­лежность к знат­но­му се­мей­но­му кла­ну, об­ла­дание «го­лубой кровью» и пер­во­сор­тной ДНК. А это, по­нят­ное де­ло, оз­на­ча­ет (или оз­на­чало до не­дав­не­го вре­мени) «пра­виль­ную» клас­со­вую и ра­совую при­над­лежность. В ны­неш­ние вре­мена, мне ка­жет­ся, это зна­чить быть «пар­нем что на­до».

Не­ког­да зва­ние «джентль­мен» поз­во­ляло муж­чи­не но­сить ору­жие, а та­кое пра­во, яс­ное де­ло, бе­зопас­нее все­го бы­ло пре­дос­тавлять ис­клю­читель­но хо­рошо вос­пи­тан­ным лю­дям из при­лич­ной семьи.

Ведь, ес­ли что, всег­да мож­но поз­вать на по­мощь тол­пу кресть­ян с ви­лами и то­пора­ми. Джентль­мен был ви­тязем, бла­город­ным ге­ро­ем, спо­соб­ным при­ехать на ка­кую-ни­будь вой­ну на собс­твен­ной ло­шади, со сво­им ору­жи­ем и ору­женос­цем. Еще со вре­мен древ­них гре­ков джентль­ме­нами/ка­вале­рами/ше­валье бы­ли толь­ко те, кто мог­ли се­бе поз­во­лить все эти не­деше­вые при­бам­ба­сы. В Сред­ние ве­ка кон­цепция джентль­менс­тва ста­ла ас­со­ци­иро­вать­ся со стан­дартом по­веде­ния, те­перь на­зыва­емым «ры­цар­ским ко­дек­сом».

...

Не­ког­да зва­ние «джентль­мен» поз­во­ляло муж­чи­не но­сить ору­жие, а та­кое пра­во, яс­ное де­ло, бе­зопас­нее все­го бы­ло пре­дос­тавлять ис­клю­читель­но хо­рошо вос­пи­тан­ным лю­дям из при­лич­ной семьи.

Се­год­ня под ры­царс­твом по­нима­ет­ся спо­соб­ность вов­ре­мя от­крыть жен­щи­не двер­цу ма­шины или по­дер­жать ее за ру­ку, по­ка она бу­дет ко­вылять по брус­чатке на шпиль­ках от Manolo Blahnik. Ко­роче го­воря, те­перь сутью ры­царс­тва счи­та­ет­ся уме­ние дать жен­щи­не по­чувс­тво­вать се­бя нас­то­ящей ле­ди. Ис­то­ки сов­ре­мен­ной кур­ту­аз­ности мы ви­дим в ры­цар­ском ко­дек­се ка­вале­рис­тов-крес­то­нос­цев. Но са­ми они мно­гие ас­пекты кон­цепции ры­цар­ской чес­ти пе­реня­ли у ры­царей Ис­ла­ма, для ко­торых чес­тность, пре­дан­ность и уч­ти­вость бы­ли ка­чес­тва­ми нас­толь­ко же важ­ны­ми, как во­ин­ское мас­терс­тво и пра­вила свет­ско­го по­веде­ния. Джентль­мен знал, как над­ле­жит об­ра­щать­ся с да­мой, как выб­рать на сто­ле нуж­ную вил­ку, как вес­ти пе­рего­воры о ка­питу­ляции и как мак­си­маль­но уч­ти­во и веж­ли­во ру­бить го­ловы плен­ни­кам.

