THE PASSION | Страсть

Звон будильника сегодня проигнорирован с особым, почти торжественным удовольствием. Воскресенье! День, когда можно позволить себе роскошь поспать на целый час дольше обычного. Хотя, по правде, мой организм уже приучен к ранним подъёмам, как цирковая лошадка к аплодисментам, так что, потянувшись и зевнув, я все равно вылезаю из постели. Выскакиваю из дома, надеваю наушники и включаю любимый плейлист - энергичную музыку, которая задаст ритм и настроит на нужный лад. Прохладный сан-францисский туман обволакивает меня, словно мягкое одеяло. Обожаю это время суток. Город еще спит, улицы пустынны, и только редкие бегуны, такие же сумасшедшие, как и я, нарушают тишину своими шагами.

Неделя пролетела как один день. Кажется, корпорация проглотила меня с головой и даже не подумала прожевать. Всё слилось в одно большое «работа»: консультации, отчёты, кофе, ещё отчёты, срочные звонки, и, конечно, кофе.

Стефан...

Я кривлю губы. Даже имя это теперь звучит как диагноз.

Неделю назад, помню, меня прямо трясло от его игнорирования в офисе. Он ведет себя так, будто меня вообще не существует, кроме как в электронных письмах, где он сухо отправляет задания. «Отчёт к 18:00». «Просьба пересмотреть формулировки». «Вынужден перенести встречу». Ах да, и моё любимое: «Уточните». Без точки. Без улыбки. Без души.

Забавно, как быстро меняется восприятие. Тогда я чувствовала себя униженной, какой-то не такой. Сейчас я скорее рада этому дистанцированию. Это как если бы тебя ошпарили кипятком, а потом ты вдруг понимаешь, что тебе не нужно обжигаться об него снова. Психологически, это как дать себе время на реабилитацию после химической атаки в виде его взгляда.

Улыбаюсь.

Да, я признаю, что меня немного задевало его холодное поведение. Но теперь я благодарна ему за эту эмоциональную разгрузку. Его загадочный взгляд и колкие замечания больше не вызывают у меня трепет в коленках. Теперь он просто еще один пункт в моем списке «интересных случаев для изучения». «Случай №47: мнимый нарцисс с превосходным контролем эмоциональной дистанции».

Бегу всё быстрее, каждое движение помогает вытряхнуть из головы обрывки его образа, как выбиваешь пыльное одеяло. Его взгляд больше не вызывает у меня дрожи. Ну ладно... может, иногда... совсем чуть-чуть. Но теперь я знаю, как работает эта реакция. Влечение - часто просто активированная тревога. А он - специалист по её активации.

Зато сотрудники корпорации приняли меня, как старую подругу, вернувшуюся из долгой командировки. Их искреннее удивление поначалу даже сбивало с толку: «Вы... правда хотите поговорить о моих чувствах?». Я киваю, улыбаюсь, и они раскрываются, как цветы под утренним солнцем. Вижу, как у них что-то меняется в глазах. Как если бы кто-то впервые за долгое время спросил: «А ты в порядке?»

Это, пожалуй, лучшее в моей работе. Ни зарплата, ни график, ни даже кофе безлимитный (хотя это важно). А момент, когда ты видишь, как твои слова касаются чего-то внутри человека. Как крошечный импульс запускает настоящую внутреннюю работу.

Спрыгиваю с бордюра, и мои ноги легко касаются земли. Бегу вдоль парка, стараясь не обращать внимания на прохладу. Я обгоняю пожилую пару с одинаковыми вязанными шапками - умиляюсь. Их шаги синхронны, как дыхание двух людей, проживших рядом полвека. Вот у кого нужно учиться стабильности.

Улыбаюсь своим мыслям и ускоряюсь еще больше. Нужно выпустить пар и очистить голову от рабочих забот. Сегодня мне предстоит штурмовать неприступные стены дипломной работы. А это значит, что нужно собраться с мыслями и направить всю свою энергию в нужное русло.

Справа вдруг появляется забавный лабрадор, рыжий, как карамельная вафля. Он несётся вперёд, язык наперевес, уши развеваются на ветру, как флаги. Его хозяин - в спортивной куртке, с наушниками, кивает мне. Я киваю в ответ, улыбаясь. Мы с собакой на секунду бежим наравне. Он радостно смотрит на меня, словно говорит: «беги, человек, это жизнь, а не квест на выживание».

Завидую его свободе и беззаботности. Я хочу быть такой же - непосредственной, живой, свободной. Не анализировать каждый взгляд, не перекладывать эмоции на когнитивные схемы. Иногда просто жить.

Вернувшись домой, принимаю душ и направляюсь на кухню. Сегодня в меню - мои терапевтические блинчики. Они не лечат депрессию, конечно, но зато стабилизируют настроение лучше, чем большинство тревожных антидотов. Секрет прост: щепотка корицы, капелька ванильного экстракта и немного самоиронии.

Включаю любимую джазовую пластинку, завязываю волосы в небрежный пучок и приступаю к священнодействию. Мука, яйца, молоко - все летит в миску под ритмы саксофона. Пока сковорода разогревается, а тесто шкворчит, наполняя квартиру аппетитным ароматом, я проверяю телефон.

И вот оно - сообщение от мамы. Как всегда, короткое и безапелляционное:

«Хлоя, сегодня ждем тебя на благотворительном гала-вечере фонда искусств. Начало в 20:00, отель «Fairmont». Присутствие обязательно. Не опаздывай!»

Читаю второй раз, словно пытаюсь найти между строк хоть тень заботы.

Напрасно.

Ни «как дела?», ни «как практика?», ни хотя бы формального «надеюсь, у тебя все хорошо». Просто констатация факта. Как будто я - ее личная кукла, которую достают из коробки по особым случаям. Мои планы на вечер, естественно, никого не интересуют. Как и мои успехи на практике, мои увлечения или мои глубокие психологические рассуждения о природе человеческой души. Для мамы я - проект, который нужно успешно завершить: выгодно выдать замуж и тем самым обеспечить себе спокойную старость. Ей плевать, что я устаю, что я просто хочу провести вечер дома с книгой и бокалом вина.

Каждый подобный вечер - это смотр невест, тщательно спланированная операция по поиску подходящего мужа для ее любимой дочери. Кандидаты - сплошь сыновья богатых бизнесменов, перспективные юристы и подающие надежды хирурги. Все они, как один, скучны, предсказуемы и абсолютно неинтересны.

Каждый раз, когда она устраивает эти смотрины, я чувствую себя экспонатом на аукционе. «Представляем вашему вниманию: Хлоя Бейкер, 24 года, прекрасное образование, из хорошей семьи. Готова к браку и воспроизводству потомства. Стартовая цена?» Бррр, аж мурашки по коже.

Очередной блинчик благополучно поджаривается и отправляется на тарелку, а в голове созревает отчаянная, но, как ни странно, гениальная идея. Безумная, конечно, но кто сказал, что я должна быть благоразумной?

Я хватаю телефон. Пальцы набирают текст быстрее, чем мой внутренний критик успевает включить сигнал тревоги:

«Привет. Нужна твоя помощь. Сегодня вечером благотворительное мероприятие. Мама настаивает на моем присутствии. Не мог бы ты составить мне компанию и изобразить моего любящего парня? Просто на пару часов, чтобы отвязаться от маминых женихов. Подумай об этом как о благотворительности. Что скажешь?»

«Отправлено».

Молча смотрю на экран, словно от этого зависит, упадёт ли метеорит в мой квартал или обойдёт стороной.

А что, если он откажется? Что, если решит, что я окончательно сошла с ума? Ну и ладно. Все равно нужно было что-то придумать.

Пока я жду ответа, машинально переворачиваю блинчики и наливаю себе кофе. Руки действуют на автопилоте, а разум - в режиме «паникуй молча».

Через минуту телефон вибрирует:

«Хлоя, привет! Я всегда готов помочь прекрасной даме, особенно если это поможет избежать нежелательных ухажеров. Во сколько и где?»

Ну вот и все. Рубикон перейден. Я официально подписалась на участие в самой нелепой, потенциально катастрофической, но чертовски перспективной авантюре года.

Печатаю в ответ:

«Нам нужно быть в отеле «Fairmont» к 20:00. Думаю, тебе, как истинному джентльмену, стоит заехать за мной. И помни: никаких поцелуев. Просто держи меня за руку и говори, как сильно любишь. Я буду щедро вознаграждена».

Достаю клубнику, взбитые сливки и шоколадный сироп. Сегодня я заслужила особенно вкусный завтрак. Если уж ввязываться в комедию - так с десертом.

«Договорились, заеду. Буду самым любящим парнем на свете. Жду с нетерпением.»

Я кладу телефон на стол и откидываюсь на спинку стула. Глубокий вдох. Пауза. Смешок. Что я, чёрт возьми, наделала?

Но мне даже немного весело. Пусть мама попробует сосватать меня кому-нибудь, когда рядом будет «любящий» парень. Это будет незабываемый вечер. И я сделаю все, чтобы он стал незабываемым для всех.

Теперь нужно придумать, что надеть. И как убедить моего спутника, что он действительно самый любящий парень на свете. Хотя бы на пару часов. Это будет непросто, но я уверена, что справлюсь.

Солнце уже вовсю хозяйничает в моей комнате, щедро заливая письменный стол золотистым светом, словно художник, который решил, что холсту не хватает немного драматического сияния. Я щурюсь, потягиваясь, как кошка на тёплом подоконнике, и зеваю так громко, будто пытаюсь напугать собственную лень.

Отлично, идеальная атмосфера для погружения в мир психологии. Я наливаю себе огромную кружку кофе, надеваю любимые мягкие носки и сажусь за стол, готовая к бою с дипломной работой.

С первых же строк я ухожу в запой. Нет, не алкогольный, а интеллектуальный. Поглощаю научные статьи одну за другой, как голодный волк, только вместо мяса у меня - таблицы, графики, шкалы тревожности и уровни эмоционального выгорания. Каждая статья, каждый график, каждая статистическая выкладка - это кусочек головоломки, складывающейся в общую картину. И эта картина меня завораживает.

Я чувствую себя чем-то средним между хирургом и шаманом. Вместо скальпеля - клавиатура, вместо органов - человеческая психика, а вместо заклинаний - APA-стандарты цитирования. Вычленяю ключевые понятия, препарирую статистику, делаю пометки с такой скоростью, будто за мной кто-то гонится.

Как корпоративная культура влияет на эмоциональное состояние сотрудников? Почему в IT-сфере выгорание встречается чаще, чем в других? Какие факторы способствуют снижению мотивации? Эти вопросы роятся в моей голове, как пчелы в улье, и я жадно ищу ответы. Столько всего хочется успеть понять, записать, упорядочить, осмыслить...

Читаю исследование за исследованием, анализирую, критически оцениваю. Время летит незаметно. Мой мозг работает в режиме многозадачности: читаю, выписываю цитаты, параллельно делаю пометки на полях вроде «проверить статистику 2021» или «перепроверить, не ошибка ли в выборке - подозрительно идеально». Вот уже десять, одиннадцать, двенадцать... Я настолько погружена в работу, что даже не замечаю, как мой живот начинает урчать, требуя еды.

Окей, Хлоя, небольшой перерыв - не признак слабости. Это акт самосострадания. И саморегуляции. И самосохранения. Одним словом - жизненная необходимость.

Отправляюсь на кухню и достаю из холодильника остатки вчерашней пасты с песто. Она выглядит грустно, но аромат у неё всё ещё оптимистичный. Разогреваю ее в микроволновке и сажусь за стол, продолжая размышлять о дипломной работе.

«Как же все-таки избежать этого проклятого выгорания? - задаю я себе вопрос, отправляя первую вилку пасты в рот. - Может быть, ввести обязательные сеансы релаксации в офисе? Или организовать группы поддержки для сотрудников, испытывающих стресс? Или, в конце концов, просто уволить всех этих токсичных менеджеров, которые только и делают, что высасывают жизненную энергию из своих подчиненных?»

Последняя идея кажется мне особенно привлекательной. Представляю, как прихожу в офис Уилера, стучу кулаком по столу и объявляю, что он должен уволить половину своего персонала. Он, конечно, просто выкинет меня за дверь, но зато я смогу с чистой совестью сказать, что сделала все, что могла, для борьбы с корпоративным злом.

Смеюсь над своей фантазией и заканчиваю обед. Пора возвращаться к учебе. Мозг требует новой порции информации, и я не могу ему отказать.

Я ловлю себя на мысли, что получаю истинное удовольствие от этой работы. Каждая новая статья, каждая новая идея - это как глоток свежего воздуха. Я чувствую себя живой, нужной, полезной. Вот оно, мое призвание! Помогать людям справляться с их проблемами, находить выход из сложных ситуаций, обретать гармонию с собой и окружающим миром.

Пролетает час, второй... Я в трансе - не гипнотическом, конечно, а продуктивном. И тут... «бззз». Противный звук уведомления вытаскивает меня наружу, как якорь. Вздыхаю, беру телефон и читаю:

«Через 15 минут буду у тебя! Готовься к штурму торгового центра!»

