Наш музыкальный дуэт

Звонкий, переливчатый девичий смех, похожий на мелодию далекого колокольчика, разносился над сонными, тихими улочками спящего города. Он наполнял воздух, такой густой и сладкий, словно сироп, чистой, ничем не разбавленной радостью и беззаботным счастьем. Рядом, весело и неуклюже подпрыгивая на еще не окрепших лапках, был маленький щенок, покрытый мягкой, словно плюш, шерсткой. Он радостно, чуть хрипловато лаял, стараясь поймать каждый брошенный ему взгляд своей сияющей хозяйки, каждый жест, каждую улыбку.

Девушка присела на корточки, и её пальцы, нежные и легкие, утонули в мягкой шерсти питомца. Она широко, по-детски непосредственно улыбнулась, и её голос, окрашенный безмерной нежностью, прозвучал тихо и ласково: -Ахаха! Ты же мой самый-самый лучший друг, правда? - прошептала она, глядя прямо в его бездонные, полные бесконечной преданности глаза.

Щенок в ответ доверчиво задрал мордочку вверх, его маленький хвостик принялся выписывать такие энергичные виражи, что казалось, вот-вот оторвется. Слегка высунутый розовый язычок напоминал крошечный лепесток. Вся его маленькая мордашка выражала такую искреннюю, абсолютную радость и всепоглощающую привязанность, что сердце невольно сжималось от умиления.

- Кто тут у нас хороший мальчик? Ай-да моя умница, да! - продолжила девушка уже игривым, напевным голосом, и каждое её слово было пронизано любовью.

Щенок, словно понимая каждую букву, восторженно подпрыгнул, едва не кувыркнувшись, и лизнул её протянутую ладонь своим шершавым и тёплым языком. Этот жест был красноречивее любых слов: «Да, я твой. И я твой верный друг навсегда». Эти мимолетные, хрупкие мгновения абсолютного, безмятежного счастья были поистине бесценны. Они дарили обоим необъяснимое, глубокое тепло и чувство защищенности, уюта, поселявшегося прямо в сердце.

Такова была моя младшая сестра - Люмин. Добрая и невероятно яркая, словно луч света, пробивающийся в темной комнате. Её глаза... Чем же они были так схожи?.. С изумрудными водами чистого озера? С редкой драгоценностью? Нет. Они были схожи с изумрудным взглядом,который так сильно напоминает мне о ней.Эти глаза были- таким же ярким, меняющимся, наполненным сверкающими внутренними огнями, которые готовы были осветить всё вокруг.

Люмин, моя младшая сестричка, была самым настоящим воплощением света и тепла. Её душа, казалось, излучала доброту саму по себе, словно лучи низкого, ласкового солнца, всегда находящие лазейку, чтобы пробиться сквозь пелену утреннего тумана и коснуться земли. Она обладала удивительным, данным свыше даром - находить способ сделать этот холодный мир хоть чуточку лучше, светлее, добрее. Она освещала путь каждому, кого судьба сводила с ней, даже если это была всего лишь случайная встреча на одну минуту.

Но я был никчемным братом... Я оказался полным неудачником, который не смог уберечь этот свет, не смог защитить её, когда это было нужно больше всего на свете... Я дал этому свету погаснуть.

Дверь в мою комнату открылась почти бесшумно, осторожно, впуская вместе с потоком свежего воздуха из коридора тихий, мелодичный женский голос. Он был таким же нежным и тёплым, как шепот легкого ветерка, перебирающего лепестки цветущей сакуры. -Братик? Ты опять сидишь тут совсем один, в тишине?..

Я медленно оторвал взгляд от мерцающего экрана компьютера, позволил глазам сфокусироваться на вошедшей фигурке в дверном проеме и почувствовал, как на мои губы сама собой наползла едва заметная, уставшая улыбка. -Какая же классная музыка! - воскликнула Люмин, едва переступив порог и замерши на мгновение возле моей кровати, вслушиваясь в бит.

