Глава 10
Так ты украла телефон Харрисона, ты, тупая стерва?
Смотрю на сообщение и смеюсь. И даже не смеюсь, а хохочу до коликов в животе.
Мы втроем – Чайна, Кеннеди и я – сидим на моей кровати, и каждое новое послание с угрозами и проклятьями от Харрисона и его дружка Ноа вызывает у нас приступ необузданного веселья. Харрисон называет меня грязной воровкой. Ноа – тупой стервой. А что во всем этом самое лучшее? Они понимают, что ситуацию контролирую я. Знают, что это ответный удар. Поэтому грубят и оскорбляют, поэтому бесятся от злости. Вот только для меня это как об стенку горох.
Бросаю взгляд на телефон Харрисона. Он лежит на моем туалетном столике, заряжается, потому что, когда я пришла домой из кафе, батарея уже разрядилась. Кай сейчас едет сюда, и я уверена, что совместными усилиями мы телефон взломаем.
– Ты должна на это ответить, – говорит Кеннеди, поглаживая разлегшегося у нее на коленях Тео.
– И что сказать?
– Отвянь, гондон, – предлагает моя младшая сестричка, и я шлепаю ее по руке – чтоб не ругалась. Хотя и сама не лучше.
– Ноа – придурок, – говорит Чайна. – Милый парень, пока гладишь его по шерсти, и полная задница, как только теряешь к нему интерес.
В пижаме и шлепанцах она садится к зеркалу и начинает заниматься волосами. Сегодня Чайна расплела косички, которые носила целых шесть недель, и теперь следующая процедура займет едва ли не всю ночь, из-за чего ей не очень нравится, что я вытащила ее к себе. А вот мне нравится распространяющийся по комнате аромат шампуня. Вместе со всевозможными средствами для волос и инструментами она притащила ноутбук, без которого нам не обойтись.
Снова гудит телефон. Чайна и Кеннеди смотрят на меня, а я открываю новое сообщение и жду – какие такие новые пожелания шлют мне Харрисон и его приятели. Но теперь это Кай. Он уже возле дома, но не хочет стучать в переднюю дверь.
– Кай здесь, – объявляю я и, путаясь в покрывале, сползаю с кровати. Толкаю в колено Кеннеди. Она уже знает о Кае и о наших планах мщения. – Тебе пора. И кстати, отнеси в подвал свое белье для стирки.
– Оох, – стонет Кеннеди, и со страдальческим выражением лица поднимается с кровати и, подхватив на руки Тео, плетется к выходу. В том, что сестра будет следить за нами издалека, у меня нет ни малейших сомнений. Ей нужно собственными глазами увидеть Кая, поскольку я уже упомянула, какой он шикарный парень. Стараюсь сосредоточиться на деловой стороне вопроса, но получается не очень хорошо.
– О боже, – паникует Чайна. – Мистер Красавчик вот-вот войдет, а у меня на голове вот это! – Она в отчаянии трясет кудряшками, и я бросаю в нее подушку. Выходя из комнаты, цепляю взглядом свое отражение в зеркале – треники, топик, высокий «хвост» и смазанный утренний макияж. Впрочем, не скажу, что меня это так уж беспокоит. Выходить я не планирую, а в доме у меня на первом месте комфорт. Все равно, что принять друга на ночлег, только ночевать никто не останется, а из гостей лишь одна моя лучшая подруга.
По лестнице спускаюсь чуть ли не бегом, на ходу убираю за уши выбившиеся из «хвоста» прядки. После кафе я постоянно думаю о том, как буду целоваться с Каем. В прихожей останавливаюсь у дверей, обтягиваю треники и быстренько провожу по губам бальзамом, а ведь еще вчера распахнула бы дверь без задержки. Ни с того ни с сего все, что я говорю и делаю в его присутствии, становится вдруг важным и значительным.
Открываю дверь – Кай стоит на крыльце, оглядывает нашу лужайку. На нем черные спортивные шорты и футболка, на голове неизменная бейсболка, а у крыльца уже знакомый мне велосипед. Он поворачивается ко мне.
– Привет. – Кай касается пальцами козырька бейсболки и вежливо кивает.
Боже милосердный. Усилием воли отрываю взгляд от его груди и направляю все силы на поддержание зрительного контакта. Лишь теперь до меня вдруг доходит, что я впервые пригласила парня к нам домой.