Совсем забыла, что договорилась с Лейлой пробежаться по магазинам. В моей голове сейчас диплом, а не тряпки. Я машинально бросаю взгляд на часы. Три часа дня. Черт, как быстро летит время, когда ты занят чем-то интересным.

Да, Хлоя, ты, конечно, молодец, вся в науке, но забыла о существовании внешнего мира. Встряхиваюсь, как собака, вылезающая из воды, отгоняю назойливые мысли о психологических теориях и переключаюсь на новый режим. Значит, шоппинг, так шоппинг. Пора развеяться. Иначе я просто превращусь в зануду-заучку.

Откладываю ноутбук с лёгким сожалением, почти как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Но, с другой стороны, шоппинг с Лейлой - это всегда весело. К тому же, мне нужно отвлечься, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Надеюсь, мой спутник справится с ролью влюбленного парня, а то мама меня точно замучает вопросами.

Встаю из-за стола и начинаю собираться. Лейла уже, наверное, подъезжает. И, зная ее, если я не буду готова через 15 минут, она просто выломает дверь.

Наскоро принимаю душ и надеваю удобные джинсы и футболку. Наношу легкий макияж и вылетаю из квартиры. Возле дома уже красуется ярко-красный Porsche. Он стоит, как мимо проходивший экспонат из автосалона: блестящий, самодовольный, с видом «да, я знаю, что я хорош».

Невольно хмыкаю. Красивая машинка, ничего не скажешь. Но всё равно мое сердце принадлежит моей верной Audi. Она не такая броская, но в ней чувствуется какая-то сдержанная мощь и элегантность, которые мне гораздо ближе. Мягкая, но с характером. Надёжная. И, между нами, её рык при разгоне - моя личная ASMR-терапия. Может, я просто сноб, помешанный на немецком автопроме? Вполне возможно.

Подхожу ближе - и дверь машины буквально «выплёвывает» из себя Лейлу. На ней огромные солнцезащитные очки, которые, вероятно, можно использовать как антенны для приёма сигнала со спутника. Улыбка - шире горизонта.

-Привет, сонная красавица! - кричит она, раскидывая руки для объятий. Секунда - и меня уже сдавливает её энтузиазм. Объятие крепкое, почти как захват дзюдо. Я даже хрюкаю от неожиданности. - Готова к штурму торгового центра?

Мои брови невольно взлетают вверх. Ну вот, опять это ураганное настроение. Надо признать, иногда оно действует на меня  как прививка от хандры.

-Привет, Лейла-торнадо, - отвечаю я, смеясь, и театрально закатываю глаза. - Я никогда не бываю готова к твоим шопинг-марафонам. Но что не сделаешь ради подруги, у которой деньги буквально жгут карман.

-Не язви! - фыркает она, отмахиваясь, словно я муха на её счастье. - Просто забудь обо всём, расслабься и получай удовольствие! Сегодня мы будем тратить деньги, как будто завтра никогда не наступит! Только шопинг, только хардкор!

Она подталкивает меня к машине, почти как заботливая нянька, только с энергетикой рок-концерта. Её ладонь скользит по моей спине - лёгкое касание, но с напором.

Ее энтузиазм заразителен, хотя иногда меня и пугает. Я открываю дверцу и плюхаюсь на пассажирское сиденье. Внутри пахнет ванилью и чем-то еще... чем-то, что я не могу определить. Скорее всего, это смесь всех парфюмов, которые Лейла когда-либо использовала. Запах окутывает меня, словно теплый кокон, и я невольно расслабляюсь. Человеческий мозг вообще очень податлив на ароматы.

Лейла включает зажигание, и из динамиков тут же вырывается энергичная поп-музыка. Она явно составила плейлист специально для сегодняшней поездки.

-Подпевай! - кричит она, перекрикивая музыку, и лукаво смотрит на меня, приподнимая брови. - Это наш гимн шопоголиков!

Я не могу удержаться от улыбки, Лейла всегда была такой... неудержимой.

Мы несёмся по улицам Сан-Франциско, ловко лавируя между машинами и смеясь до слёз. Подпеваю фальшиво, но с энтузиазмом. Лейла пританцовывает на сиденье, мы периодически бьёмся плечами, будто два подростка, сбежавших с уроков.

Обсуждаем всё на свете - мой диплом, её новую помаду, любовные страдания наших знакомых, которых мы знаем слишком хорошо и чуть-чуть осуждаем. Каждый наш взрыв хохота как будто вычищает остатки стресса из моего тела. Психологи называют это «эффект социального резонанса». А я называю это - просто быть с другом.

Мы ржём над нелепыми клипами, играющими на мониторе машины, строим рожи друг другу и спорим, кто выглядит больше как Кардашьян на кофеине.

На секунду я замираю. Внутри - какое-то странное чувство, почти щемящее. Это редкое, но драгоценное состояние «здесь и сейчас». Ни тревог, ни ожиданий, ни внутреннего монолога в стиле «надо-надо-надо». Только музыка, ветер в лицо и улыбка подруги.

Обожаю, когда музыка сливается с моим внутренним ритмом, и я начинаю чувствовать себя единым целым с этим миром. Это как медитация, только в движении и с огромной дозой адреналина. Интересно, почему люди так часто недооценивают силу музыки? Она же способна исцелять, вдохновлять и объединять. Наверное, это один из самых мощных инструментов для работы с эмоциями.

Смотрю на Лейлу. За её громкой радостью, её гиперактивной жестикуляцией и вечной иронией я вижу другое. Усталость. Лёгкую, как дымка, но всё же заметную. И взгляд - вот он, маленький сбой. Взгляд уходит чуть в сторону, будто она избегает своего же отражения в зеркале заднего вида.

-Слушай, а ты ведь знаешь, что мы как психологи обязаны анализировать поведение окружающих? - вдруг говорю я, подмигивая Лейле, и при этом немного ерзаю на сиденье, заведомо зная ее реакцию.

Она моментально закатывает глаза настолько эффектно и театрально, что можно было бы снять сцену для мелодрамы.

-О, нет, только не начинай! Сейчас ты будешь мне говорить, что я компенсирую свои детские травмы дорогими покупками?

Я смеюсь, не в силах сдержать улыбку. Этот вопрос уже звучал между нами не раз.

-Не совсем. Хотя... Возможно, в этом есть доля правды. Но сейчас я просто хотела отметить, что ты, похоже, пытаешься отвлечься от чего-то. И шопинг - это твой способ убежать от проблем.

Я внимательно смотрю на подругу, отмечая малейшие изменения на ее лице: как дернулась мышца на щеке, как быстро она моргает. Это все - признаки напряжения. Лейла на секунду замолкает, а потом вздыхает.

-Ну, может быть, ты и права. Просто... У меня сейчас какой-то непонятный период в жизни. Все как-то... сложно. - Ее голос звучит тише, чем обычно, и я чувствую, как в груди начинает нарастать тревога.

-Сложно? - переспрашиваю я, наклоняясь к ней ближе и всматриваясь в ее лицо. - В смысле, Алекс?

Понимаю, что давлю, но я ничего не могу с собой поделать. Я ведь тоже человек со своими пороками. И в данной ситуации мой порок - нетерпеливость. Мне важно знать, что с ней происходит.

Лейла краснеет и отворачивается к окну. Замечаю, как напряглись ее плечи. Ей явно не хочется говорить об этом.

-Не знаю, Хлоя. Все очень запутано. Он мне нравится, это правда. Но... Я боюсь.

-Боишься чего? - спрашиваю мягко, подбирая тон, чтобы не напугать ещё больше.

Она глубоко вдыхает, будто собираясь с силами, и на одном выдохе выпускает все страхи наружу:

-Боюсь испортить нашу дружбу. Боюсь, что ты будешь против. Боюсь, что все пойдет не так, как я себе представляю. А если ничего не получится? Как мы с тобой сможем общаться после этого?

Удивленно смотрю на нее, на ее напряженное лицо, на сжатые кулаки. Неужели она действительно думает, что я буду против? Глупости какие! Я всегда хотела, чтобы Лейла и Алекс были вместе. Они идеально подходят друг другу.

-Лейла, ты серьезно? Я только за! Вы с Алексом - прекрасная пара. И я уверена, что у вас все получится, - говорю я искренне, глядя ей прямо в глаза. Пытаюсь передать ей всю свою поддержку и уверенность. - И даже если что-то пойдет не так, я всегда буду твоей подругой.

Она смотрит на меня с недоверием, словно боясь поверить своим ушам. Я что, похожа на монстра?

-Правда? Ты не злишься?

-Злиться? Да я буду свидетельницей на вашей свадьбе, если вы захотите! - смеюсь, будто это самый естественный для меня сценарий. - Обязательно подберу крутое платье и напишу эмоциональную речь.

Лейла облегчённо вздыхает, и её улыбка становится настоящей - тёплой и искренней.

-Спасибо, Хлоя. Ты - лучшая.

-Ты слишком часто это говоришь. Боюсь, скоро я зазнаюсь, - кокетливо отвечаю я, с хитрой улыбкой поправляя волосы. - А теперь забудь обо всех своих страхах и наслаждайся жизнью! В конце концов, мы едем в торговый центр за платьем, а не на прием к психотерапевту!

Лейла смеется и прибавляет громкость музыки. Кажется, ей действительно стало легче. Я рада, что смогла ее немного подбодрить. А еще рада, что она, наконец, решила довериться мне.

Паркуемся возле торгового центра, и Лейла вылетает из машины, как пробка из шампанского. Чувствую, сегодня меня ждет незабываемый день. И, боюсь, моему кошельку придется несладко. Но, как говорится, ради любимой подруги ничего не жалко. Главное, чтобы Лейла сияла, как эта её красная машина.

Торговый центр встречает нас гулом голосов, ярким светом и волной запаха свежей выпечки из ближайшей кофейни. Лейла, как выпущенная на волю птица, тут же устремляется к ближайшему магазину одежды со словами «Шоппинг - это кардио для души!». Я, как более сдержанный и рассудительный человек (по крайней мере, я так себя убеждаю), стараюсь следовать за ней, не теряя из виду.

Первый магазин - это какой-то рай для любителей блесток и стразов. Лейла, не моргнув глазом, хватает с вешалки платье, усыпанное пайетками, и протягивает мне, словно дарит личный билет в диско-эпоху.

-Примерь это! - кричит она, глаза светятся азартом. - Ты будешь сиять ярче новогодней елки!

Я беру платье, рассматривая его в руках и чуть морща нос.

-Лейла, это слишком... слишком, - пытаюсь подобрать слова.

-Слишком шикарно? Слишком гламурно? Слишком сексуально? - перебивает она с улыбкой, толкая меня в примерочную. - Да! Именно то, что тебе нужно! 

С неохотой надеваю платье и смотрюсь в зеркало. Ну что сказать, пайетки действительно сияют, как сумасшедшие. Я напоминаю дискотечный шар, готовый взорваться от переизбытка блеска. Выхожу из примерочной, стараясь не рассмеяться, и показываюсь Лейле.

-Ну как? - спрашиваю с прищуром и лёгкой улыбкой.

Лейла смотрит на меня с восторгом.

-Боже, Хлоя! Ты просто королева диско! Ты должна купить это платье и пойти в нем на какую-нибудь вечеринку!

-Вечеринка в стиле 70-х? - уточняю я. - Потому что в другом месте я в этом точно не появлюсь.

Я корчу рожицу, Лейла тут же делает фото, выкладывает в сторис с подписью: «Когда не знаешь, что надеть на вечеринку».

Мы обе хохочем. Платье, конечно, забавное, но явно не мой стиль. Я предпочитаю что-то более элегантное и сдержанное. Пайетки - это не про меня.

Следующий магазин - полная противоположность предыдущему. Здесь все минималистично и лаконично. Даже слишком. Лейла тут же находит какой-то бесформенный балахон серого цвета и протягивает мне с хитрой улыбкой.

-Вот! Это идеальное платье для интеллектуальной девушки! Ты будешь выглядеть как философ, размышляющий о смысле жизни!

Я беру «платье» и прикидываю его на себя. Выгляжу я скорее как бомж, пытающийся спрятаться от дождя, чем как философ.

-Лейла, это слишком... слишком... серо, - выдыхаю я, пытаясь быть вежливой.

-Зато очень комфортно! – бодро возражает она. - Ты сможешь надеть его на работу и никто не заметит, что ты уже третьи сутки не спишь, готовясь к защите диплома!

Мы снова смеемся. Балахон удобный, но совершенно не подчеркивает мою фигуру. Я ценю комфорт, но все-таки хочу выглядеть хоть немного привлекательно.

Так мы и бродим от магазина к магазину, примеряя на себя самые безумные наряды. Лейла находит какие-то смешные шляпы, очки и парики, и мы устраиваем настоящий маскарад в примерочных. Продавцы смотрят на нас с недоумением, но нам все равно. Мы просто дурачимся и наслаждаемся компанией друг друга.

В очередной раз, выходя из примерочной, мы натыкаемся на двух молодых парней. Они стоят и смотрят на нас во все глаза.

-Девушки, вы просто потрясающе выглядите! - говорит один из них, явно пораженный нашим видом. - Как звезды!

Мы с Лейлой переглядываемся и начинаем хохотать еще громче. Кажется, нам удалось поднять настроение всем вокруг.