Прош­ли сто­летия, и те­перь, ког­да ка­вале­рия уте­ряла свое ре­ша­ющее зна­чение, глав­ным приз­на­ком джентль­менс­тва пе­рес­та­ло быть пра­во на но­шение то­го или ино­го ору­жия или при­над­лежность к древ­не­му ро­ду. Те­перь джентль­мен – это преж­де все­го муж­чи­на «ры­цар­ских ин­стинктов и бла­город­ных чувств». Ког­да я учил­ся в Джорд­жта­ун­ском уни­вер­си­тете, ос­но­ван­ном в 1789 го­ду и по сей день су­щес­тву­ющем в Ва­шин­гто­не, ок­руг Ко­лум­бия, мы с груп­пой од­но­кур­сни­ков об­на­ружи­ли, что в си­лу то­го, что сту­ден­ты Джорд­жта­уна бы­ли про­воз­гла­шены джентль­ме­нами ак­том Кон­грес­са, нам доз­во­ля­ет­ся но­сить саб­ли. У нас до это­го ру­ки как-то не дош­ли. Воз­можно, по­тому, что мес­тная по­лиция, до­веден­ная до край­ней нер­вознос­ти бун­та­ми на ра­совой поч­ве, под­жо­гами и ан­ти­во­ен­ны­ми де­монс­тра­ци­ями, ко­со смот­ре­ла на лю­дей с ору­жи­ем... да­же на под­го­тови­шек с саб­ля­ми. Од­на­ко этот древ­ний за­кон слу­жил лиш­ним под­твержде­ни­ем то­го фак­та, что да­же в бес­клас­со­вом об­щес­тве там и сям вид­ны мо­гучие ру­ины об­щес­тва клас­со­вого, что зна­ние тех или иных пра­виль­ных слов, фор­маль­нос­тей, сим­во­лов или, воз­можно, тай­но­го ри­ту­аль­но­го ру­копо­жатия мо­жет пос­лу­жить про­пус­ком в ком­па­нию лю­дей, при­над­ле­жащих к оп­ре­делен­но­му со­ци­аль­но­му клас­су. Пусть ули­цы ох­ва­чены ог­нем, но поз­во­лять ко­му ни по­падя ис­портить зва­ный ужин все-та­ки ни к че­му.

Джентль­мен соб­лю­да­ет оп­ре­делен­ный ко­декс, и ко­декс этот мо­жет нем­но­го раз­нить­ся в за­виси­мос­ти от стра­ны и ре­ги­она про­жива­ния. Он вы­раба­тывал­ся и раз­ви­вал­ся на про­тяже­нии очень дол­го­го вре­мени и сос­то­ит из мно­жес­тва как со­вер­шенно три­ви­аль­ных пун­ктов, так и дос­та­точ­но recherché пра­вил, но соб­лю­дать этот ко­декс мо­жет не толь­ко тот, кто был рож­ден и вос­пи­тан во двор­це. Ль­ви­ную до­лю ас­пектов джентль­мен­ской мо­дели по­веде­ния мож­но ос­во­ить пу­тем вни­матель­но­го наб­лю­дения за ок­ру­жа­ющи­ми и при­леж­но­го обезь­ян­ни­чанья. Это вам, как го­ворит­ся, не би­ном Нь­юто­на. Это боль­ше по­хоже на прос­тень­кую ариф­ме­тику, а то и во­об­ще на клят­ву бой­ска­ута. И хо­тя ко­декс джентль­ме­на раз­ви­вал­ся ве­ками, он на се­год­няшний мо­мент дос­та­точ­но серь­ез­но дег­ра­диро­вал. Нын­че всем яс­но, что мы жи­вем в од­ну из де­кадент­ских эпох «за­ката и рас­па­да», ког­да ру­шат­ся ве­ликие ци­вили­зации и те, кто был всем, ста­новят­ся ни­чем. Дру­гими сло­вами, се­год­ня у муж­чи­ны есть шанс прос­лыть джентль­ме­ном поч­ти в лю­бом мес­те, ес­ли он все­го лишь не бу­дет там смор­кать­ся в ру­кав или при­люд­но ко­лотить же­ну.

...

Се­год­ня у муж­чи­ны есть шанс прос­лыть джентль­ме­ном поч­ти в лю­бом мес­те, ес­ли он все­го лишь не бу­дет там смор­кать­ся в ру­кав или при­люд­но ко­лотить же­ну.

