Part 7
Pov Гарри Поттер
Сижу я такой, никого не трогаю. И тут: хлоп! И передо мной мой лучший друг Рон.
– Здравствуй, Гарри! – я поднялся к нему на встречу и обнял.
– Привет, Рон! Что тебя привело ко мне?
– Помнишь медальон Слизерина? – отстраняясь и, что редко услышишь от Уизли, с серьёзностью в голосе спросил он.
– Да, – ответил я, не до конца понимая, в чём дело.
– Джинни увидела, как он пытался на меня воздействовать... Ваш поцелуй с Гермионой.
– Твою мать! Ты ей объяснил? – меня сейчас абсолютно не волнует, каким образом она это сделала.
– Пытался, – развёл руками друг.
– Мне будет очень плохо.... – произнёс я, думая, каким образом я могу ей дать понять, что я не целовался с Гермионой! О, может, её попросить это доказать! Я взял Рона за руку и мы переместились к ней в дом.
– У тебя, ахахах... ахахахах... ты... аххах... мажешь подмыхи ржачнооо, апхаапхп... – что за бред тут происходит? Мы шли на голос нашей подруги и зашли к ней в комнату. Скажите, как бы вы отреагировали, если увидели неудержимо хихикающую подругу в коротких пижамных шортах и топе, и своего врага, пусть бывшего, но врага в невероятной близости от неё в полотенце на бёдрах!? Мы с Роном синхронно подошли к Малфою и отпихнули его подальше. Тот стукнулся головой об дверной косяк.
– Ай! Поттер, Уизли! Что я сделал? – обиженно пробурчал он.
– То, что я разрешил вам жить в одном доме, это не значит, что тебе можно быть настолько рядом с ней и в таком, – Рон выразительно посмотрел на белое полотенце, – виде.
– Я просто мылся!
– Мы видим! Других ванн нет?
– Между прочим, нет, – вмешалась Гермиона. – Всё, Драко, иди к себе.
Малфой послушно удалился. И меня прорвало.
– Гермиона... я не могу её потерять! Помоги... объясни ей... – я скатился по стенке, бессмысленно бормоча, а перед глазами возник её образ... рыжие волосы и голубые глаза, такая красивая, аккуратная, умная, беззащитная... а её губы... такие сладкие и мягкие... нет, нет... не могу это всё бросить... нет.... – Гермиона... Джинни... Крестраж... она не поняла...
А моя подруга ровным счётом ничего не сообразила. Рон зашептал ей на ухо, быстро и неразборчиво, но он всё-таки прояснил Гермионе ситуацию. И она исчезла с привычным хлопком.
– Рон, как ты думаешь? – я вопросительно посмотрел на друга. Продолжать не надо было. С годами мы научились хорошо понимать друг друга без объяснений.
Pov Гермиона Грейнджер
Я переместилась в Нору. А точнее, в комнату Джинни. Она, свернувшись калачиком, тихо плакала на кровати. Услышав моё присутствие, рыжеволосая подняла голову и слёзы, застилавшие глаза, исчезли. Теперь я могу в них прочитать ярость, ненависть. Больше ничего.
– Ты! – прорычала Джинни. Такой разъяренной я её ещё никогда не видела. – Уходи, Грейнджер! Гарри - твой! Что тебе ещё от меня нужно?! Ты забрала его у меня! Ты! Это из-за тебя мне сейчас так плохо, из-за тебя все наши якобы отношения полетели к чертям! Это ты, Грейнджер, виновата! Уходи! Сделай хоть что-то хорошее для меня!!! – и Джинни снова дала волю этим горьким слезам обиды и боли. Почти смертельной боли.
– Джинни... – мягко начала я.
– УЙДИ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ СВАЛИШЬ, В ТЕБЯ ПОЛЕТИТ НЕПРОСТИТЕЛЬНОЕ!
– Джинни, прошу выслушай меня! – я тоже начала выходить из себя.
– Я поняла, почему ты рассталась с Роном... – Джинни уже не кричала, она говорила с грустью в голосе и какой-то обречённостью. – Если у вас всё так серьёзно... Гермиона, я хочу, Гарри был счастлив. Он не может быть таким со мной, пусть будет с тобой. И, извини меня, я так накричала на тебя...
– Джинни, стой! У меня с Гарри ничего нет, – меня опять перебили, но уже не Джинни. Хлопок. Сюда трассгрессировали Гарри и Рон.
- Джинни, солнышко!– начал Поттер. – Я хочу тебе всё объяснить. То, что ты совсем недавно увидела – ложь. На самом деле это были не мы настоящие. Это всего лишь его обманул крестраж. Когда я открыл его, он начал мучить таким способом Рона. Мой друг носил его, и душа Волан-де-Морта рассказал ему его же страхи, и один из них был именно этот. Между мной и Гермионой только сильные дружеские чувства, ничего более. А вот к тебе у меня действительно кое-что есть. Джинни, когда я вижу тебя, ты заставляешь меня улыбаться и говорить глупости только потому, что я занят мыслями об одной тебе, и не способен следить за своим языком. Джинни, только ты заставляешь меня трепетать только от одних мыслей о тебе, только ты сумела меня отвлечь от всего плохого, что случилось, только ты освещаешь мою душу и согреваешь своим тёплым взглядом, Джинни, и... я люблю только тебя.
Надо было видеть в этот момент лицо Джинни! Она с глупой улыбкой всё это слушала, а потом, когда Гарри закончил свою пламенную речь, встала с кровати, и словно загипнотизированная, подошла к Гарри, и... что, думаете она его поцеловала? Нееет! Она с такой радостью произнесла довольно-таки странную фразу:
– Ты назвал меня солнышком! Я солнышко!
Мы с Роном засмеялись. Но Гарри на полном серьезе сказал:
– Да. Ты такая красивая и яркая, даришь мне тепло, от каждой твоей веснушки исходит свет, – на этих словах он нежно провёл большим пальцем по щёчке возлюбленной, – от твоих глаз летят такие приятные обжигающие искры, – он поцеловал её в голубые озёра, прикрытые пушком ресниц, – твои губы такие горячие, Джинни, – он наклонился к ней, и с таким счастьем в глазам, осторожно тронул чуть раскрытые губы, потом отошёл на два шага, опустился на одно колено, и тихо-тихо проговорил:
– Джинни, ты согласна выйти за меня? – и достал из кармана джинс маленькую синюю коробочку, раскрыл её. В ней, как все догадались, лежало колечко. Маленькое, серебряное, с таким аккуратным маленьким красным камушком кольцо. Он молча надел его Джинни на безымянный палец, и замер, всё так же на одном колене, едва дыша, с волнением и немым, хотя уже заданном вслух, вопросом в глазах. Я и Рон затаили дыхание, ожидая вполне очевидный ответ.
– Да.
Гарри поднялся на ноги, подошёл к своей невесте, и заключил в такие собственнические объятия, вдыхая запах мёда и облепихи, исходящий от волос Джинни. После Джинни сама потянулась к будущему мужу и так неуверенно чмокнула его, но Гарри уже был готов к этому, и сразу перешёл к более насыщенному поцелую. Он завлёк их, закружил, заставив забыть все на свете, оставив место только для того, что происходит сейчас.
– О нас забыли, – прошептал мне Рон. Я усмехнулась, и невербально поставила на дверь "Оглохни". Затем схватила моего рыжего друга за руку и переместилась к себе в дом, оставив пару с головой погрузиться в море нежности, страсти и такого сильного желания.