– Привет.
Кай смотрит на меня, будто чего-то ждет, и его губы растягиваются в улыбке.
– Так что, мне можно войти или я должен оставаться во дворе?
– Входи, – выдавливаю я и, отступив от двери, жестом приглашаю его в наш пустой и холодный дом. Чувствую, как застучало сердце. Кай переступает порог, сбрасывает кроссовки и осторожно отодвигает их ногой в сторону. Смотрит на меня, ждет, что я подскажу, что делать дальше, и чем дольше я молчу, тем труднее ему удержать улыбку.
– Извини. – Я качаю головой. Давай же, шевелись, переключайся. – Мы наверху, в моей комнате.
Иду к лестнице и снова беру паузу – надо наконец собраться, пока не сделала какую-нибудь глупость. Кай идет за мной. Даже не оглядываясь, чувствую, как он осматривается, знакомится с домом.
– Ванесса? – доносится из кухни голос папы. – С кем ты разговариваешь?
Надо же, вспомнил, что давно не обращал на меня внимания. Самое время. Я останавливаюсь и оглядываюсь. Папа выходит из кухни, вытирая полотенцем руки, смотрит на меня, потом на Кая и снова на меня. На лице и в глазах полная пустота. В этом-то все и дело – в нем нет никаких эмоций.
– Это Кай, – торопливо говорю я. – Нам нужно вместе выполнить одно задание, так что мы будем наверху.
– Здравствуйте. – Кай вежливо улыбается и поднимает руку. Наверно, предпочел бы провалиться под землю.
– Хорошо. – Папа не улыбается в ответ, только бросает на плечо посудное полотенце и возвращается на кухню. Человеку постороннему, такому, как Кай, он может показаться грубым и неприветливым – не каждый видит, что на самом деле он просто раздавлен горем и потерян.
Иду дальше и про себя прошу только об одном – чтобы Кай не завел разговор об этой мимолетной встрече, – но, конечно, случается обратное. Впрочем, любой на его месте не прошел бы мимо. Такое уж впечатление производит папа – неприветливого молчуна… Это неестественно.
– Интересно, поздно вечером ты ведешь к себе в комнату парня, а твой отец едва на меня смотрит? – спрашивает Кай, едва мы ступаем на второй этаж и оказываемся вне зоны слышимости.
– Это потому, что ему ни до чего нет дела, – бросаю я через плечо, потому что не могу оглянуться.
– А твоя мама?
– Ее сейчас нет. Работает допоздна. – Я вру, и ложь ложится камнем на сердце. Вообще-то никакого секрета нет – я была в десятом классе, когда меня срочно сорвали с уроков из-за всполошившего всех известия, что мама умерла. Меня всегда окружали подруги – одни приглашали погулять, другие сидели со мной на ланче, и все были дружелюбны и милы. Я была девочкой, чья мама умерла, но жалость того дня оказалась слишком утомительной. Я больше не хотела, чтобы меня определяло это обстоятельство – смерть мамы.
Прошло совсем немного времени, и я поняла, что изменить отношение ко мне сверстников, сделать так, чтобы меня не только жалели, не трудно. Я начала с того, что поцеловала под трибуной Энди Донована и позаботилась о том, чтобы все только об этом и говорили. На меня снова обратили внимание, но уже не из-за смерти мамы, а по совсем другой причине.
Мы входим в комнату. Пока меня не было, Чайна ухитрилась убрать волосы наверх, а непослушные короткие завитки пригладить зубной щеткой. Увидев нас, она сразу же оставляет волосы в покое.
– Кай, это Чайна. Моя лучшая подруга и волшебница компьютерного мира. – Я улыбаюсь ей и закрываю за нами дверь. – Чайна, это Кай, мой сообщник и специалист по порче колес. Вы вроде бы даже встречались на вечеринке. – Мы все смеемся.
– Привет. – Кай кивает Чайне, и она едва слышно пищит что-то в ответ.
– Устраивайся поудобнее, – говорю я Каю и хлопаюсь на кровать, в глубине души надеясь, что он сядет рядом. Но он садится не на кровати, а на полу. Воспользовавшись моментом, мы с Чайной обмениваемся взглядами – она делает большие глаза и растягивает губы в улыбке, подавая ясный сигнал, что да, так и есть, парень что надо. Тогда, на вечеринке, обсудить его мы так и не успели.