В одном из магазинов я, наконец, нахожу своё - изумрудное платье с открытыми плечами, которое подчёркивает достоинства и аккуратно скрывает недостатки. Я чувствую себя в нем уверенной и привлекательной. Лейла тоже в восторге.

-Вот оно! - восклицает она, хлопая в ладоши. - Это то, что тебе нужно! Ты будешь выглядеть как настоящая звезда!

Я улыбаюсь и покупаю платье. Лейла тоже не остается без покупок. Она находит себе шелковое платье цвета морской волны, которое идеально подходит к ее светлым волосам и голубым глазам. Она выглядит в нем как настоящая королева.

На выходе из магазина я замечаю симпатичные туфли на шпильке. Они идеально подходят к моему новому платью.

-Лейла, подожди! - говорю я, останавливаясь. - Мне нужно посмотреть эти туфли.

Лейла закатывает глаза.

-Хлоя, у тебя уже тысяча пар туфель! Ты правда думаешь, что тебе нужны ещё одни?

-Да! - отвечаю с воодушевлением. - Эти особенные! Они ждут меня всю мою жизнь!

Лейла смеется, но все-таки соглашается подождать. Я примеряю туфли и понимаю, что они действительно созданы для меня. Они идеально сидят на моей ноге и делают ее визуально стройнее.

Удовлетворенные и немного уставшие, мы выходим из торгового центра с огромными пакетами в руках.

-Ну что, - говорю я, - миссия выполнена. Мы официально готовы к вечернему мероприятию.

-Абсолютно! - подтверждает Лейла. - Теперь осталось только отдохнуть и морально подготовиться к встрече с твоими родителями. Это будет настоящее испытание.

Загружаем покупки в багажник, и я с облегчением падаю на сиденье, чувствуя, как мышцы расслабляются после марафона примерок и смеха. Лейла, не теряя ни секунды, включает музыку и мы снова начинаем подпевать, ритмично отбивая ладонями по коленям. Смотрю на неё - она вся светится энергией, словно маленький солнечный лучик в моём сумбурном мире. Внутри что-то тёплое разливается: как же мне повезло, что у меня есть такая подруга. Она не просто веселушка, а мой личный психолог, стилист и антидепрессант в одном флаконе.

-Спасибо, что вытащила меня из дома, - говорю я ей, улыбаясь сквозь усталость. - Мне было очень весело.

Она подмигивает и, словно озорной кудесник, отвечает:

-Всегда пожалуйста! А теперь приготовься к вечернему марафету. Сегодня мы сделаем из тебя настоящую королеву бала!

...Дома начинается настоящее волшебство. Лейла разворачивает свой арсенал косметики, кисточек и плоек, словно художник, готовящийся написать шедевр. Моя ванная комната превращается в профессиональную гримерку, наполняясь ароматами лака для волос, духов и кремов. Запахи смешиваются, создавая сложную и манящую композицию.

-Так, - объявляет Лейла, засучивая рукава с воинственным видом, - сейчас мы сделаем из тебя королеву. Сегодня ты должна затмить всех этих светских львиц!

Я сажусь перед зеркалом, чувствуя легкое волнение. Обычно я крашусь сама, и мой макияж довольно сдержанный. Но сегодня я доверяюсь Лейле. Она профессионал в этом деле, и я уверена, что она сделает все, чтобы я выглядела сногсшибательно.

Сначала - тональный крем, пудра, румяна. Затем - тени, тушь, подводка. Всё наносится легко, словно мазки кисти художника. Лейла действует быстро и уверенно, как хирург, проводящий операцию: чётко, без лишних движений. С каждым штрихом она словно подчёркивает не только черты моего лица, но и скрытые достоинства моей личности.

-Ты знаешь, - говорю, пристально глядя на неё через зеркало, - тебе бы точно стоило стать визажистом. У тебя талант от бога!

Она кивает и с улыбкой отвечает:

-Я знаю. Но предпочитаю тратить свои таланты на тебя. Ты - моя лучшая модель!

Затем она берётся за волосы, ловко завивая крупные локоны, создавая пышный объём у корней и закрепляя всё лаком. Я чувствую, как каждый завиток словно поднимает меня выше, делая не просто внешность, а настроение более лёгким и уверенным.

-Все, готово! - восклицает Лейла, отстраняясь и оценивающе оглядывая меня. - Ты просто невероятна! Они все попадают штабелями к твоим ногам!

Встаю со стула и смотрю на себя в зеркало. Я почти не узнаю себя. На меня смотрит уверенная, красивая женщина, готовая к любым испытаниям. Этот макияж придает мне сил и уверенности. Я чувствую себя готовой ко всему, даже к встрече с мамой и ее потенциальными женихами.

-Спасибо тебе, Лейла, - говорю я, обнимая ее. – Ты настоящая волшебница!

-Всегда пожалуйста, - улыбается она, а потом добавляет: - Я поеду домой, переоденусь, подкрашусь и оставлю машину. Может, поедешь со мной? А то одной скучно.

В голове у меня сразу проносится мысль о моем глупом гениальном плане.

-Ой, нет, спасибо, - отвечаю я, стараясь сохранить непринуждённость в голосе. - Мне еще нужно кое-что доделать по диплому. А потом я сама доберусь.

Лейла прищуривается, как опытный психолог, улавливающий ложь:

-Ты уверена? Что-то ты сегодня какая-то загадочная. Что скрываешь, Хлоя Бейкер?

-Ничего я не скрываю! - возмущаюсь я, стараясь не покраснеть. - Просто хочу немного побыть одна и сосредоточиться на работе.

Ну-ну, - хмыкает она. - Я тебе верю... почти.

Я уже готовлюсь расколоться и все рассказать ей, но Лейла вдруг подходит и крепко обнимает меня.

-Будь осторожна, - шепчет она. - И не натвори глупостей.

Я улыбаюсь, ощущая тепло её поддержки.

-Обещаю, - отвечаю, хотя в глубине души понимаю, что именно этим я и собираюсь заняться.

Дверь за Лейлой тихо захлопывается, и в квартире воцаряется такая тишина, что кажется, будто она впилась в меня иглами. С облегчением выдыхаю. Хорошо, что она ушла. Не люблю врать, особенно близким людям. Беру телефон и перечитываю сообщение:

«Буду у тебя через час. Приготовься, милая».

В этот момент меня охватывает волна сомнений. Может быть, это все-таки плохая идея? Может быть, стоит просто смириться с мамиными планами и попытаться найти что-то хорошее в этом светском мероприятии? Но потом я вспоминаю все эти лицемерные улыбки, пустые разговоры и навязчивые взгляды богатых женихов. Нет уж, спасибо. Лучше уж сыграть спектакль самой, чем стать марионеткой в чужой постановке.

Бросаю взгляд на платье, которое мы сегодня купили. Изумрудное, красивое, элегантное... но совершенно не подходящее для моего сегодняшнего настроения. Платье - это компромисс, подчинение, покорность. Я - психолог, а психологи знают: сопротивление - это не просто бунт, это способ сохранить целостность личности. Сегодня я не хочу быть покорной. Сегодня я хочу бунтовать. Я хочу сказать «нет» всем этим лицемерам на мероприятии. Я хочу, чтобы они увидели: я - не их игрушка. Я свободна, независима и не собираюсь плясать под их дудку.

В голове молниеносно всплывает образ из Pinterest - наряд, который я недавно сохранила в свою «доску вдохновения». Яркий, смелый, дерзкий. То, что нужно!

Начинаю копаться в своем гардеробе. Ищу эту красную кофточку с глубоким вырезом и рюшами, которая, как мне кажется, должна быть у меня где-то. Нахожу! Она выглядит слишком откровенной. Я вообще не любительница таких вещей, но сегодня - это именно то, что нужно.

Достаю белые брюки клеш с высокой талией. Надеваю их. Они идеально сидят по фигуре, подчеркивая все достоинства. Аккуратно надеваю кофточку. Она открывает слишком много, но это меня ни капли не смущает. Завязываю шнуровку, слегка прикрывая то, что нужно, оставляя все остальное для воображения.

Дальше - аксессуары. Золотое колье, тонкая цепочка, браслеты. Выбираю маленькую бордовую сумочку. Подбираю лакированные туфли на высоком каблуке. Они, как и все остальное, должны сказать: «Да, я нарушаю правила».

Завершаю образ очками в тонкой оправе. Они добавляют интеллектуальности и делают меня еще более привлекательной. Люблю, когда внешний вид работает на внутреннее состояние.

Смотрю в зеркало, любуясь собой. Мне нравится эта дерзость, эта смелость, эта свобода. Мне нравится, что я не боюсь быть собой. Я готова бросить вызов всему миру.

Наконец, достаю духи, которые, как мне кажется, идеально подходят моему настроению. Наношу немного на шею и запястья. Аромат пьянит и бодрит. Готова.

Звонок в дверь вырывает меня из состояния эйфории. Сердце стучит чуть быстрее - время пришло. Глубокий вдох, медленный выдох, собираю последние остатки самообладания и иду открывать.

На пороге стоит Лиам с букетом красных роз. Да, тот самый Лиам, который так «неожиданно» оказался любителем чужих юбок. Но, как говорится, враг моего врага - мой друг. Хотя, в данном случае, скорее, временный союзник.

Психолог во мне, конечно, вопит. Использовать бывшего - это же классика деструктивных отношений! Но, с другой стороны, кто сказал, что я стремлюсь к конструктивным отношениям с матерью? Это же просто театр абсурда, где каждый играет свою роль.

Он одет в белый смокинг, как и в прошлый раз. Выглядит неплохо, но я больше не вижу в нем ничего особенного. Скорее, наоборот, чувствую какое-то смутное отвращение. Как будто он - грязное пятно на моей безупречной репутации.

Он улыбается своей самой обаятельной улыбкой, от которой раньше я теряла голову. Сейчас она вызывает лишь легкое раздражение.

-Привет, милая, - говорит Лиам, протягивая мне цветы. - Выглядишь... потрясающе!

Принимаю розы, стараясь не морщиться. Терпеть не могу розы. Слишком банально. Слишком предсказуемо.

-Спасибо, - отвечаю с улыбкой, но тут же чувствую подступающую тошноту. - Ты тоже неплохо выглядишь.

Он оценивающе оглядывает меня с ног до головы, и взгляд становится каким-то липким, навязчивым.

-Слишком сексуально, - бормочет он, облизывая губы. - Разве тебя мама отпустила в таком виде?

Вот и первый комплимент от Лиама, который звучит как оскорбление.

-Я сама решаю, как мне выглядеть, - огрызаюсь я. - И мама к этому не имеет никакого отношения.

Лиам кивает, но в его глазах читается замешательство. Кажется, он не ожидал, что я буду вести себя так странно. Ну и ладно. Это его проблемы.

-Ну ладно, - говорит он, пожимая плечами. - Поехали, а то мы опоздаем.

Выходим на улицу. Лиам открывает мне дверь в машину. Старое клише. Зачем он это делает? Чтобы показать, какой он джентльмен? Или чтобы я чувствовала себя обязанной?

Сажусь в машину, как можно дальше от Лиама, стараясь даже не касаться его. Кожаное сиденье холодит кожу так, будто я окунулась в ледяную ванну - не самый приятный способ начать вечер. Воздух наполнен запахом его одеколона - слишком сладким и приторным. Я начинаю задыхаться, словно он - химический коктейль токсичных воспоминаний.

В салоне повисает гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шин по асфальту. Лиам ведет, сосредоточенно глядя на дорогу, но я чувствую его пристальный взгляд, прожигающий дыру в моем профиле. Я же делаю вид, что любуюсь улицами вечернего города.  Интересно, как долго он продержится, прежде чем начнет оправдываться?

Поворачиваю голову в его сторону и замечаю, как напряжены скулы, губы чуть сжаты. Он явно не ожидал такого поворота событий. Интересно, что у него на уме? Разочарован? Злится? Или просто пытается понять, как ему выкрутиться из этой ситуации?

Лиам кашляет, нарушая эту неловкую тишину.

-Хлоя, -голос чуть робкий, почти жалостливый, - может быть... может быть, мы могли бы попробовать все сначала?

Кажется, он действительно верит в то, что говорит. Он, наверное, думает, что если он будет достаточно настойчивым, я прощу его и забуду обо всем. Какой наивный.

Я едва сдерживаю рвущийся наружу саркастический смех.

-Нет, Лиам. Этого никогда не случится. Забудь об этом.

Его взгляд становится растерянным, словно я только что сообщила, что выиграла лотерею и улетаю жить на Марс. Видно, как надежда медленно тает.

-Но... почему? - бормочет он, словно пытается убедить сам себя в том, что я пойму. - Я ведь изменился! Я понял, что совершил ошибку! Я...

-Хватит! -перебиваю, чувствуя, как закипает кровь. - Я все знаю, Лиам. Все твои похождения. Видела фотографии.

Физиономия Лиама вмиг вытягивается и бледнеет. На лице отражается целый спектр эмоций: шок, ужас, растерянность. Он понимает, что его секрет раскрыт.

-Какие фотографии? - его голос дрожит от злости и удивления. – Что ты несешь?

