IX
Стены тонули в молчании. Вся комната погрузилась в тишину, и Озэму нравилось ощущать себя единственным человеком на Земле. Он даже не замечал растянувшегося на соседней кровати Рика. Тот мирно посапывал и явно был отделён от пространства комнаты, стал невидимым, будто его и вовсе не существовало. Остался только Озэму, четыре деревянные стены его комнаты и звенящая тишина, в которой можно было услышать любой, даже ничтожно громкий звук. Неизвестно, о чём он думал, но его мысли были не спокойны. Это можно было легко понять по выражению его лица: губы сжаты, взгляд смотрит в никуда. Эта задумчивость могла бы ещё долго висеть в комнате, если бы в какой-то момент на кровати не закряхтел и не заворочался Рик.
Недовольно выдохнув, Озэму повернулся в сторону звуков, нарушивших его покой. Кое-как повернувшись на бок, Рик приподнялся на локте. Взгляд – мутный, на голове – воронье гнездо. Складывалось ощущение, будто он спал не в кровати, а в шалаше из веток, который обвалился на него посреди ночи.
– Как спалось? – с тенью сарказма бросил Озэму и выглянул в окно.
– Прекрасно, – раздражённо бросил Рик, – мне так нравится спать на неудобной скрипучей кровати. Объясни мне только одно: зачем ты их пустил к нам?
– Они нуждались в ночлеге. – Пожал плечами Озэму. – С чего это я должен был им отказать?
– Это всё твое воспитание, – бробубнил Рик, выпутываясь из одеяла, в котором он успел «застрять», – благородная кровь. Кровь-то у тебя, может, и благородная, а вот цели далеко не благородные.
– Я хочу справедливости, – только и ответил Озэму.
– А я не хочу жить рядом с этими бабами! – разозлился Рик, уставившись на него остеклевшими глазами, – выгони их.
– Почему они тебе так не нравятся? – без особого участия спросил Озэму и наконец посмотрел на него.
– Неважно, – уклончиво ответил Рик и на долю секунды отвёл глаза, а затем поморщится, будто вспомнил что-то неприятное. – Я просто хочу, чтобы они ушли. Не нравится мне вся эта история с продажей дома. Что-то в ней не сходится. И, кроме того, ты пустил их в дом с заложницей. О чём ты думал?
Озэму ненадолго затих. Видимо, он раздумывая над этим аргументом и никак не мог подобрать свой. Осмотрев всю комнату, будто надеясь найти ответ в одном из предметов, он наконец сказал:
– Кохэка надёжна спрятана в закрытой комнате. И лазать по чужим в конце концов просто непорядочно. Их не должны интересовать другие комнаты, они гости, а не жильцы.
– Зря ты надеешься на порядочность Люси, – заявил Рик и хмыкнул, – ну ладно. А если Кохэка будет кричать и барабанить по двери? Что ты тогда сделаешь?
– Её можно выдать за сумасшедшую. Мол, нашли в лесу, бегала и кричала. Пока не знаем, что с ней делать. Всегда можно что-нибудь придумать, тебе же в этом цены нет, Рик.
– И нужно было так рисковать?
– Найдут дом и уйдут. Не беспокойся так.
Рик молча покачал головой и вздохнул. Упав на кровать, он раскинул руки и выругался. Озэму промолчал, сделав вид, что ничего не слышал.
Фиона вдруг почувствовала беспокойство из-за того, что они живут за чужой счёт. Но ситуация, в которую им «посчастливилось» попасть, вынуждала их бежать и искать себе новый дом. Фиона закрывала глаза и с грустью вспоминала тот момент. Грусть перерастала в отчаяние, а отчаяние в злобу. Вот только непонятно, на кого она злилась.
Фиона захотела сходить в лес и прогуляться, к тому же ей нужно было поговорить с дочерью без лишних свидетелей. Люси отказывалась и упрямилась, ведь у неё в планах был неотложный разговор с Риком о его заложнице, однако матери удалось её уговорить. В упрямстве они могли бы соревноваться друг с другом за золотую медаль.
Вяло одевшись, Люси вышла за матерью из комнаты и в который раз повторила, что долго расхаживать не собирается.