– Для начала, вы телефон зарядили? – спрашивает Кай, переходя к делу, и, прислонившись спиной к стене, подтягивает колени к груди.
– Зарядили. – Чайна отсоединяет телефон Харрисона от зарядника, поднимается и, скрестив ноги, усаживается на кровать рядом со мной. Потом берет ноутбук, но пока его не включает. – Не хочу показаться самой умной, но вы, ребята, не пробовали отгадать пароль? – Она стучит по телефону пальцем. – Пароль здесь из четырех знаков. Я проверю самые очевидные варианты. – Смотрю через ее плечо – она набирает четыре нуля, потом один-два-три-четыре, но ни то ни другое не дает нам пропуска в мир Харрисона Бойда. Чайна задумывается, смотрит на меня. – Знаешь его день рождения?
– Вообще-то да, знаю. – Удивительно, но вот и я на что-то сгодилась. – Был День труда, и мы… – Я умолкаю, вспомнив, что нас в комнате не двое, а трое и делиться подробностями нашего с Харрисоном времяпрепровождения в присутствии гостя неуместно.
Кай ухмыляется и достает свой телефон. Листает, находит календарь, открывает…
– В этом году День труда пришелся на третье сентября. Попробуй эту дату, Чайна. И кстати, твое имя пишется как название страны?
– Нет, мое имя пишется как мое имя, – отвечает с усмешкой Чайна и пробует несколько вариантов написания даты, но результат неизменно один и тот же. Она откладывает телефон и открывает свой ноутбук. – Ладно, угадать не получилось. Вам нужны все файлы, а значит, я не могу сбросить смартфон до заводских настроек. Нужно скачать кучу рискованных программ, так что если какой-то вирус убьет мой компьютер, вы, ребята, покупаете мне новый. И это займет некоторое время, так что вам придется подождать. – Она взбивает мои подушки и усаживается поудобнее.
– Конечно. – Я ценю ее помощь, тем более что знаю – она считает, что мы поступаем нехорошо, и ей это не нравится. Ее моральный компас несравненно вернее моего, но тем не менее Чайна всегда ставит на первое место дружбу. Потому-то и согласилась помочь мне.
– Послушай, Несси, – подает голос Кай. – Я тут, после того как ушел из кафе, дополнил наш список еще одним пунктом.
Я сдвигаюсь к краю кровати и, выгнув бровь, смотрю на него сверху вниз.
– А почему ты ушел из кафе?
– Увидел кое-кого, с кем не хотел разговаривать, – быстро отвечает он, давая понять, что на этом тема исчерпана. – И вот что я подумал. Ты сказала, что Харрисон каждую среду бывает у Боба Ивенса. – Я киваю. – По-твоему, как он отнесется к появлению нежелательного гостя?
– Продолжай. – Я соскальзываю с кровати и сажусь рядом с ним. Вот только что означает «рядом»? Слишком далеко будет бросаться в глаза и выглядеть нелепо. Слишком близко – то же самое. Я сажусь так, чтобы между нами оставался примерно фут, и думаю о той девушке, которая подошла ко мне в кафе после того, как он ушел. Интересно, это с ней он не хотел разговаривать? Она-то определенно знала Кая.
Кай достает из кармана шорт записную книжку, откашливается и зачитывает несколько добавленных им предложений.
– Мы устанавливаем фальшивый профиль на каком-нибудь приложении для знакомств, отмечаем пункт «готов на все», а потом вступаем в переписку и предлагаем желающим встретиться прийти в заведение Боба Ивенса завтра вечером. – Кай бросает на меня взгляд исподлобья и улыбается. – Посмотрим, как он выдержит осаду любительниц острых ощущений.
– А не слишком ли это жестоко по отношению к невинным людям, которые тоже при этом пострадают? – спрашивает Чайна, неодобрительно глядя на нас поверх ноутбука. – И кстати, я сто раз видела этот розыгрыш в кино. На самом деле не очень-то оригинально.
– Оригинальность здесь и не требуется. Главное, чтобы сработало, – с невозмутимым видом отвечает ей Кай. – Имея дело с Харрисоном Бойдом, использовать надо именно то, что работает.