Та­ким об­ра­зом, на на­шу с ва­ми до­лю вы­пало встать сте­ной на пу­ти ис­то­ричес­ко­го трен­да к за­кату и рас­па­ду. Вар­ва­ры уже не за кре­пос­тной сте­ной, а внут­ри на­шего го­рода. Это мы с ва­ми дол­жны ос­та­новить на­рас­та­ющую вол­ну вуль­гар­ности бар­ри­када­ми эле­ган­тнос­ти и изыс­каннос­ти. Это нам с ва­ми нуж­но под­тол­кнуть че­лове­чес­кий род впе­ред и вверх, что­бы кри­вая эво­люции сно­ва не спи­киро­вала в куль­тур­ное бо­лото мрач­но­го Сред­не­вековья. И всем нам по­нят­но, что слу­чит­ся, ес­ли мы не от­ве­тим на этот вы­зов. Ха­ос вы­водит на аван­сце­ну за­коно­пос­лушную тол­пу, а мы с ва­ми зна­ем, как с эти­ми людь­ми ве­село жить.

Уме­ние быть джентль­ме­ном – это в дей­стви­тель­нос­ти уме­ние быть де­ликат­ным и наб­лю­датель­ным в лю­бой си­ту­ации, не ос­кор­блять­ся са­мому и не ос­кор­блять оп­по­нен­та, пе­решед­ше­го в об­ще­нии с ва­ми на по­вышен­ные то­на. Джентль­мен – это жи­вое воп­ло­щение рас­судка и бла­гора­зумия. Он уме­ет им­про­визи­ровать. Тем не ме­нее хо­рошая об­ра­зован­ность в воп­ро­сах эти­кета (да­же в са­мых ус­та­рев­ших и ка­нув­ших в Ле­ту его про­яв­ле­ни­ях) силь­но до­бав­ля­ет че­лове­ку прив­ле­катель­нос­ти и шар­ма. Эти­кет – это на­ука, ос­но­ван­ная на пре­цеден­тах, и, са­мое ма­лое, она смо­жет по­мочь вам нра­вить­ся да­мам и по­жилым лю­дям.

Ве­лико­леп­ная так­ти­ка – это не­укос­ни­тель­ная и бе­зус­ловная уч­ти­вость. Ес­ли быть ве­селым и за­бот­ли­вым, ка­зать­ся доб­рым и вни­матель­ным, вас бу­дут при­вечать поч­ти где угод­но. Да­же со­вер­шенно нез­на­комые лю­ди бу­дут ве­рить, что вы от­но­ситесь к ним с сим­па­ти­ей. Да­же вра­ги бу­дут обе­зору­жены и, воз­можно, да­же по­вер­же­ны неп­рестан­но из­лу­ча­емы­ми ва­ми по­ложи­тель­ны­ми виб­ра­ци­ями.

Джентль­мен­ское по­веде­ние – это тай­ный ключ к пос­тро­ению иде­аль­но­го уто­пичес­ко­го об­щес­тва. Маркс, Эн­гельс и Ле­нин про­пове­дова­ли «от­ми­рание го­сударс­тва», ве­ря, что единс­твен­ным пред­назна­чени­ем го­сударс­тва яв­ля­ет­ся ре­гуля­ция клас­со­вого кон­флик­та. Но на дан­ном эта­пе ис­то­рии смерть го­сударс­тва бу­дет обес­пе­чена вов­се не во­ору­жен­ной борь­бой, а куль­тур­но на­саж­да­емы­ми ко­дек­са­ми по­веде­ния. Я ве­рю, что ис­тинный анар­хист, нас­то­ящий про­вод­ник сво­боды и враг на­зой­ли­во втор­га­ющих­ся в на­шу час­тную жизнь пра­витель­ств, дол­жен по­нимать, что единс­твен­ной и не­из­бежной за­меной го­сударс­твен­ным за­конам яв­ля­ют­ся хо­рошие ма­неры. Здо­рово­му об­щес­тву не нуж­но мно­го за­конов, по­тому что в нем «прос­то не при­нято» вес­ти се­бя пло­хо.