- Да, - пробормотал я, - он... он звучит тут потрясающе, правда? - спросил я, уже повернувшись к ней и взглянув на её сияющее лицо с более уверенной, легкой улыбкой.

Она энергично кивнула, её глаза уже бегали по комнате, выхватывая детали. Вскоре её внимание приковала небольшая, неаккуратная стопка исписанных листов, лежавшая на краю прикроватной тумбочки, почти сваливаясь с неё. Подойдя ближе с горящими любопытством глазами, она бережно, почти с благоговением, взяла верхний, помятый лист и начала читать вслух, сначала тихо, а затем всё увереннее.
Её глаза постепенно расширялись, а рот приоткрылся от неподдельного, чистого восхищения.

- Братик... Это... Это же твои слова? Ты это написал?? - её голос дрогнул. - Это просто... фантастика! Невероятно! - искренне выдохнула она, вглядываясь в каждую строчку, в каждую рифму, словно пытаясь прочувствовать их всей душой.

Я почувствовал, как по щекам разливается горячая волна краски, и смущённо отвел взгляд, перебирая край футболки. -Спасибо, Люмин... Да, это я. - я сделал паузу, набираясь смелости. - Я... я хочу стать фантом-рэпером...

Но когда я снова поднял на неё глаза, в них уже горело не смущение, а яркое, яростное пламя мечты, полное неуемной страсти и жгучего желания покорить, перевернуть весь этот музыкальный Олимп.

-У тебя всё получится! Обязательно станешь! Самым известным, самым великим фантом-рэпером! - без тени сомнения, с непоколебимой уверенностью заявила Люмин, и её лицо озарилось радостью за меня, такую яркую, что её хватило бы на двоих. - Я буду твоим самым-самым верным поклонником! Номером один! Обязательно!

Не сдерживая уже широкой, счастливой улыбки, я протянул руку и мягко провел ладонью по её шелковистым, золотистым волосам, легонько растрёпывая идеальные локоны, и тихо, счастливо рассмеялся. Моё сердце, всего минуту назад сжатое в комок сомнений, наполнилось до краев животворящим теплом и непоколебимой уверенностью в завтрашнем дне. И всё это благодаря вот этому хрупкому, но такому сильному существу, моей любимой сестре.

Вечером, сидя в уютной гостиной квартиры, Орочи устроился в кресле с ноутбуком, увлечённый работой над новой песней. Тихое поскрипывание клавиш смешивалось с шелестом страниц журнала, который держала Люмин. Девушка расположилась неподалёку, укутавшись в тёплый плед и наблюдая за братом краешком глаза.
Закончив набрасывать строчки нового куплета, Орочи отложил ноутбук и вдруг обратил внимание на задумчивость сестры.
- Всё хорошо, Люмин? - заботливо поинтересовался он, наклоняясь к девушке.
Та подняла взгляд, благодарно улыбнулась и пожала плечами:
- Просто думаю, какое платье выбрать на концерт моей любимой певицы.
Орочи понимающе усмехнулся, вспомнив прошлое мероприятие, когда сестре пришлось принять сложное решение относительно выбора образа.
- Ну, - протянул он, притворяясь экспертом моды, - главное помнить правило трёх: комфорт, уверенность и любовь к себе. Если чувствуешь себя красивой, значит, платье идеально подходит.
Люмин рассмеялась, тряхнув волосами и мгновенно ощутив поддержку брата.
- Знаешь, - сказала она мечтательным голосом, - ты тоже сможешь выйти на сцену и выступить как настоящий фантом-рэпер. Представляешь, какой восторг мы будем испытывать вместе?!
Орочи расцвел в широкой улыбке, мысленно представляя сценический свет и аплодисменты зрителей.- Конечно смогу, ведь у меня есть лучшая помощница и фанатка №1, - шутливо заявил он, поманив сестру подойти поближе.-Давай завтра сходим в магазин и купем тете новое платье?-с тихой улыбкой произнёс парень,а Люмин лишь кивнула.