– Хмм, о’кей. Считай, что убедил, – ворчит Чайна, переводя взгляд на экран ноутбука. – Надеюсь, ты все же не собьешь мою лучшую подругу с правильного пути.
Кай всматривается в мое лицо, и уголок рта ползет вниз, вытягивая понимающую и сочувственную усмешку.
– Боюсь, когда я нашел ее, она уже сбилась с пути.
От этих слов теснится грудь. Что это было? Шутка? Или за словами кроется какое-то значение? Я вдруг ловлю себя на том, что хотела бы, чтобы он увидел меня насквозь и узнал обо мне все: что моя мама умерла, а папе нет до меня дела; что я нужна младшей сестре, которую некому больше защищать и о которой некому больше заботиться; что я не верю в отношения из-за страха остаться с разбитым сердцем; что я иногда напиваюсь, поздно прихожу домой и кручу с парнями, чтобы привлечь к себе внимание, и что когда я говорю, что мне наплевать, мне на самом деле не наплевать. Но потом я напоминаю себе, что Кай не может всего этого знать.
– Не беспокойся, Чайна, – выговариваю я, с усилием проглатывая застрявший в горле комок. – Рамки знаю. – По крайней мере, я привыкла так думать.
Она не отвечает.
– Так что? – спрашивает Кай, держа на ладони телефон. – Скачать какое-нибудь пикантное приложение или не надо?
– Давай, скачивай, – говорю я, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
– Надеюсь, никто не увидит эту штуку на моем телефоне, – бормочет Кай, скачивая приложение, и тут я не выдерживаю, прыскаю со смеху, и мы оба склоняемся над телефоном.
Поскольку ни в одной социальной сети Кай с Харрисоном не пересекаются, похищение его личности требует командных усилий. Я заглядываю в аккаунты Харрисона в «Фейсбуке» и «Инстаграме», вытягиваю несколько картинок и фотографий и пересылаю на телефон Кая, который добавляет их на создаваемый нами поддельный аккаунт.
Харрисон, молодой и сексуальный, Уэстервилль.
– О себе? – Кай отрывается от телефона и вопросительно смотрит на меня. – Чайна, есть мысли насчет биографии для нашего друга Харрисона?
Чайна бросает на него сердитый взгляд, напоминая, что у нее здесь свое дело – взлом айфона – и к нашей затее она никакого другого отношения не имеет и иметь не желает.
– Привет, вообще-то я не настоящий Харрисон, так что не знакомьтесь со мной, – выдает она и добавляет милую улыбочку.
– Знаю. – Я забираю у Кая его телефон и уже поднимаю пальцы над экраном, чтобы набрать текст, но тут замечаю, что телефон работает в режиме полета. Почему он не хочет получать уведомления о входящих сообщениях? Странно и подозрительно. И тут, впервые за все время, мне в голову приходит простая мысль: а ведь я даже не знаю, свободен ли Кай сейчас. А если у него уже есть подружка?
– Надо что-то написать, – говорит он мне на ухо, и его дыхание щекочет щеку. По рукам бегут мурашки.
С усилием сглатываю и печатаю.
Ну как? Я – Харрисон. Пока только осваиваюсь, так что ничего серьезного. Без лишнего шума.
– Пока достаточно, – говорит Кай и забирает телефон. Его пальцы касаются моей руки, но я могу думать только о том, что где-то есть девушка, которая убьет нас обоих, если обнаружит своего бойфренда в моей комнате.
Кай заканчивает оформлять фейковый профиль и, довольный собой, улыбается.
– Пора и поболтать. Добро пожаловать в чат.
Знаю, то, что мы делаем сейчас, неправильно, но сейчас у меня только одна цель, и только на одном я могу сосредоточиться: посчитаться с Харрисоном, и будь что будет. Тревожиться из-за последствий моих действий я сейчас не могу. Какое-то время мы с Каем общаемся с разными людьми, заводим разговоры ни о чем, потом Кай встает и идет в туалет. На связи остаюсь я одна.
Едва он исчезает за дверью, как Чайна опускает крышку ноутбука и укоризненно смотрит на меня.
– Девочка моя, он, конечно, лакомый кусочек, но при этом тот еще псих. Никакой нормальный, приличный парень не станет заниматься всей этой ерундой с таким удовольствием.