Эпо­ха без­раздель­ной влас­ти средств мас­со­вой ин­форма­ции стер­ла из на­шего соз­на­ния тра­дици­он­ные кон­цепции мо­рали. Се­год­ня, го­воря о мо­рали, мы име­ем в ви­ду секс. Но секс – это все­го лишь ви­димая часть ай­сбер­га, пус­тивше­го на дно «Ти­таник» куль­ту­ры. На­личие ис­тинной мо­рали ав­то­мати­чес­ки ис­клю­ча­ет воз­можность су­щес­тво­вания не толь­ко та­ких по­роков, как ко­рыс­то­любие, ску­пость или мздо­имс­тво, но и всей ста­рой доб­рой се­мер­ки смер­тных гре­хов, пред­став­ленной зло­бой, ал­чностью, праз­дностью, гор­ды­ней, за­вистью, чре­во­уго­ди­ем и слиш­ком уж ши­роко раз­рекла­миро­ван­ной в пос­леднее вре­мя по­хотью. Од­ним сло­вом, «доб­ро­детель», обоз­на­ча­емая сло­вом «virtue», про­ис­хо­дящим от «virtus», то есть древ­не­го ко­дек­са муж­ских дос­то­инств, это го­раз­до боль­ше, чем уме­ние не вы­пус­кать лиш­ний раз это са­мое муж­ское дос­то­инс­тво из шта­нов.

...

Здо­рово­му об­щес­тву не нуж­но мно­го за­конов, по­тому что в нем «прос­то не при­нято» вес­ти се­бя пло­хо.

Один из ны­не ос­но­ватель­но под­за­бытых, но не­ког­да за­нимав­ших вер­хние строч­ки хит-па­рада по­роков, гре­хов – это «acedia». На слух по­хоже на оче­ред­ную мо­дель «Той­оты», но в дей­стви­тель­нос­ти это сло­во обоз­на­ча­ет уны­ние, апа­тию или без­разли­чие ко все­му. Уны­ние мож­но и нуж­но уби­вать на кор­ню прос­той дру­жес­кой под­дер­жкой и вза­имо­помощью, но те­перь на не­го поч­ти не об­ра­ща­ют вни­мания и ви­дят в нем толь­ко сим­птом, тре­бу­ющий ме­дика­мен­тозно­го ле­чения. Нет ни­каких сом­не­ний, что сре­ди нас су­щес­тву­ет ве­ликое мно­жес­тво лю­дей, ко­му все­го нес­коль­ко вов­ре­мя сде­лан­ных ком­пли­мен­тов и ат­мосфе­ра сер­дечнос­ти и не­рав­но­душия с лег­костью за­мени­ли бы курс при­ема се­лек­тивных ин­ги­бито­ров об­ратно­го зах­ва­та се­рото­нина (ан­ти­деп­рессан­ты. – Прим. ред. ).

Еще од­на ка­тего­рия гре­ха, ко­торую джентль­ме­нам и дру­гим серь­ез­ным ис­сле­дова­телям мо­рали и об­щес­твен­но­го соз­на­ния сле­дова­ло бы вер­нуть к жиз­ни, это тщес­ла­вие или, про­ще го­воря, су­ет­ная са­мов­люблен­ность, ко­торая срод­ни гор­ды­не, толь­ко в сто раз глу­пее по су­ти и иди­отич­нее во внеш­них про­яв­ле­ни­ях. Се­год­ня тщес­ла­вие – это, на­вер­ное, са­мый ши­роко рас­простра­нен­ный грех в на­шей нар­цисси­чес­кой стра­не, за ис­клю­чени­ем, мо­жет быть, шта­тов Сред­не­го За­пада и Юга, где до сих пор с нез­на­читель­ным от­ры­вом про­дол­жа­ет ли­диро­вать чре­во­уго­дие.