-Ах, ты же не знаешь, - усмехаюсь я, глядя ему прямо в глаза. - Кто-то добрый решил открыть мне глаза на твою истинную сущность и прислал анонимное послание. Там были весьма... пикантные снимки тебя в объятиях других женщин. Много других женщин, Лиам. Очень много.

Он молчит, ошеломленно глядя на меня. Выглядит так, будто ему только что сообщили о смертельной болезни.

-Но... кто это мог сделать? Кто мог такое подстроить? - бормочет он испуганно.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно, хотя внутри буря эмоций. В голове мелькает имя Стефана, и снова начинаю гадать о его мотивах. Чувствую, как внутри тлеет старый огонь раздражения и лёгкой тревоги.

-Не знаю, Лиам. И знать не хочу, - говорю с напускным равнодушием. - Но я благодарна этому анониму. Он избавил меня от иллюзий.

Наступает тишина. Едем молча, каждый думает о своем. Я размышляю, как лучше всего использовать эту ситуацию в своих интересах. И вдруг меня осеняет идея. Вторая гениальная идея за день. Ну и, конечно же, глупая.

-Лиам, - начинаю, не отводя взгляда от дороги. - У меня есть к тебе предложение.

Он поворачивается ко мне с любопытством, а в глазах мелькает тень надежды - всегда смешно наблюдать, как человек цепляется за соломинку.

-Какое? - настороженно спрашивает мой бывший.

-Давай заключим сделку, - говорю, словно предлагая контракт на мировое господство. - Сделку, которая будет выгодна нам обоим.

Он хмурится, не понимая, куда я клоню.

-Что ты имеешь в виду? – сглатывает, словно готовится к худшему.

-Мы будем изображать счастливую пару на этом мероприятии и на всех последующих, - объясняю спокойно, будто веду переговоры с коллегой, а не с бывшим. - Ты будешь моим парнем, а я - твоей девушкой. Мы будем мило улыбаться, держаться за руки и говорить всякие нежности... В общем, будем играть роль идеальной пары. А в реальной жизни мы будем забывать друг о друге. Как будто нас никогда и не было.

Лиам смотрит на меня, словно я сошла с ума.

-Ты серьезно?

-Абсолютно, - уверенно киваю. - Это будет выгодно нам обоим. Мои родители отстанут от меня с этими дурацкими знакомствами, а ты получишь возможность видеть меня.

Лиам молчит, обдумывая мое предложение. Я вижу, как в его голове происходит сложная мыслительная работа. Он взвешивает все «за» и «против». Знаю, что он согласится. Это его шанс вернуться в мою жизнь хотя бы на время. А я использую его, чтобы избавиться от назойливого внимания мамы и ее женихов. Вот такой вот взаимовыгодный симбиоз.

-И что я с этого буду иметь? - наконец спрашивает он.

-Ты сохранишь лицо перед своими друзьями и коллегами, - отвечаю я, улыбаясь. - И будешь чувствовать себя героем, спасающим меня от одиночества.

Лиам усмехается в ответ, едва заметно, но с долей уважения.

-Ты хитрая, Хлоя, - говорит он. - Но мне нравится твой план.

-Значит, согласен? - спрашиваю, наконец почувствовав победу.

-Согласен, - кивает. - Я в деле.

Улыбаюсь сама себе. Вот и отлично. Теперь у меня есть союзник.

Снова воцаряется тишина. Но на этот раз она другая. Более честная, более откровенная. Мы оба понимаем, что между нами ничего не осталось. Только игра. И мы будем играть ее до конца.

Вспоминаю выражение «держи друзей близко, а врагов - еще ближе». Может, Лиам - не враг. Просто... инструмент. Инструмент для достижения моей цели. И я буду использовать его, как шахматист использует пешку. А что будет дальше - посмотрим.

-Ты знаешь, - говорю я вдруг. - Тебе стоит сменить парфюм. Этот слишком приторный.

Лиам удивленно смотрит на меня.

-Что?

-Просто совет, - пожимаю плечами. - Хочешь играть роль, играй ее хорошо.

Лиам хмурится, но ничего не отвечает. Кажется, он начинает понимать, что сегодня я - хозяйка положения. И он должен подчиняться моим правилам.

Подъезжаем к месту проведения мероприятия. Здание выглядит величественно, как замок из сказки: высокие колонны, обложенные золотистой плиткой, и огромные окна, через которые пробивается свет, создавая волшебную атмосферу. Чувствую, как внутри меня нарастает волнение. Но я беру себя в руки. Сегодня я буду блистать.

-Ну что, поехали? - спрашиваю, надевая на лицо улыбку, достойную голливудской звезды.

Лиам кивает и выходит из машины. Обходит ее и открывает мне дверь. В этот момент я чувствую себя, как героиня старого фильма. Смешно.

Выхожу из машины медленно, с той нарочитой небрежностью, которая говорит: «да, я знаю, что выгляжу великолепно, но делать из этого событие - ниже моего достоинства». Лиам подаёт мне руку - уверенно, как мужчина, который или всё ещё влюблён, или просто отлично играет роль. Наверное, и то и другое понемногу. Я с лёгкой театральностью принимаю её - пусть зрители, настоящие и мнимые, увидят идеальную картинку. Его ладонь теплая, пальцы чуть сильнее сжимают мою, будто он боится, что я исчезну. Или, что более вероятно, скажу что-нибудь непоправимо язвительное.

-Ты отлично выглядишь, - шепчет Лиам, чуть наклоняясь к моему уху. Его голос тёплый, почти интимный, если бы я не знала, сколько лжи способно в нём уместиться.

-Спасибо, - отвечаю с игривой полуулыбкой, нарочно делая голос томным. - Ты тоже ничего... для человека, который провёл половину своей жизни в объятиях чужих женщин.

Он напрягается, но старается держать лицо. Молодец. Играем дальше.

Мы заходим в помещение, и в нос тут же бьет запах дорогих духов, смешанный с ароматом изысканных блюд. Вокруг - блеск, роскошь и пафос. Осматриваю зал: хрустальные люстры сияют, как будто соревнуются за внимание, портьеры из бархата словно шепчут о старице-деньгах, картины в золочёных рамах притворяются искусством. И цветы. Много цветов. Настолько много, что, кажется, какой-то бедный флорист теперь в терапевтическом отпуске.

Благотворительный вечер в самом разгаре. Павлины расхаживают с бокалами шампанского, расправив перья. Политики, бизнесмены, жёны политиков и любовницы бизнесменов - весь крем-де-ля-крем Сан-Франциско в сборе. Все они пришли сюда, чтобы показать свою щедрость и похвастаться своими нарядами.  Я мысленно ставлю галочку: «парад тщеславия» - есть.

-Здесь как в музее, только экспонаты двигаются и разговаривают, - шепчу Лиаму на ухо, не удержавшись.

Он усмехается, сдержанно, как будто забыл, как это - искренне смеяться.

-Скучал по твоим комментариям, дорогая.

-Не смей меня так называть, - шиплю, резко, но тихо. Слова - не просто отторжение, а сигнал: одна ошибка - и ты труп, эмоционально.

Лиам закатывает глаза, делает вид, что это безобидно. Но я-то вижу: у него напрягается линия челюсти. Он всё понял. Умница. Учится.

Мы идём вглубь зала, по направлению к столику, где, по моим сведениям, обосновались мои родители. По дороге - обилие знакомых лиц, фальшивых улыбок и дежурных кивков. Я улыбаюсь так широко, что почти чувствую, как трещит кожа на щеках. Лицо - будто маска из фарфора: улыбается, а внутри - паровой котёл на грани взрыва. Как же я ненавижу эти мероприятия. Эти люди. Эти притворства.

-А вот и твоя мама, - говорит Лиам, указывая подбородком в сторону столика.

Сердце начинает отбивать чечётку где-то в районе диафрагмы. Готовьтесь, мамочка и папочка. Сейчас на сцену выходит главная актриса в пьесе под названием «Не такая, как вы хотели».

И вот она - моя мать. Вижу ее. Сидит за столом в окружении каких-то важных господ, бокал шампанского зажат в её тонких пальцах, а на лице выражение из серии «мне всё нравится, даже когда нет». Фальшивое обаяние излучается от неё, как радиация от старого телевизора. Как только она заметит меня, начнется ад.

Я чувствую, как Лиам сжимает мою руку, немного крепче, чем нужно.

-Готова? - спрашивает он, его голос с привкусом предчувствия.

-Всегда готова, - отвечаю, поднимая подбородок. - Особенно к хаосу.

Начинаем двигаться в сторону моей матери, словно два хорошо синхронизированных робота, запрограммированных на «пафос» и «драма». Я иду гордо, как королева, уверенно ступая каблуками по мраморному полу, стараясь не смотреть по сторонам. В глазах - вызов, в походке - грация дикой кошки, готовой к прыжку.

Я чувствую, как на меня устремлены взгляды. Мужчины изучают, женщины оценивают. И мне это нравится. Как психологу, мне, конечно, следовало бы покопаться в этой потребности во внимании, выявить корни эгоцентризма и нарциссизма, но сегодня у меня терапия отменяется. Сегодня я - перформанс, живая выставка протеста.

Я знаю, что выделяюсь из этой толпы, как роза в огороде с сорняками. Нет, я ничего не имею против роз...или сорняков. Просто сегодня я - нечто иное. Все эти дамы, как под копирку, в своих скучных платьях пастельных тонов, с укладками, над которыми корпели стилисты, выглядят так, словно их выпустили из инкубатора для светских львиц. А я... Я - бунтарка.

Удовлетворенно хмыкнув, ловлю себя на мысли, что испытываю что-то близкое к... удовольствию? Черт, да, это оно! Маленькая Хлоя, которую мама так долго пыталась втиснуть в рамки приличий, сейчас ликует, стоя во главе маленького, но гордого парада неповиновения.

Мать замечает нас и застывает, словно увидела привидение, а может, и хуже - налогового инспектора, нашедшего незадекларированные доходы. Она явно не ожидала увидеть меня в таком виде. И тем более - с Лиамом. В ее глазах читается сложная смесь из шока, ужаса и... гнева, который вот-вот вырвется наружу, подобно джинну из бутылки. Но моя маман - игрок опытный, покер-фейс у нее прокачан на максимум. Дыхание стабилизируется, уголки губ ползут вверх, натягивая дежурную улыбку, от которой веет холодом арктических льдов.

А я улыбаюсь в ответ - широко, спокойно, хищно.

«Ну что, мамочка. Начнём наше светское шоу?»

-Хлоя! - восклицает она, подскакивая со своего места, словно ее укусила оса. - Что... что это на тебе надето?

Я улыбаюсь, не просто приветливо, а с тем выражением лица, с которым добрые няни говорят детям: «Это не паук, это просто иллюзия страха». Губы вежливо растянуты, глаза невинно распахнуты, но внутри меня вулкан - из сарказма, упрямства и лёгкого садистского удовольствия. Я - ягнёнок, набивший карманы динамитом.

-Одежда, мама, - отвечаю я с подчеркнутой мягкостью, невинно хлопая глазами. - Тебе не нравится?

Молчит, разглядывая меня с головы до ног, словно таможенник, выискивающий контрабанду. Интенсивность такая, что я чувствую, будто на мне ищут не просто провокационные вырезы, а следы морального падения. Мысленно я присуждаю ей «Оскар за самую осуждающую визуальную экспертизу года».

-Это... слишком вызывающе, - выдыхает она наконец, голос ровный, как у врача, объявляющего диагноз, но в глазах пляшут грозовые молнии. - Ты не можешь так одеваться!

«Ах, вот мы и начали, здравствуйте. Нелепая попытка доминирования через осуждение внешности».

Пожимаю плечами, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит.

-Почему же? - спрашиваю, изображая искреннее удивление, приподнимаю бровь с тем же выражением, с которым задаются риторические вопросы студентам на экзамене. - Я же взрослая девушка. И я могу одеваться так, как хочу. Или в нашем обществе уже отменили право на самовыражение?

Мама на мгновение зависает, как будто в её процессор поступила команда, которую он не может обработать без обновления прошивки. Затем она переводит взгляд на Лиама, смотря на него так, словно он таракан, которого нужно немедленно прихлопнуть тапком от Gucci.

-Лиам, - ядовито цедит она, каждую букву выговаривая с таким презрением, будто пробует на вкус что-то прокисшее. - Ты тоже считаешь, что Хлоя должна одеваться более скромно?

О, это было подло. Почти уважаю.

Лиам смущенно улыбается, явно не ожидая, что его втянут в этот семейный театр абсурда. В его глазах читается мольба о пощаде.

-Мне кажется, она выглядит потрясающе, - отвечает он, обнимая меня за плечи. - Разве нет?

Мама смотрит на него с выражением, которое можно было бы встретить у судьи, если бы подсудимый пришёл на заседание в шортах. В её взгляде не просто отвращение. В нём - намерение стерилизовать его одним резким вздохом.

-Ты... ты все еще встречаешься с Лиамом? - резко переводит взгляд на меня, и голос её дрожит. О, момент истины.

Вот и кульминация первого акта. Пора доставать карточку «ложь» из рукава.

-Да, мама, - отвечаю я, медово-сладким голосом, словно только что вынула из духовки фальшивую идиллию. Обнимаю Лиама за руку, чуть прижавшись к нему. - И мы очень счастливы.

