Осколки
Следующие дни Эмилия почти не видела Эвана.
Она нарочно избегала его: позже приходила на занятия, раньше уходила с встреч, не отвечала на сообщения.
Он чувствовал это.
И начинал терять терпение.
Однажды вечером он настиг её возле библиотеки.
— «Эмилия!» — его голос был твёрдым, почти резким.
Она обернулась.
Их взгляды встретились.
В нём — тревога и гнев.
В ней — боль и обида.
— «Что происходит?» — потребовал он.
— «Ничего.» — тихо ответила она, опуская взгляд.
— «Не ври мне.»
Её внутри всё сжалось.
— «А что, Эван? Ты хочешь поговорить о лжи?» — её голос сорвался, дрогнул.
Он напрягся.
— «О чём ты вообще?»
Эмилия засмеялась — горько, безрадостно.
— «Я слышала тебя. В ту ночь. В переулке.»
Эван побледнел.
— «Это... не то, что ты думаешь.»
— «А что я должна думать?» — выкрикнула она. — «Что ты просто оказался рядом? Что ты просто вдруг решил стать моим другом?»
Он шагнул к ней.
— «Эмилия, послушай...»
— «Нет!» — отступила она, сжимая кулаки. — «Я была для тебя только частью плана, да? Пешкой в твоей игре против моего отца?»
Его лицо исказилось.
— «Ты не понимаешь...»
— «Так объясни!» — в её голосе звучала боль. — «Объясни мне, почему ты заставил меня поверить тебе! Почему ты...»
Голос сорвался.
Слёзы подступали к горлу, но она не позволила им пролиться.
Эван молчал.
Он хотел сказать правду. Хотел закричать, что всё зашло слишком далеко, что он больше не может играть в эту игру.
Но слова застряли в горле.
И в этот момент между ними выросла стена.
Невидимая, но непреодолимая.
Эмилия сделала шаг назад.
— «Не ищи меня больше.» — сказала она тихо, почти шёпотом.
И ушла.
А Эван остался стоять в темноте, чувствуя, как всё, ради чего он жил последние месяцы, рушится у него в руках.