И с каждым разом я начинаю задумываться что еслиб я не предложил поити по магазинам,я бы мог мог что то исправить?

- Братик! - радостно вскрикнула девочка с сияющими голубыми глазами и легкими золотистыми локонами, стремительно приближаясь к старшему брату. Она взволнованно подпрыгивала на месте, сверкая улыбкой, словно луч солнца среди облаков. - Мы же сегодня пойдем гулять по магазинам?
Орочи широко распахнул руки навстречу ей, приветливо усмехнулся и нежно притянул её к себе в крепкое объятие:
- Конечно, конечно, мы обязательно отправимся туда вместе! Что бы моя любимая сестра хотела купить сегодня?
Девочка счастливо засмеялась, уютно прижавшись щекой к плечу старшего брата, доверчиво шепча:
- Я ещё не решила... Может, посмотрим красивые платья или новые украшения?
Орочи тепло рассмеялся в ответ, легко поглаживая ладонью мягкие волосы сестры- Ну тогда вперёд, принцесса! Пусть сегодняшний день станет особенным!

Да особенным,этот день я не забуду не когда..Тот день навсегда останется в моём сердце болезненной отметиной, выжженной самой болью. День, когда моё существование раскололось на миллионы мелких кусочков, оставив лишь острую боль и невыразимую ненавистью к самому себе...

Знойный летний воздух был густым и сладким, как мед, пропитанный ароматом цветущих лип и далекого моря. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружевную листву, играли бликами на тротуаре, рисуя под ногами Орочи и Люмин причудливые узоры. Они неспешно брели домой, плечом к плечу, их тени, вытянутые послеполуденным солнцем, сливались в одну. В руках мягко шуршали сумки, наполненные безделушками и обновками, а их тихий, ленивый смех был самой естественной мелодией этого идеального дня.
Люмин что-то оживленно рассказывала, размахивая рукой, и ее глаза сияли, отражая безоблачное небо. Орочи с улыбкой слушал, погруженный в это простое счастье, в чувство полного, безмятежного покоя. Светофор на перекрестке мигнул им приветливо-зеленым, приглашая продолжить путь. Они ступили на пешеходный переход, на нагретую солнцем зебру, уверенные в своей безопасности, в незыблемости этого мгновения.
Но...
Идиллия была взорвана в клочья.

Свирепый, животный рев мотора, сорванного с цепи, вырвался из-за поворота. Это был не просто звук, а физический удар по воздуху, по барабанным перепонкам. Из-за угла, нарушая все мыслимые законы: и движения, и здравого смысла - выплеснулась искаженная скорость металлическая громада. Она неслась, пожирая асфальт, слепая и безжалостная.
Мир, только что такой красочный и медлительный, резко переключился в режим кошмара, застыв на грани между до и...после.

- Осторожнее! - его собственный крик прозвучал для Орочи приглушенно, будто из другого измерения.

Его тело среагировало раньше, чем сознание. Мышцы напряглись в едином порыве броситься, закрыть, спасти. Он метнулся к Люмин, как щит, его руки, обычно такие точные и сильные, рванулись к ней. Кончики пальцев лишь коснулись тонкой, хрупкой ткани ее одежды... Он почувствовал это мимолетное, предательское касание. Этого было недостаточно. Этого было ничтожно мало.

Визг тормозов прозвучал не предупреждением, а надгробным воплем, жалкой, запоздалой попыткой отменить неотвратимое.
Следующее мгновение заполнилось ужасающей симфонией разрушения. Глухой, влажный, костоломный удар. Звон разбитого стекла, град осколков, сверкающих на солнце, как слезы. И самый страшный звук - короткий, вырванный из самой глубины легких, выдох Люмин, больше похожий на стон удивления, чем на крик ужаса.