«Чемпионы по лжи в парном разряде, встречайте нас в финале!»

Я вру с таким вдохновением, что даже мои зрачки блестят от артистизма. Это ложь не ради спасения, а ради удовольствия. Я не просто защищаюсь - я атакую. Улыбка Лиама слегка напряжённая, но в ней появляется нечто похожее на азарт. Он входит во вкус. Видимо, ему нравится быть частью этой драмы, особенно когда роли раздаются без кастинга.

Замечаю, как у мамы дергается глаз. Верный признак приближающегося нервного срыва. Тик начинается всегда справа, если она действительно злится. Я фиксирую это, как бы между делом. Тело - лучший предатель. Оно сдаёт с потрохами даже самых талантливых лжецов.

Она явно не верит ни единому моему слову. Но сейчас ей приходится играть по моим правилам, хотя я чувствую, как под её маской благопристойности кипит вулкан.

-Я, признаться, удивилась, увидев вас вместе, - говорит она, голос её снова обретает ледяную сдержанность, как будто она прижала бушующую ярость под прессом самоконтроля. - Не ожидала. Тем более, что на помолвке ты была с другим мужчиной, Хлоя. Кто это был?

«Ба-бах».

Вот это выстрел. Не предупредила даже.

Лиам напрягается, как струна на скрипке, готовая порваться от малейшего прикосновения. В голове проносится мысль, что он сейчас может выдать все карты, рассказать о нашей сделке, разрушить всю тщательно выстроенную конструкцию лжи. Надо действовать быстро, перехватить инициативу.

-Это был мой куратор с практики, мам, - отвечаю ровно, почти скучающе. - Мы случайно встретились, представь, каково было мое удивление.

Психологический контрудар. Увожу тему в безопасную зону. Фокус - на интеллект, не на страсть. Если повезёт, она укусит наживку.

Маман смеряет меня взглядом с ног до головы - с таким видом, будто пытается определить, можно ли по запаху вычислить ложь. Уголки её губ сжимаются в тонкую линию, глаза сужаются - начинается режим пассивной агрессии.

-Куратор, значит? Интересно, какие темы вы обсуждали в библиотеке? Влияние французской литературы на уровень тестостерона у мужчин?

В ее голосе звучит сарказм, а в глазах - нескрываемое раздражение. Мама не любит, когда ей не говорят правду. А я обожаю выводить ее из себя. Кажется, это наше семейное хобби.

Ох, шикарно. Сарказм, яд, укол в духе «я знаю, что ты врёшь» - знакомая тройка из арсенала манипулятора.

Улыбаюсь ей в ответ - широко, по-настоящему. Она же должна понимать, что этим тоном только подливает масла в огонь моего удовольствия.

-Мам, не стоит так, - говорю уже твёрже, с лёгкой ноткой раздражения. - Это всего лишь учеба. А сейчас я хочу насладиться вечером с любимым человеком.

Перевожу взгляд на Лиама и многозначительно сжимаю его руку. Он с облегчением улыбается мне в ответ. Кажется, мы оба отлично справляемся с этой ролью. Может, нам стоит записаться в театральный кружок?

Мама молчит. Это опасное молчание. В нём бродит буря, но внешне она по-прежнему непоколебима. Вокруг - люди, светская обстановка, слишком много свидетелей. Она не может взорваться. А я могу. В любой момент. И именно это даёт мне силу.

-Ну что, мы присядем? - спрашиваю я, указывая на свободные места за столом. - Или ты хочешь, чтобы мы стояли здесь весь вечер?

Уголки её губ вздрагивают. Почти улыбка. Но я-то знаю - это попытка не заорать.

Она кивает, и мы садимся за стол. Лиам садится рядом со мной, пытаясь взять меня за руку и получает быстрый, почти незаметный отвод. Не сейчас, дружок. В этой сцене я солирую.

Внутри меня бурлят немыслимые эмоции. С одной стороны - облегчение от того, что пока удается держать ситуацию под контролем. С другой - тревога, предчувствие надвигающейся бури.

Оглядываюсь по сторонам. За столом сидят какие-то важные господа и дамы. Все смотрят на меня с любопытством. Кажется, я стала главной темой для обсуждения. Я, с моей красной кофточкой, белыми брюками, ярким макияжем и бывшим парнем. Прекрасно!

Вспоминаю о втором родителе, поворачиваюсь к маме с нарочито небрежным видом.

-Мам, а где папа?

Мать прикусывает губу. Реакция замедленная, как у Windows 98. Она явно не ожидала такого поворота.

-Ему не здоровится, - отвечает она сухо, почти с раздражением, отводя взгляд куда-то за моё плечо. - Простудился немного.

-Простудился? - переспрашиваю удивленно. - И ты пришла на мероприятие, когда твой муж болен? Хм. А я-то думала, что в браке люди как-то, ну... поддерживают друг друга в трудную минуту. Или я начиталась слишком много любовных романов?

Мама смотрит на меня, как на идиотку, которую выпустили из психбольницы на прогулку без присмотра.

-Не стоит беспокоиться, - отмахивается она. - С ним все в порядке. Просто он не любит такие мероприятия.

Пожимаю плечами. Ну да, конечно. Папа просто не любит такие мероприятия. А мама просто обожает их. Ну что тут скажешь, это моя семья. Они совершенно не умеют проявлять заботу о ком-то. Им важен только статус, деньги и общественное мнение. Эгоцентризм в квадрате.

-Ну, ладно, - протягиваю я, откидываясь на спинку стула. - Надеюсь, он скоро поправится.

Телефон вибрирует в моей сумочке как нетерпеливый комар. Быстро достаю его и краем глаза вижу имя Лейлы. Уже предчувствую, что там явно не поздравление с каким-нибудь наступающим праздником.

«Вижу тебя с Лиамом. Что за хрень? Не подойду, пока этот гад трогает тебя своими грязными ручонками!»

Я едва сдерживаю смешок. Лейла - как спецназ эмоций: если кто-то обидит меня, она уже в пути с огнемётом. Просто обожаю её.

Быстро набираю ответ:

«Все объясню. Улизну в туалет через 15 минут. Жди меня там. И не бей Лиама. Пока что.»

Мама замечает, что я переписываюсь. Конечно же.

-Кто это тебе пишет, Хлоя? - спрашивает она с подозрением, как будто я сейчас переписываюсь с наркодилером. - Наверное, какой-нибудь поклонник?

-Возможно, - отзываюсь я, не поднимая глаз от экрана. - У меня их много.

Беру бокал с вином и делаю глоток. Алкоголь немного расслабляет меня. Но мне все равно нужно быть начеку. Я должна выдержать этот вечер.

-Лиам, как твои дела? - спрашивает мама с фальшивым интересом, резко переводя внимание на него. - Чем ты сейчас занимаешься?

Лиам начинает рассказывать о своей работе. Мама слушает его с натянутой улыбкой, периодически перебивая своими замечаниями. Она слушает только для того, чтобы дождаться своей реплики. Настоящего интереса - ноль. Контроль - сто процентов. Психолог бы назвал это «сценарием доминирования через псевдо-диалог». А я называю это - «знакомая картина».

-Хлоя, а как твоя практика? - спрашивает мама, наконец поворачиваясь ко мне. - Ты хоть что-то делаешь, кроме того, что наряжаешься?

Внутри меня на мгновение вспыхивает что-то горячее. Даже не злость. Скорее... усталость. От постоянного снижения моей ценности до функции внешнего вида. Мама говорит, как будто профессия психолога - это хобби между маникюром и фитнесом.

-Делаю, мама, - отвечаю я. - У меня все отлично. Мне очень нравится моя работа.

-И чем же ты там занимаешься? - продолжает она, уже заранее готовясь обесценить ответ. Пожалуй, она в этом даже талантлива. Если бы существовал конкурс по пассивной агрессии, она взяла бы Гран-при.

-Помогаю людям справляться со своими проблемами, - отвечаю, не моргнув. - Учу их, как быть счастливыми. В том числе тех, кто считает, что уже знает, как надо жить.

Мама хмыкает. Звук короткий, режущий. Как скальпель.

-И ты думаешь, что это принесет тебе деньги?

-Деньги - не главное, мама. Главное - приносить пользу людям.

Говорю это спокойно, потому что не собираюсь защищаться. Пусть мои слова отразятся в её внутреннем зеркале. Если оно, конечно, ещё не треснуло.

Мама закатывает глаза. Настолько театрально, что, кажется, где-то за кулисами должен прозвучать гонг.

-Ты такая наивная, Хлоя, - произносит она, будто это приговор. - Тебе нужно быть более практичной.

-Я практична, мама, - отвечаю я. - Я просто живу своей жизнью.

Смотрю на часы. Прошло пятнадцать минут.

-Извините, - говорю я, поднимаясь. - Мне нужно отойти припудрить носик.

Выхожу из-за стола, стараясь не смотреть на маму. Я чувствую ее гневный взгляд у себя на
спине. Но мне все равно. Я иду к своей цели. А моя цель - избавиться от этого фарса как можно скорее. И во всем разобраться с Лейлой.

Захожу в дамскую комнату, ожидая увидеть подругу, готовую разорвать меня на кусочки. Но... никого. Абсолютно. Только зеркала, белый кафель и тихий гул вентиляции, как уставшее дыхание этой вечеринки.

Я замираю у двери, вдыхаю полной грудью - воздух здесь чуть холоднее, словно вымытый хлоркой покой. Хоть какое-то убежище, пусть и временное. Здесь можно хотя бы на пару минут снять маску - не с лица, а с души. Она, к слову, натёрта уже до кровавых мозолей.

Но даже здесь, в этом стерильном храме гигиены, витают духи. Тяжёлые, дорогие, как женская демонстрация статуса. Парфюм лицемерия, нотки нарциссизма с шлейфом эмоциональной недоступности.

Обычно в таких ситуациях я начинаю анализировать поведение окружающих, выискивая скрытые мотивы и комплексы. Но сейчас мне совсем не до этого. Я просто хочу побыть одна. Минуту, две, не больше. Чтобы собраться с мыслями и не сорваться на этих людях, которые считают себя пупом земли.

Встаю перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Яркий макияж, дерзкий наряд, самоуверенный взгляд... А внутри? Пустота. Глубокая. С эхо. Грусть, тоска, непонимание. Почему моя семья такая? Почему мама так одержима своим статусом? Почему папа так отдалился от нас?

Вдруг меня осеняет безумная идея (да я сегодня в ударе!). Точнее, безумная для меня. Я делала это всего три раза в жизни. Три раза за все свои двадцать четыре года. И каждый раз - это как прыжок с парашютом. Страшно, волнующе и немного безумно. Я беру телефон. Экран светится слишком ярко, как прожектор. Открываю контакты. Прокручиваю вниз - и вот он. Папа. Без эмодзи, без сердечек. Просто: «Отец». Как в списке на собрании.

Медленно нажимаю на «позвонить». Жду. Гудок, еще гудок... Руки дрожат. Господи, когда же я так размякла?  Он обязательно должен ответить. Не может же он быть настолько отрешенным, чтобы не ответить на звонок дочери.

Что я творю? Зачем? С тех пор, как я переехала в отдельную квартиру, мы едва ли общались. Сухие формальные поздравления по праздникам, несколько дежурных вопросов о моей учебе - вот и все наше общение. И сейчас, в этой лицемерной атмосфере, в этом букете лжи и притворства, мне вдруг захотелось услышать его голос. Настоящий, живой голос, а не сухой текст сообщения.

Гудки тянутся мучительно долго. Я уже готова сбросить вызов, но вдруг он отвечает.

-Алло? - слышу его хриплый голос в трубке. Тихий, отрешенный, какой-то чужой.

-Папа? Это Хлоя, - говорю я. Голос звучит неожиданно сдержанно, но внутри ураган.

Пауза. Долгая, неловкая. Кажется, он не знает, что сказать. Или, может быть, он просто не хочет со мной разговаривать.

-Хлоя? - переспрашивает он, будто вспоминая, кто я такая. - Здравствуй, дорогая. Что-то случилось?

Уже хочу сказать, что все в порядке, что просто соскучилась, но понимаю, что это будет неправдой. И ложь сейчас - последнее, что я могу себе позволить.

-Нет, ничего особенного, - отвечаю я, запинаясь.  - Просто... - делаю паузу, сглатывая ком в горле, - хотела узнать, как ты себя чувствуешь? Мама сказала, что ты заболел.

Он кашляет, как будто в подтверждение.

-Да, небольшая простуда. Ничего серьезного. Не волнуйся.

Снова молчание. Чувствую себя неловко, как будто я совершила что-то неправильное. Почему так трудно просто поговорить с собственным отцом?

-Ты... ты хорошо выглядишь, - вдруг говорит он. Голос немного теплее. Или мне показалось?

Я тихо хмыкаю. Не могу удержаться.

-Ты же меня не видишь. Но спасибо.

Он снова кашляет. Где-то на заднем плане что-то глухо стучит - может, телевизор, может, одиночество. Я почти решаюсь закончить разговор, чтобы не затягивать, когда он вдруг произносит:

-Цыпленок, как ты?