Се­год­ня из-за бре­довых ко­дек­сов по­веде­ния, вы­думы­ва­емых мно­гочис­ленны­ми ре­лиги­оз­ны­ми фа­нати­ками, да­же са­ма кон­цепция гре­ха ока­залась ка­кой-то под­порчен­ной и ис­ка­жен­ной. Тог­да как на Ближ­нем Вос­то­ке слиш­ком ув­леклись по­бива­ни­ем кам­ня­ми, у нас в США мно­гие хрис­ти­ане уве­рова­ли, что грех – это: (1) не­жела­ние же­ны бес­пре­кос­ловно под­чи­нять­ся му­жу, (2) не­доволь­ство уров­нем сво­ей за­работ­ной пла­ты, (3) эле­мен­тарное чувс­тво юмо­ра, (4) го­тов­ность слу­шать прит­чи и ска­зания, а так­же (5) не­жела­ние упор­но до­жидать­ся не­мину­емо­го воз­вра­щения И­ису­са Хрис­та. Ах да, и еще (6) през­ри­тель­ные ус­мешки. Ес­ли го­ворить о пос­леднем пун­кте, то тут я гре­шу поч­ти пос­то­ян­но.

В оп­ре­делен­ных об­сто­ятель­ствах джентль­мен прос­то обя­зан през­ри­тель­но ус­мехнуть­ся. Для нас през­ри­тель­ная ус­мешка яв­ля­ет­ся од­ним из са­мых луч­ших инс­тру­мен­тов кор­ректи­ров­ки по­веде­ния ок­ру­жа­ющих, ког­да они пе­рес­та­ют сле­дить за сво­ими ма­нера­ми или прес­ту­па­ют гра­ницы мо­рали. В ре­лиги­оз­ном по­нима­нии грех – это на­руше­ние мо­раль­ных пра­вил. Но с мир­ской точ­ки зре­ния имен­но дур­ные ма­неры яв­ля­ют со­бою на­руше­ние мо­раль­ных норм, ко­им сле­ду­ет быть ни­как не ме­нее всеп­ро­ника­ющи­ми и стро­гими, чем те, что ус­та­нав­ли­ва­ют­ся ре­лиги­ей. В ос­но­ве свет­ских ма­нер, как пра­вило, ле­жит здра­вый смысл и ра­зум­ное вни­мание к ок­ру­жа­ющим. Ма­неры не обя­затель­но дол­жны при­ходить нам в мис­ти­чес­ких оза­рени­ях, а при­водят они нас к еще бо­лее вы­соко­му стан­дарту су­щес­тво­вания – ду­хов­ной чис­то­те.

Я ре­комен­дую сво­им кли­ен­там древ­ние кни­ги по эти­кету, по­тому что они поз­во­ля­ют со всей яс­ностью уви­деть глу­бину на­шего па­дения. Ко­неч­но, из­данная в 1922 го­ду кни­га Эми­ли Пост « Эти­кет » в нас­то­ящий мо­мент не мо­жет быть при­мени­мой во всех ее де­талях (взять, к при­меру, зап­рет да­мам си­деть по ле­вую ру­ку от джентль­ме­на в ка­рете), но сам дух ее эти­кета и те­перь ос­та­ет­ся ак­ту­аль­ным, как ни­ког­да (из­да­тель­ство «Эк­смо» вы­пус­ти­ло «Эн­цикло­педию эти­кета от Эми­ли Пост. Пра­вила хо­роше­го то­на и изыс­канных ма­нер на все слу­чаи жиз­ни». – Прим. ред. ). Я уж не го­ворю о том, как по­лез­но нам бы­ло бы се­год­ня воз­ро­дить не­кото­рые пра­вила, по оп­ре­делен­ным при­чинам нап­рочь вы­шед­шие из оби­хода.