Ее тело, такое легкое и хрупкое, оторвалось от земли в неестественном, уродливом пируэте. Казалось, оно падало бесконечно, медленно, подчиняясь какой-то новой, извращенной гравитации. И вот она рухнула на серый, пыльный асфальт. Безвольно, тихо, как сломанная кукла, отброшенная жестоким ребенком.
В груди Орочи что-то замерло, сжалось в ледяной, невыносимый ком. Весь воздух вокруг внезапно выкачали, оставив вакуум, в котором тонули все звуки. Крики прохожих, гудки машин, собственное бешеное сердцебиение..всё это заглушила оглушительная, звенящая тишина внутри него. Мир вернулся к движению, но теперь он был черно-белым, далеким и искаженным, как сквозь толщу воды.

- ЛЮМИН! - Его собственный голос сорвался с губ хриплым, чужим воплем, полным такого отчаяния, что, казалось, он должен был расколоть небо надвое. Эхо этого крика раскатилось по улице, растворяясь в нарастающем хаосе, но для Орочи оно оставалось беззвучным. Он уже ничего не слышал.

Ошеломленный, с сознанием, которое отказывалось принимать реальность, он бросился к ней. Его ноги стали ватными, земля уходила из-под них. Он рухнул на колени рядом с ней, на острые камушки и стекло. Его руки, дрожащие, неконтролируемые, потянулись к ней, замерли в воздухе, боясь прикоснуться, боясь не почувствовать жизнь.

Пространство вокруг наполнилось смутными силуэтами людей, их приглушенными, испуганными голосами, плачем. Потом из далека, нарастая, ворвался пронзительный, механический стон - сирена скорой. Ее вой разрывал тишину, этот искусственный крик, который лишь подчеркивал безмолвие Люмин. И тогда его пальцы, судорожно, почти машинально, нашли ее руку. Она была еще теплой. Мягкой. Совершенно такой же, как всегда. Он вцепился в нее, сжимая так сильно, как будто мог силой своего желания влить в нее жизнь, вернуть обратно ускользающее тепло.

Но эта теплота была обманчива. Она была лишь памятью, последним эхом только что прожитого мгновения, которое таяло прямо у него на глазах.

Он смотрел на ее лицо. В его душу, в самую ее сердцевину, вползала тяжелая, черная, удушающая волна. Волна осознания
Это он был виновен. Он. Ее старший брат, ее защитник. Он не успел. Он недотянулся. Он не спас. Его реакция оказалась слишком медленной, его тело слишком слабым. Он позволил миру забрать самое дорогое, что у него было.

Боль, острая и режущая, как осколки стекла под коленями, и всепоглощающее чувство вины впились в него когтями. Они поселились глубоко внутри, в самой его сути, лишая воздуха, света, будущего. Они стали его новыми, вечными спутниками в этом внезапно опустевшем, холодном мире, где больше не было ее смеха.

Звуки проезжающих автомобилей и гул голосов вернули Орочи обратно в реальность, оборвав поток мрачных воспоминаний, застилающих сознание подобно густому туману. Путь привел его снова сюда - туда, где некогда всё изменилось навсегда, став чертой между прошлым и настоящим. Перед ним простиралась знакомая дорога, над которой теперь нависло лишь опустошение и одиночество. Дрожащими руками мужчина бережно положил букет свежих цветов возле её края, будто пытаясь запечатлеть последний миг той давно ушедшей жизни.
- Прости меня, Люмин... Я оказался слишком слаб...

Ветер тихо шелестел листьями деревьев, играя белыми волосами мужчины, словно пытаясь успокоить боль, которая никогда не исчезнет. Но ничто больше не могло вернуть потерянное счастье, и он медленно повернулся спиной к дороге, готовясь уйти прочь от места, ставшего символом утраты и боли.

________________
Это я Катя,простите что снова пропали,просто я занета подготовкой к ОГЭ ,но вот решилась отправить хотябы одну главу о прошлом персонажа Хасамото Орочи.Чуть позже вышлю вторую главу.