Меня словно ударяет током. Цыпленок? Он назвал меня Цыпленком? Это же прозвище, которым он называл меня в детстве. Когда я была совсем маленькой. Когда он был любящим отцом. Когда мы были семьей.

- Папа... - я почти шепчу. - Что ты сказал?

-Ничего, - голос у него становится на полтона тише, будто он сам испугался этой эмоциональной утечки. - Просто... старая привычка.

Тишина. В моей голове всплывает картинка из прошлого.

Мне три года. Я стою перед зеркалом и намазываю лицо мамиными желтыми тенями. Я превращаюсь в цыпленка. Мама входит в комнату и впадает в бешенство. Она кричит на меня, ругает за то, что я испортила ее дорогую косметику. А отец... Отец смеется. Он берет меня на руки, улыбается во все лицо и говорит: «Ну и что, что Цыпленок? Зато какой красивый!». Потом он отмывает меня от теней, целует в щеку и говорит, что я его любимая девочка.

Этот момент давно забыт. Он погребен под толстым слоем обид и разочарований. Но сейчас он всплыл на поверхность, словно по волшебству.

Тогда я чувствовала себя любимой. Безо всяких «если». Без оценки, без требований. Просто папиной девочкой.

И теперь я сижу на крышке унитаза в дорогом туалете, с телефоном у щеки, с комом в горле размером с детство, и понимаю: я не знаю, кто эти люди, мои родители. Я знаю, какие у них маски. Я знаю, как они презентуют себя на людях. Но почему мама стала такой? И почему папа просто... исчезает?

-Папа, - говорю я, набравшись храбрости. - Почему ты стал таким?

Он молчит. Я чувствую, что он не хочет отвечать на этот вопрос. Или, может быть, он просто не знает ответа.

Слышу, как отец вздыхает.

-Я... я должен идти. Мне нужно отдохнуть.

-Хорошо, - голос срывается. Сдерживаюсь изо всех сил. - Береги себя, папа.

-И ты береги себя, Цыпленок, - говорит он. - Я люблю тебя.

Писк - звонок завершён. Я остаюсь с этой фразой. С ней одной. «Я люблю тебя».

Смотрю в зеркало. Там - я. Та же. Но будто немного другая. В уголках глаз слёзы. Не истерика, нет. Просто... боль. Старая, затёртая, знакомая до последней молекулы.

-Я люблю тебя, - повторяю вслух, проверяя, как это звучит. Как будто кто-то втиснул лучик тепла в бетонную стену между нами.

Но почему? Если он любит, почему молчит? Почему не звонит? Почему не приходит? Почему отдалился, будто я - просто случайный человек из его прошлого?

Может, я и правда слишком многого требую. Может, стоило бы принять всё как есть. Не копаться. Не анализировать.

Но я не могу. Я не могу просто закрыть глаза на то, что происходит. Я должна понять, что случилось с моей семьей. Я должна выяснить, почему мои родители друг другу как чужие люди. Я должна найти ответы.

Господи, как же все сложно! Ненавижу, когда моя собственная семья становится объектом для психологического анализа. Это нечестно.

Мне нужна Лейла. Прямо сейчас. Мне нужно её присутствие - как якорь, как спасательный круг, как чашка чёрного кофе после бессонной ночи. Её совет, её хрипловатый голос, в котором всегда звучит смесь иронии и сочувствия, её привычка касаться моей руки, когда я говорю слишком быстро. Её простое человеческое тепло. Тот самый уют, который не купишь ни за какие деньги, ни в каком бутике.

Но Лейла не появляется.

Проходит пять минут, десять... Вроде бы немного, но в пространстве ожидания даже пять минут тянутся, как целая жизнь. Пульс у меня в висках, как у студента на защите диплома, который забыл флешку. Я начинаю нервничать. Блуждаю глазами по углам кафельной комнаты, будто Лейла может внезапно материализоваться из-за мусорного бака с улыбкой и словами: «Ну привет, драмаквин».

Где она?

У меня уже начинаются тревожные фантазии. Может, ей стало плохо? Упала в обморок в коридоре? Или... нет, не будем уходить в сериалы Netflix. Хотя я и психолог, и умею отслеживать катастрофические мысли, это не делает меня непригодной к панике.

Телефон тихо вибрирует, как будто извиняется за опоздание. Я тут же выхватываю его из сумочки, как шпион перехватывает радиосигнал, и читаю сообщение:

«Хлоя, прости, мне стало нехорошо. Решила уехать домой. Надеюсь, вы с Лиамом не вместе?»

На секунду замираю. Пальцы стискивают экран чуть сильнее, чем нужно.

«Нехорошо?» - повторяю про себя. Да она же та самая девушка, которая умудрилась провести семинар по саморазвитию с температурой 38,5 и даже не моргнуть. Она никогда не жаловалась. Она, скорее, съест свой паспорт, чем признает слабость. А тут - просто уехала. Без звонка. Без «прости, я потом всё объясню». Это на неё не похоже.

И смайлик. Я смотрю на него, как лингвист на древнюю надпись. Обычно у неё смайлики-сердечки, смайлики-пончики, иногда даже единороги. А тут какой-то... просительно-растерянный? Почти тревожный. Я вжимаю губы в тонкую линию. Нет, тут что-то не так. Лейла в последнее время вообще ведёт себя как-то странно. Но мы вроде поговорили об Алексе, все должно быть хорошо.

А может, это я паранойю? Психологическая деформация - дело тонкое. Вижу тревожность там, где её нет, читаю между строк там, где строки - это просто «мне нехорошо». Бывает. Но мой внутренний барометр эмоций, чёрт возьми, давно не ошибался.

Пальцы скользят по экрану. Пишу ей ответ:

«Не волнуйся, мы с Лиамом не вместе. Это такой план. Все потом расскажу. Надеюсь, тебе скоро станет лучше. Выздоравливай!»

Пальцы зависают над кнопкой отправки. Я на мгновение замираю. Не слишком ли мягко? Не слишком ли формально? Но потом отправляю. Потому что сейчас не время устраивать допрос. Хоть и хочется.

Но все же внутренняя чуйка упорно продолжает твердить, что есть что-то еще. Неужели это всё из-за Алекса? Не может же быть! Хотя, если между ними что-то случилось, то Лейла вполне могла испугаться и запаниковать. Она у нас девочка ранимая и впечатлительная.

Не знаю, что и думать. С одной стороны - мне страшно за неё. А с другой - раздражает её молчание. Почему, чёрт возьми, она не может просто сказать правду? Мы же лучшие подруги. Больше десяти лет дружбы, совместные тайны, пароли от соцсетей, вечеринки, провалы, терапия и терапевтические вина - и вот это всё может исчезнуть в одном слове: «нехорошо»?

Плавным движением убираю телефон в сумочку, будто захлопываю дело. Не закрываю, нет - просто откладываю на потом. Сейчас не время копаться в психодинамике дружбы. Сейчас нужно возвращаться к маме и Лиаму. Сейчас - театр. Сейчас - сцена.

Выхожу из туалета с решимостью в глазах. Маска уверенности надета, взгляд - прямой, улыбка - голливудская. Сейчас я - мисс Независимость, готовая к любым испытаниям.  Хлоя Бейкер никогда не сдается. Она всегда находит выход из любой ситуации. И сейчас она найдет.

Окидываю взглядом зал. Яркие огни, блеск хрусталя, шелест шелковых платьев, приглушенный гомон голосов... Все эти люди кажутся мне персонажами какой-то сюрреалистической пьесы. И я - одна из них.

Вижу маму, восседающую за столом с непроницаемым выражением лица. Холодная, как айсберг, она наблюдает за происходящим, контролируя каждую деталь. Ее взгляд - словно лезвие бритвы, проникающее в самую душу. Ненавижу ее стремление контролировать мою жизнь, ее манипуляции, ее вечное недовольство.

Но где же Лиам? Он должен быть рядом, изображать моего любящего партнера. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь его найти. Смотрю направо, налево, но его нигде нет. Куда он подевался? Неужели он решил сбежать, оставив меня одну на растерзание маминой ярости?

В дальнем углу зала вижу группу мужчин, оживленно беседующих. И среди них... Лиам. Ладно, ничего удивительного. Он улыбается, жестикулирует, пытается казаться своим в этой компании. Но его выдает нервный взгляд и неестественная поза. Он явно не в своей тарелке. То есть в своей, но она горячая и его вот-вот обожжет.

Но не Лиам заставляет меня похолодеть изнутри. Мой взгляд прикован к другому человеку. К тому, кого я никак не ожидала увидеть здесь.

Стефан.

Господи, Стефан. Он будто материализовался из моих худших (или лучших?) кошмаров.

Стоит рядом с Лиамом, словно ничего особенного. Как будто его появление здесь - норма, а не взрыв эмоционального состава. Вино в руке, лицо - как всегда, загадочное и неприступное. Он красив, как сцена в фильме, после которой обычно начинается катастрофа.

Он одет в строгий черный костюм, который идеально сидит на его мускулистой фигуре. Белая рубашка подчеркивает его смуглый цвет кожи. Ничего лишнего. Никаких ярких деталей. Все строго и элегантно. Как всегда. Он выглядит так, будто пришёл раздать приказы, а не светскую любезность.

Что он здесь делает? Почему он разговаривает с Лиамом? Неужели они знакомы?

В голове проносится тысяча вопросов. Все смешалось в кучу. Лейла, отец, Лиам, Стефан... Что вообще происходит?

Мой мозг - не мозг, а шпионский отдел ЦРУ. Мгновенно начинает строить гипотезы, классифицировать угрозы, сортировать возможные конфликты. Оценка риска: высокий. Возможность драматического обострения: выше среднего. Угроза истерики: стабильно повышенная.

Мужчины увлечены разговором и не замечают меня. Стефан, как всегда, выглядит непроницаемым и отстраненным. Его взгляд блуждает по залу, словно он ищет что-то интересное. Надеюсь, он не посмотрит в мою сторону. Иначе я умру от стыда.

Сердце бешено колотится, ладони потеют. Чувствую, как уверенность, которую я так тщательно изображала, начинает испаряться.

Вдруг Лиам замечает меня и улыбается. Машет рукой, приглашая подойти. Боже, нет! Только не это!

На секунду меня охватывает паника. Что делать? Притвориться, что не вижу его? Развернуться и убежать обратно в туалет? Но это будет слишком подозрительно.

И вот - Стефан оборачивается. Медленно, будто во сне. И прежде чем его взгляд поднимается к моим глазам, он скользит по моему телу снизу вверх. Я чувствую, как он рассматривает каждую деталь моего наряда. На мгновение в его глазах проскальзывает удивление, а затем... и отблеск непонятной мне эмоции. Он словно ошеломлен, но тут же берет себя в руки, и на его лице появляется привычная маска непроницаемости.

Наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня с таким же пронзительным, всезнающим взглядом, как и всегда. Словно видит меня насквозь. Словно знает все мои секреты.

Стефан улыбается. Холодно. Почти снисходительно. Улыбка, от которой даже мои внутренние защитные механизмы приподнимаются на цыпочки и в панике ищут выход.

Беру себя в руки. Вспоминаю, что я - актриса. И сейчас мне нужно сыграть свою роль до конца. Натягиваю на лицо самую очаровательную улыбку и, покачивая бедрами, направляюсь к этой странной компании.

Каждое движение - рассчитано, каждый шаг - как под музыку. Я не бегу. Я выхожу на сцену. Фокус - только на Лиаме. Только он. Сегодня он мой партнёр. Моя фикция. Моя опора. Хоть и временная, но опора.

Стефана будто бы не существует.

Хотя он, конечно, существует. О, как он существует.

Подхожу ближе и останавливаюсь рядом с Лиамом, кладу руку ему на плечо. Пальцы судорожно сжимают ткань его пиджака, словно это единственное, что удерживает меня от падения в пропасть. В пропасть, имя которой - истерика. Дыхание сбивается, сердце колотится где-то в горле, но я должна... должна выдержать.

-Прости, что так долго, - щебечу я, словно сошедшая с ума канарейка. Голос кажется чужим, фальшивым. - Заболталась с подругой.

Вру. Вру, как дышу. Это уже не ложь, а рефлекс. Нужно поддерживать этот хрупкий карточный домик, называемый «идеальные отношения». Интересно, сколько еще он продержится до того, как рухнет, погребая меня под обломками?

Лиам, кажется, совершенно не замечает моего напряжения. Или просто игнорирует? Он нежно обнимает меня за талию, и я внутренне содрогаюсь. Меня словно ледяной водой окатили. Но на лице - натянутая улыбка, от которой сводит скулы.

-Ребята, познакомьтесь, это Хлоя, моя девушка, - говорит Лиам, сияя как начищенный самовар. Он явно доволен произведенным впечатлением. Как будто я - трофей, который нужно демонстрировать всем своим знакомым.

Брови Стефана лениво ползут вверх, словно он только что услышал, что я теперь веганка и увлеклась нумерологией. В его взгляде - скучающее удивление, почти насмешка. Выкуси! Я мысленно показываю ему язык. Как пятилетняя. Потому что если начать взрослеть прямо сейчас, я просто разрыдаюсь. А этого мы себе позволить не можем.