Осо­бен­но мне им­по­ниру­ет сле­ду­ющее пред­пи­сание: «Вы не дол­жны зна­комить лю­дей друг с дру­гом в об­щес­твен­ных мес­тах, не имея пол­ной уве­рен­ности, что это зна­комс­тво бу­дет при­ят­но обо­им. Нет бо­лее во­пи­юще­го со­ци­аль­но­го про­маха, чем по­пыт­ка пред­ста­вить че­лове­ку с по­ложе­ни­ем в об­щес­тве ко­го-то, ко­го это­му че­лове­ку знать со­вер­шенно не­зачем...»

Все, что не­об­хо­димо знать нас­то­яще­му джентль­ме­ну, лю­бой со­об­ра­зитель­ный мо­лодой че­ловек мо­жет по­чер­пнуть из Зо­лото­го Пра­вила жиз­ни в об­щес­тве, обыч­но фор­му­лиру­емо­го сле­ду­ющим об­ра­зом: пос­ту­пай с дру­гими так, как хо­чешь, что­бы они пос­ту­пали с то­бой. Мел­кие де­тали и под­робнос­ти мож­но из­влечь из книг по эти­кету, да и вни­матель­но пе­речи­тать « Ни­кома­хову эти­ку » Арис­то­теля – то­же не по­меша­ет. Из нее мож­но по­чер­пнуть ин­форма­цию о доб­ро­дете­лях и по­роках, ны­не уже не вхо­дящую в план обу­чения че­лове­ка ци­вили­зован­ным ма­нерам.

...

В ос­но­ве свет­ских ма­нер, как пра­вило, ле­жит здра­вый смысл и ра­зум­ное вни­мание к ок­ру­жа­ющим.

Мы жи­вем в эпо­ху бес­куль­турья и дег­ра­дации со­ци­аль­ной жиз­ни, ког­да эле­ган­тность ба­лов и за­душев­ность бе­сед во вре­мя зва­ных ужи­нов сме­нилась бе­зум­ны­ми кор­по­ратив­ны­ми пь­ян­ка­ми с ал­ко­голь­ны­ми спон­со­рами, приг­ла­шени­ями, рас­пре­деля­емы­ми в со­от­ветс­твии со штат­ным рас­пи­сани­ем, гро­мила­ми, сто­ящи­ми на пос­ту у бар­хатных ве­ревок, ха­мова­тыми сек­ре­тар­ша­ми, ста­вящи­ми га­лоч­ки в спис­ке гос­тей, бес­пардон­ны­ми про­фес­си­ональ­ны­ми ха­ляв­щи­ками, ма­нер­ны­ми по­зами, пов­то­ря­емы­ми ров­но столь­ко раз, сколь­ко нуж­но для хо­роше­го кад­ра наг­лым па­парац­ци, и ба­рами, зак­ры­ва­ющи­мися в де­вять ве­чера. При­личия и утон­ченные ма­неры ка­нули в Ле­ту. Но вмес­то то­го что­бы сми­рить­ся с эти­ми за­кона­ми куль­тур­ной пус­ты­ни, мы дол­жны от­нестись ко всем этим по­щечи­нам че­лове­чес­ко­му дос­то­инс­тву как к вы­зовам на бой, ко­ими они и яв­ля­ют­ся, и на­нес­ти от­ветный удар, стре­мясь при лю­бой воз­можнос­ти за­ново поз­на­комить об­щес­тво с ду­хов­ностью и ин­телли­ген­тностью, яв­ля­ющи­мися не­об­хо­димы­ми ат­ри­бута­ми ци­вили­зации. Или уме­реть в этой бит­ве. Но вес­ти эту вой­ну мы бу­дем как джентль­ме­ны но­вой эры. Ору­жи­ем на­шим бу­дет не меч, кис­тень или бу­лава, а юмор, са­тира, нас­мешка и уп­рек. Ору­жи­ем на­шим бу­дет не ос­трый глаз, а ос­трое сло­во.

Се­год­няшний ве­чер я от­гу­ляю так, буд­то на дво­ре 1599 год.