– А мне как раз и нужно, чтобы он был таким. – Я поднимаюсь с пола и со вздохом усаживаюсь на край кровати. – Приличный парень не стал бы ради меня резать Харрисону колеса, не забрался бы вместе со мной в раздевалку и не согласился бы создать фейковый профиль. Я ведь тоже псих. – Я улыбаюсь, устало и невесело. – Знаю, ты не согласна с тем, что мы делаем, но… Скажи, ты видела, что пишут обо мне в онлайне? И все это дело рук Харрисона. Он предал меня.
Чайна сдвигает в сторону ноутбук, подползает ко мне, обнимает за шею и тычется носом в мое плечо.
– Ладно, Ванс, ладно. Делай, что считаешь нужным.
Жму ее руку. Конечно, как ни старайся и что ни делай, то видео уже никуда не денется, но, по крайней мере, моральную компенсацию я получу.
– Спасибо. И обещаю тебе – слишком далеко мы заходить не будем.
– Да уж лучше не надо. За тяжкое уголовное я тебя под залог вытаскивать не стану. – Чайна отталкивает меня, отползает к ноутбуку и закапывается в подушки. – Думаю, даже уверена, что и сама сейчас нарушаю закон.
– За это я тебя и люблю. – Я посылаю ей воздушный поцелуйчик, она ловит его, и я отправляюсь искать Кая – хочу поговорить с ним минутку наедине. Натыкаюсь на него в коридоре – он как раз возвращается в комнату.
– По-моему, я совсем не понравился твоей подруге, – говорит сдержанно Кай и, прислонившись к стене, сует руки в карманы шортов.
– Ты прав, не понравился, – соглашаюсь я. В коридоре тихо, и только из комнаты Кеннеди доносятся звуки работающего телевизора. Света там тоже нет. – Наверно, это прозвучит странно, – понизив голос, медленно говорю я, – но у меня такое чувство, будто мы знакомы не сорок восемь часов, а намного больше.
Мы встречаемся взглядами, и он смотрит на меня с мягким прищуром.
– Может быть, это потому, что я уже знаю твою худшую сторону, а ты знаешь мою. У многих такое случается не раньше, чем месяцев через шесть после знакомства.
Я закрываю лицо руками и испускаю горестный стон.
– Ну мы и придурки, да?
– Только по необходимости, – успокаивает меня Кай.
Роняю руки, поднимаю голову и всматриваюсь в его лицо, отчаянно пытаясь найти ответ. Почему он еще здесь?
– Ты ведь спрашиваешь себя, почему я это делаю? – словно прочитав мои мысли, говорит он.
– Я бы не спрашивала себя, если бы ты объяснил все сам. – Смотрю на него в упор, даю понять, что не отступлю. – Ну что же ты, давай. Уж я-то точно осуждать не стану.
Прямо у меня на глазах мягкая улыбка оборачивается хмурой гримасой. Кай опускает голову и несколько секунд молчит, раздумывая, наверно, не пора ли наконец сказать правду. Потом пожимает плечами, но глаз не поднимает.
– Харрисон у меня за спиной переписывался с моей девушкой. – Голос у него необычно глухой и хриплый. – Знал, что она не одна, но все равно не унимался. Я читал его сообщения и так скажу: парень он настырный и, если приклеится, так просто не отлипнет. Вот тогда и узнал, что она обманывала меня летом.
Как можно быть такой эгоисткой? Ему плохо, его предали, а я радуюсь, что он, должно быть, один, и испытываю такое невероятное облегчение.
– Жаль, но ты же в любом случае не захочешь встречаться с такой девушкой.
Кай поднимает наконец голову – лицо темнее тучи.
– Я любил ее, но она не любила меня. Так что да, ты права. С такой девушкой я быть не хочу.
Видеть в его глазах такую боль непривычно и странно. За те сорок восемь часов, что мы знакомы, я видела Кая веселым, лукавым, игривым, улыбающимся. И вот теперь передо мной как будто другой человек, парень, в котором бурлит злость, которому больно.
– Тогда Харрисон заслуживает всего, что с ним случится, – киваю я. Итак, Харрисон не только распространил по миру видео со мной, но и увел девушку у Кая Вашингтона. Никаких моральных тормозов больше нет. Вместе мы сломаем Харрисона Бойда.