-Хлоя, это мои старые знакомые. Познакомься: Марк, Дэвид, Тревис и... Стефан. - О, как он не хотел произносить это имя. Я чувствую, как напрягся его голос - почти физически. Он выдавливает это имя, как зубную пасту из пустого тюбика. Они не похожи на друзей. Скорее, на двух волков, временно решивших не драться из-за косточки.

А ведь Лиам даже понятия не имеет, что между мной и этим дьяволом в дорогом костюме пробежала искра, а может, и короткое замыкание. Прекрасно! Идеальная ситуация для драмы с элементами фарса.

Мужчины приветливо кивают. Они все как на подбор - типичные представители золотой молодежи, выросшие с серебряной ложкой во рту. Их взгляды скользят по мне, оценивая мой наряд, макияж и... что там еще обычно оценивают мужчины? Фигура? Перспективы? Соответствие их собственным стандартам?

Улыбаюсь в ответ, стараясь выглядеть как можно более приветливой и очаровательной.

Стефан не кивает. Он наблюдает. Стоит чуть в стороне, будто его физически отталкивает от общей картины. Руки скрещены на груди - закрытая поза, знак обороны и недоверия. Его взгляд... О, этот взгляд. Он прожигает меня насквозь. В нём нет страсти. Это хуже. В нём анализ. Стараюсь не смотреть в его сторону, но чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела. Это невыносимо. Как будто я нахожусь под микроскопом, где меня изучают, препарируют, оценивают каждое мое движение.

Марк, высокий блондин, с тем самым обаянием, что обычно появляется у людей, которым всегда говорили, что они «особенные», берёт мою руку и галантно целует её.

-Очень приятно, Хлоя, - говорит он, одаривая меня своей лучезарной улыбкой. - Вы прекрасно выглядите.

-Взаимно, Марк, - отвечаю я, смущаясь от этого старомодного жеста. - Надеюсь, мы найдем общий язык.

В этот момент замечаю, как зло сверкнули глаза Стефана в сторону Марка. Интересно, что это значит? Ревность? Или просто собственническое чувство? Глупости. Скорее, раздражение от излишней любезности. Стефан в принципе выглядит как человек, которому чужды любые проявления теплоты.

Обмениваюсь рукопожатиями с остальными мужчинами, стараясь запомнить их имена. Дэвид - представительный мужчина с выразительными скулами, прямым подбородком и хищным взглядом. В его глазах читается холодный расчет. Трэвис - худощавый, нервный мужчина с бегающими глазами и дергающимся уголком рта. Тревожный тип. Загнанный зверь. Я интуитивно понимаю: он один из тех, кто просыпается в четыре утра, чтобы переживать о чём-то, что сказал в пятом классе.

Стефана игнорирую. Он не достоин моего внимания. Да и его образ уже прописан в моем сознании, как триггер. Лучше уж рассматривать узор на галстуке Марка, чем встречаться взглядом с этим дьяволом. Или смотреть на люстру. Или на пол. Только не в эти ледяные, слишком умные глаза.

Начинается светская болтовня. Разговор крутится вокруг каких-то финансовых сделок, политических новостей и прочей ерунды, которая мне неинтересна. Умело поддерживаю беседу, вставляя остроумные комментарии и демонстрируя свои познания в различных областях. Все, как учила мать. Быть интересной, образованной, востребованной. Быть идеальной.

Я внимательно слушаю, параллельно подмечая каждую деталь, каждую мелочь. Мой мозг работает на полную мощность, автоматически анализируя их жесты, мимику, тон голоса. Профессиональная привычка, от которой невозможно избавиться. Марк вечно в движении, фонтанирует идеями, видно, что он душа этой компании. Экстраверт, ищущий одобрения. Дэвид - типичный эпилептоид, что видно по его доминированию и немногословности. Он привык командовать. Трэвис же явно неуверенный в себе, тревожный человек. Ему нужна поддержка и одобрение.

Параллельно отмечаю, как Стефан смотрит на Лиама. Его взгляд – смесь презрения и отвращения. Словно смотрит на что-то грязное, мерзкое, недостойное его внимания. Что он о нем думает? Что он знает? И как вообще они могли оказаться знакомы?

Если учитывать, что это Стефан прислал мне те тошнотворные снимки, то представляю, какого мнения он о Лиаме. И обо мне...

Я вдруг ярко вижу, как эта ситуация выглядит в голове Стефана: я как влюбленная дура висну на своем парне-изменщике, зная об этих самых изменах. Жалкая, слепая дурочка, готовая прощать все. Боже, как унизительно. В который раз за вечер подступает тошнота. Хочется уйти. Сбежать.

-Так чем же занимается такая очаровательная дама? - вырывает меня из череды едких размышлений бархатистый голос Марка.

Я чуть дергаюсь, как кошка, которую отвлекли от наблюдения за мухой. Отвожу взгляд от люстры и поворачиваюсь к нему с приученной грацией. Глаза Марка прищурены, губы изогнуты в интересе. Он явно ловит кайф от собственной любезности. Уверен, что покорил меня одной интонацией.

Лиам моментально оживляется. Он будто раздувается от гордости. Грудь колесом, плечи расправлены. Если бы у него были перья - он бы ими сейчас затрещал. Готов продемонстрировать меня, как эксклюзивный артефакт, добытый в опасной экспедиции.

-Хлоя - психолог, - провозглашает он так, будто я - только что получила Нобелевскую премию по психиатрии. - Лучший психолог, которого я знаю.

Мысленно фейспалмлю. Ну не придурок ли? Зачем он это сказал? Зачем выставлять меня напоказ? Иногда мне кажется, что его нарциссизм не столько патологичен, сколько уверенно стремится к автобиографии. В голове завертелась мысль о сеансе терапии, в которой, кажется, остро нуждался Лиам и его мания величия. Но тут же, с профессиональным цинизмом, напоминаю себе, что нужно играть роль влюбленной идиотки. Дышим глубже, Хлоя, улыбаемся и машем.

Натягиваю самую невинную улыбку, на которую только способна и, как по команде, благодарно смотрю на Лиама.

-Приятно слышать, - мурлычу я. - Хотя Лиам, конечно, преувеличивает. Я только учусь.

Это универсальная фраза. Достаточно скромная, чтобы не вызывать антипатию, и достаточно уверенная, чтобы внушить уважение.

Взгляды мужчин мгновенно становятся пристальнее. Словно я - тигрица в клетке, которая вдруг заговорила человеческим языком. В их глазах - смесь интереса, недоверия и... подозрения. Ах, да. Женщина с мозгами в их мире - редкий зверь. Подозрительный.

-Психология? - фыркает Дэвид, скептически приподнимая бровь, словно я заявила о вере в плоскую Землю. - Это же псевдонаука. Все эти ваши теории... Чепуха.

Ух ты, какой смелый! Кажется, у нас в меню - гость с диагнозом «защитная агрессия». Столько обесценивания в одной реплике, что мне хочется предложить ему бесплатный первичный приём. Хотя бы на десять минут.

Давно меня так не провоцировали. Ну, сейчас я ему покажу, где раки зимуют. Включаю режим «защитника профессии».

-Псевдонаука? - переспрашиваю я, голос становится звонче, тверже. Глаза прищуриваются. Внутри всё клокочет от возмущения, но снаружи я - само спокойствие. Ну, почти. - А вы знаете, что психология - это научная дисциплина, основанная на эмпирических данных и экспериментальных исследованиях? Что она помогает людям справляться с проблемами, улучшать качество жизни и достигать своих целей? Если, конечно, вы в это верите, а не живете в мире обесценивания, где собственные страхи и комплексы проецируются на всё, что не вписывается в вашу картину мира.

Гробовая тишина.

И да, я всё ещё улыбаюсь. Очень вежливо. Очень мило. Почти ласково. Как кобра, свернувшаяся в кольцо.

Мужчины удивленно переглядываются. Наверное, не ожидали, что я дам им такой отпор. Конечно, они привыкли к тому, что женщины в их обществе - это просто красивые куклы, которые умеют только улыбаться, кивать и молчать. А я - не такая. Никогда ею не была и не буду.

Упс. Сюрприз, мальчики.

-Ну, не знаю, - бурчит Дэвид, отмахиваясь и нервно прочищая горло. Его поза напряжённая, голос чуть сбит. - Я никогда не верил во все эти теории. Слишком уж всё абстрактно.

Ага, пошло отступление. Классика. Он понял, что попал в просак, но слишком гордый, чтобы признать это открыто. Заметно, как он стискивает пальцы на бокале. Тело не врёт.

-А вы попробуйте, - парирую я, лукаво подмигивая. - Может быть, психология откроет вам глаза на многие вещи. Особенно на те, которые вы тщательно прячете от самого себя.

Брови Трэвиса поднимаются выше, чем я считала возможным. Марк прыскает в кулак. Лиам захлёбывается шампанским. А Дэвид... Дэвид смотрит на меня, как на боевого дрона с функцией лазерной точности.

-Ну, хорошо, - выдыхает он, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, будто это может его защитить. - Тогда проанализируйте меня. Прямо сейчас. Без ваших там... заумных терминов. В простых словах. Давайте, покажите класс.

Вот оно. Вызов. Мужская гордость не позволила ему промолчать - теперь он хочет «реванш». Думает, сейчас я растеряюсь. Смешно.

Я улыбаюсь - широко, по-настоящему, как кошка, которая наконец-то увидела мышь, вышедшую из своей норы.

-С удовольствием, - мурлычу, слегка наклоняя голову и с интересом глядя ему в глаза. - Но только если вы не будете обижаться на правду.

Мужчины смеются, предвкушая интересное зрелище. Они ждут шоу. Или жертвоприношения. А я - просто собираюсь делать свою работу. На пятнадцать процентов - из вредности. На восемьдесят - из привычки. Остальное - чистое удовольствие.

-Договорились, - ухмыляется Дэвид, скрещивая руки на груди. - Выкладывайте все, как есть. Я готов к вашей правде.

-Итак, Дэвид, - говорю я, с деланным интересом рассматривая его с головы до ног. - Ваш стиль одежды - строгий, но не лишенный элегантности. Вы предпочитаете качественные вещи, которые подчеркивают вашу статусность. Запонки Montblanc, не иначе.

Я делаю паузу, наблюдая за реакцией. Он слегка выпячивает подбородок, словно говоря: «Ну да, а чего ты еще ожидала?»

«Демонстрация силы через аксессуары - любимый жест контролирующих личностей. Видимость власти важнее её сути».

- Жесты - четкие и уверенные, - продолжаю, мягко расставляя ударения. - Голос - громкий и властный. Судя по всему, вы - человек слова, дисциплины и порядка. Вы всегда добиваетесь поставленной цели, просчитываете каждый шаг и не оставляете ничего на волю случая. Сюрпризы для вас - враги. Спонтанность - диагноз. Надёжность - ваше кредо. Ответственность - почти религия.

Он не двигается, даже не моргает. Поза идеально выровнена, как у солдата на построении. Но вот чуть дрогнул уголок губ - я задела нужную точку.

-Но, - улыбаюсь с невинной мягкостью хирурга, нащупавшего воспаление, - при этом вы немного консервативны, упрямы и склонны к критике. Вам сложно расслабиться и отпустить ситуацию, и вы часто бываете недовольны собой и окружающими. Перфекционист, которому всегда есть, к чему придраться.

Наклоняю голову, позволяя себе лёгкий победный взгляд - не вызывающий, но отчётливо уверенный. По сути, это была лёгкая пробежка по поверхности, и всё же... попала.

Мужчины удивленно переглядываются. Лиам расплывается в горделивой улыбке, будто это он прочитал Дэвида как открытую книгу. Честно говоря, я бы сейчас диагностировала у него лёгкую форму гордыни второго уровня, с примесью собственнического восторга.

Дэвид же смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, в которых плещется изумление.

-Черт возьми! - с искренним восторгом выпаливает он, отбросив всякую чопорность. - Как вам это удалось? Вы же видите меня в первый раз!

«А ты думал, я только мило улыбаюсь и делаю вид, что интересуюсь мужскими хобби?»

Я невольно ухмыляюсь. Приятно, когда твои навыки оценивают по достоинству.

-Психология, - отвечаю я, пожимая плечами с нарочитой небрежностью. - Ничего личного. Просто наблюдательность.

-А меня можете проанализировать? - Марк буквально подпрыгивает от энтузиазма, как ребёнок, которому разрешили съесть десерт до ужина. Его глаза блестят, в голосе - азарт. Кажется, я только что активировала его внутреннего шоу-мэна.

Отлично! Сейчас я буду развлекать этих скучных снобов, попутно играя роль влюбленной в Лиама девушки. Задача не из легких, особенно когда почти в метре от меня стоит Стефан. Это как раздеться догола перед незнакомым человеком. И этот человек - опытный хирург.

Я чувствую его взгляд на себе кожей. Он словно сканер, который пытается проникнуть в мои мысли. Приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы не смотреть в его сторону.

«Стефан, если ты ещё хоть раз так на меня посмотришь - я либо расплачусь, либо поцелую тебя. Даже не знаю, что хуже.»

Приходится собраться. Марк ждёт. Его жизнерадостность бросается в глаза, как неоновый знак на старом баре. Настоящий экстраверт, который разговаривает до того, как думает. Энергия у него такая, что кажется - сейчас начнёт рассказывать анекдоты, даже если его никто не просил.

-Вы, Марк, - начинаю я, улыбаясь, - душа компании, генератор идей, человек-праздник.

Марк буквально оживает - глаза расширяются, плечи расправляются, он даже делает характерное «м-м!» - будто ловит приятную волну.

-Вы легко заводите новые знакомства, быстро принимаете решения и обожаете быть в центре внимания. Вы - как золотистый ретривер на кофеине: обаятельный, открытый, немного неуклюжий, но все вас обожают.

Останавливаюсь на секунду, позволяя себе театральную паузу, и добавляю, уже с легкой игривостью:

-Но при этом вы можете быть немного поверхностны. Вам сложно доводить начатое до конца, вы легко увлекаетесь, быстро переключаетесь и не всегда разбираетесь в людях так глубоко, как кажется. Нетерпеливы, импульсивны... хотя и до смешного обаятельны. В целом, вы очень позитивный и жизнерадостный человек, который умеет наслаждаться жизнью. В общем, ваша жизнь - одна большая вечеринка.

Марк буквально светится от восторга. Он смотрит на меня с нескрываемым восхищением, как на пророка, спустившегося с небес.

-Вау! - восклицает он. - Да вы просто экстрасенс! Все в точку!

«Нет, Марк, я не экстрасенс. Я просто внимательно смотрю. И слышу то, что вы не говорите.»

Перевожу взгляд на Трэвиса, который всё это время тихо стоял в стороне, словно ненароком забытый элемент интерьера - такой себе книжный шкаф: высокий, молчаливый и старающийся не скрипеть.

-Очередь Трэвиса? - спрашиваю я с невинной улыбкой, почти с мольбой. Секунда надежды, что меня сейчас отпустят - как школьницу с контрольной. Но нет. Вижу, как глаза Марка начинают светиться, Лиам оживляется, Дэвид скрещивает руки, предвкушая продолжение шоу. Публика требует зрелищ.

Ну, конечно, психолог в комнате - это как фокусник: все хотят, чтобы он что-нибудь вытащил из шляпы. Желательно чужое и желательно безболезненно.

Трэвис тут же начинает нервно кусать губы. Его пальцы то сжимаются в кулак, то распрямляются, как будто он готовится к полёту или к побегу - зависит от траектории.

Я вижу, как у него в голове разворачивается полноценная драма: внутренний Трэвис уже носится по сцене в панике, громко крича режиссёру, что текст забыл, декорации рухнули, и вообще кто пустил публику?!

-Ой, не знаю, - протягивает он, нервно отводя взгляд. - Может, не стоит? Я не люблю, когда меня анализируют.

Люди всегда боятся, что ты скажешь вслух то, о чём они сами стараются не думать. Ирония в том, что в 90% случаев ты действительно скажешь именно это. В этом и ужас, и красота нашей работы.

-Ну же, Трэвис, не будьте таким скромником, - говорю я, включая тёплый, почти дружеский тон. Улыбаюсь мягко, успокаивающе, будто протягиваю ему плед и кружку чая, а не собираюсь сейчас копнуть его душу. - Это же просто игра. Я не собираюсь выкладывать все ваши секреты на всеобщее обозрение.

А если честно - я и не собираюсь их вытаскивать. Я их уже вижу. У него на лице табличка: «Хрупкое. Не трогать без перчаток».

Он мнётся. Буквально. Переминается с ноги на ногу, как подросток перед кабинетом стоматолога. Моя внутренняя часть, та самая с холодной клинической аналитикой, уже поставила диагноз: тревожная адаптация, высокий уровень комплаентности, выраженная чувствительность к оценке. Его защитные механизмы сейчас скачут галопом: от избегания к рационализации и обратно.

Но любопытство побеждает. Как всегда. Люди хотят быть понятыми, даже если говорят обратное.

-Ну ладно, - наконец сдается он и опускает плечи, будто получил пощечину от собственного решения. - Только не говорите ничего обидного.

-Вы, Трэвис, - начинаю я, специально смягчая голос, как будто разговариваю не с взрослым мужчиной, а с ребёнком, застигнутым за тем, что он прятал под подушкой дневник с секретами, - очень чувствительный, деликатный и эмпатичный человек. Вы всегда стараетесь помочь другим, боитесь обидеть или причинить боль.

Он не дышит. Я не уверена, делает ли он это вообще - настолько застыл. Даже зрачки, кажется, перестали двигаться.

-Вы очень ответственны, добросовестны и исполнительны. Но при этом вы очень неуверенны в себе, тревожны и склонны к самокопанию. Вам сложно принимать решения, и вы часто сомневаетесь в правильности своего выбора.

Снова пауза. Тишина. Я чувствую, как окружающие невольно задерживают дыхание вместе с ним.

И вот он - выдох. Словно кто-то нажал на кнопку «выпустить пар». Плечи Трэвиса оседают, будто он только что сбросил рюкзак с кирпичами.

«Господи, он правда не дышал? Как он ещё на ногах стоит?»

-Да, - бормочет он. - Это все про меня. Вы правы, Хлоя. Я действительно такой.

Я слегка киваю, позволяя себе мягкую, ободряющую улыбку. Иногда человеку просто нужно услышать: «Да, я вижу, кто ты. И это нормально». Без осуждения, без насмешки. Просто увидеть и не отвернуться.

-Вот видите, - говорю уже немного громче, давая сигнал остальным. - Психология - это не псевдонаука. Она помогает нам лучше понимать себя и других.

Лиам кивает так энергично, что я опасаюсь за сохранность его шейных позвонков. Его лицо светится гордостью, как будто он не только вывел меня в свет, но и лично создал с нуля. Чувствую, как его рука невесомо касается моей спины, будто хочет сказать: «Это моя Хлоя. Смотрите, как умеет». Но я знаю, что эта игра скоро закончится. И тогда...

-А теперь проанализируйте Стефана! Это будет сложнее! - восклицает Марк, азартно поворачиваясь к нему, будто только что предложил всем сыграть в русскую рулетку. Только пистолет - в моих руках. Символически, конечно.

Остановите Землю, я сойду!

Он последний босс? Неужели этого неловкого финала нельзя было избежать? Я ощущаю, как невидимая петля сжимается на шее: этот вечер так и задуман, чтобы стать апофеозом неловкости.

Я собираю остатки самообладания, как хрупкие осколки разбитой чашки, и делаю медленный вдох, стараясь не закашляться от прилива внутреннего протеста. Поворачиваюсь к нему. Стефан уже смотрит на меня с тем самым выражением, от которого у слабонервных случается нервный тик. В его глазах - едва заметная усмешка. Такая... лениво-хищная. Словно он ждет, когда я оступлюсь и весело полечу в пропасть. В его взгляде читается вызов, и, признаюсь, меня это заводит. Как психолога, разумеется.

Я не отвожу глаз. Смотрю прямо в его - сейчас темные, как ночное озеро, где точно кто-то утонул, но никто не говорит об этом вслух. Внутри всё переворачивается. Лёгкая дрожь пробегает по позвоночнику, как если бы кто-то провел ногтем по стеклу. Неприятно, но... будоражит.

-Ну что, Стефан? - спрашиваю, придавая голосу непринуждённую уверенность, которую сама же с трудом ощущаю. - Готовы к правде?

Он ухмыляется, и в этой ухмылке нет ни грамма настоящего веселья, только чистая демонстрация контроля. Безупречно ровные зубы. Если бы он был волком, он бы уже облизнулся.

-Попробуйте, - отвечает он, и голос его звучит медленно, как заточка ножа. - Но я думаю, вы ошибетесь. Мой внутренний мир слишком сложен для поверхностного анализа.

Ну конечно, он один из этих. Тип: «я слишком особенный, чтобы быть прочитанным». Сложная смесь нарциссизма и защитного контроля. Возможно, добавим в коктейль травматический опыт и хорошую порцию подавления эмоций.

Я смотрю на него, не моргая. Это уже не взгляд, а чистая профдеформация. Он для меня как редкий экспонат - музейный артефакт, требующий осторожного вскрытия. Взгляд мой внимателен, как у энтомолога, изучающего экзотического жука: он шевельнулся? он симметричен? он ядовитый, или просто делает вид?

Пытаюсь заглянуть в его душу, вскрыть броню, увидеть хоть что-то, кроме тщательно выстроенной стены.  Но там - только тьма и загадка. Никаких привычных микрожестов, никаких оговорок - всё вычищено, выровнено. Что он думает? Что чувствует? Этого я не могу понять. Он - как запертая книга, написанная на незнакомом языке. Кажется, он вообще не поддается анализу. И это еще больше разжигает мой интерес.

-Вы, Стефан, - начинаю я медленно, взвешивая каждое слово, - загадка.

Вижу, как его бровь чуть приподнимается - он не ожидал такого.

-Вы - тот тип человека, который всегда держит свои карты при себе. Вы держите дистанцию, контролируете свои эмоции и не показываете своих истинных чувств.

Он по-прежнему молчит. Не шевелится. Ни одного лишнего движения. Только глаза по-прежнему смотрят в меня, как прожекторы в пустоту.

Я продолжаю, не позволяя себе сбиться:

-Вы холодны, расчетливы, и люди никогда не знают, что у вас на уме. Вы очень умный человек, и кажется, вам вообще не нужны люди... Или, по крайней мере, вы умело создаете такую видимость.

Заканчиваю свою речь и смотрю на Стефана, ожидая его реакции. Он молчит, глядя на меня в упор. Не моргает, не отводит взгляд, не шевелится. Я не могу понять, что он чувствует. Ему нравится мой анализ? Или он считает меня полной идиоткой?

-Не угадала, - говорит он наконец, усмехаясь. Его голос ровный, а глаза всё такие же тёмные и... пустые. Ни триумфа, ни раздражения. Просто... скука? Или это камуфляж?

-Не лукавь, Стефан, - хохочет Марк, хлопая его по плечу. - Она описала тебя идеально! Ты сам себя не узнаешь?

Остальные мужчины согласно кивают, будто играют в массовку к комедийному шоу. Стефан же просто пожимает плечами, словно ему совершенно безразлично мнение окружающих. Впрочем, зная его, так оно и есть.

«Эмоциональный минимализм. Серия «Ледяное спокойствие», выпуск бесконечный.»

-Лиаму повезло с тобой, ты не только красивая, но еще и умная, - говорит Марк, явно пытаясь смягчить атмосферу. Бедняга. Его внутренний мир, похоже, кричит: «Неловкость! Срочно спасать ситуацию!»

-Действительно, - соглашается Стефан, саркастично глядя на Марка. - Лиаму всегда везет.

В его голосе сквозит такая неприкрытая язвительность, что я не могу не отреагировать. Поднимаю глаза и смотрю на Стефана в упор, не отводя взгляда. Он тоже смотрит на меня, словно мы - два хищника, готовые броситься друг на друга в смертельной схватке.

-Не стоит завидовать чужому счастью, Стефан, - говорю я, с таким же ледяным сарказмом. - Лучше поищите свое. Хотя, с вашим характером, это будет непросто.

Я улыбаюсь, глядя в его глаза. И в этой улыбке столько вызова, что если бы мы оба были вестернами, сейчас кто-то бы уже выхватил револьвер.

Его лицо по-прежнему не выражает никаких эмоций. Он просто смотрит на меня, словно видит насквозь. И я чувствую себя так, будто участвую в каком-то опасном интеллектуальном поединке.

Внутри меня все сжимается от этой странной, необъяснимой дрожи. Его взгляд завораживает и пугает одновременно. Нужно что-то делать, чтобы разорвать этот зрительный контакт, пока я не пошла на эмоциональное самоубийство.

-Ладно, ребята, было приятно пообщаться, - говорю я, беря Лиама за руку. - Но нам пора танцевать. Нужно же хоть как-то оправдать мое присутствие на этом скучном мероприятии.

Улыбаюсь мужчинам и тяну своего спутника за собой. Нужно немедленно уйти отсюда. Иначе я точно сорвусь и наговорю Стефану кучу гадостей.

-Что это сейчас было? - спрашивает Лиам, когда мы отходим от компании мужчин. В его голосе слышится легкое раздражение.

-Просто немного пофлиртовала с твоими друзьями, - отвечаю, пожимая плечами, как будто это пустяк. - Ты же не ревнуешь, правда?

Он хмурится. Вижу, как сжимается его челюсть.

-Не смешно.

-А я и не шутила, - улыбаюсь, чуть наклоняя голову. - Идем танцевать. И постарайся не думать ни о чем, кроме меня. Хотя, понимаю, это сложно.

Чувствую, как Стефан прожигает меня взглядом. Интересно, что он думает обо всем этом? Наверное, считает меня лицемеркой и дурой. Ну и пусть. Пусть думает, что хочет. Мне все равно.

Но это неправда. Мне не все равно. Мне до обидного важно, что он обо мне думает. И это меня бесит. Ужасно бесит.

Включается медленная музыка. Лиам обнимает меня за талию, и мы начинаем кружиться в танце. Он смотрит на меня влюбленными глазами. А в моей голове крутится только одно имя.

Стефан... Стефан... Стефан...

Этот человек сводит меня с ума!