Глава 16
Мы снова стоим под дубом напротив дома Бойдов. Под тем самым дубом, за которым прятались вечером в понедельник. Сегодня четверг, и на часах без четырех минут полночь. Мы оба одеты по погоде и готовы противостоять стихии, но я все равно потираю руки, чтобы получить хоть немного дополнительного тепла. Поездка на велосипедах по слякотным улицам Уэстервилля – дело малоприятное, тем более что последний участок пути мы прошли пешком, из предосторожности оставив наш двухколесный транспорт в укромном местечке в пяти минутах от пункта назначения. Теперь руки и ноги у меня окончательно заледенели.
– Первым делом надо проверить все задние двери и окна. – Постукивая пальцами по губам, Кай изучает подходы к дому и намечает план действий.
– А можно сразу пойти к подвальному окошку, – предлагаю я. Кай оглядывается и вопросительно вскидывает бровь. – Его никогда не запирают. Меня Харрисон через него впускал.
– В подвал?
– А что? Думаешь, Харрисон позволял мне пользоваться главным входом? – Горько усмехнувшись, я отстраняю Кая и направляюсь к дому.
Время позднее, так что все машины на месте, а значит, и все Бойды тоже дома. Света в окнах нет, и только над крыльцом горит один-единственный фонарь. Не знаю, что мы с Каем надеемся найти – кроме спящего в своей комнате Харрисона, но мы решили, что брать ничего не будем. По крайней мере, не сегодня. Мы рассчитываем припугнуть его. Наша цель не в том, чтобы взять что-то, а в том, чтобы дать ему понять, что мы можем сделать это, если захотим. Мы передвинем какую-то мебель. Переставим семейные фотографии. В общем, покажем, что в доме кто-то побывал.
– Сейчас или никогда. – Я мчусь через лужайку, прокладывая дорожку от дерева к подъездному кругу, и скрываюсь за машинами. Пикап Харрисона стоит без трех колес, на колодках, скособоченный и позабытый. Пробираясь мимо, Кай тихонько ухмыляется.
Подвальное окно сразу за углом. Я иду первой, держась ближе к стене, как и подобает тайному агенту. Харрисон не хотел, чтобы его родители знали обо мне, так что я всегда пробиралась к дому вот так, как сейчас, а потом пролезала через окно в подвал, где он меня поджидал.
– Это? – недовольно морщится Кай, когда мы подходим к окну. – Вот эта лазейка?
Окошко и впрямь выглядит маленьким, но, может быть, потому, что мы кажемся большими в зимней одежде. Квадратное, три на три фута, оно расположено примерно в дюйме от земли. Я опускаюсь на четвереньки – к ночи подморозило, и снег покрылся коркой льда, – нащупываю задвижку и, затаив дыхание, толкаю раму вверх.
Есть!
Оборачиваюсь и улыбаюсь Каю через плечо, но он только стонет.
– Может, залезешь, а потом откроешь мне дверь? – говорит он. Похоже, мой план вызывает у него сомнения.
– Не беспокойтесь, Капитан Вашингтон, вы не застрянете. – Я быстро снимаю куртку, протискиваюсь в окно ногами вперед и, прежде чем спуститься в подвал, призывно машу напарнику.
В подвале темно, но я поворачиваюсь и смотрю в окошко на залитого лунным светом Кая.
– Так ты со мной или как?
– Ладно, – ворчит Кай и, сняв куртку, ложится на спину и легко проскальзывает в окно. Приземлившись, он сталкивается со мной, но мы тут же делаем по шагу в сторону.
– Извини.
– Пустяки, – бесстрастно откликаюсь. Как хорошо, что здесь темно и Кай не видит, как краска разливается по моим щекам.
Глаза постепенно привыкают к темноте, и мы молча оглядываем подвал. Ориентируясь на мебель, продвигаюсь в направлении ведущей в дом лестницы. По пути нахожу выключатель, щелкаю кнопкой, и подвал заливает желтовато-оранжевый свет. Вообще-то, это и не подвал даже, а что-то вроде дополнительной гостиной с плоскоэкранным телевизором на стене, плюшевым диваном, книжным шкафом и даже небольшим баром. Я была здесь с Харрисоном несколько раз, но ощущение такое, будто это было давным-давно.
– Вот, значит, как живет другая половина человечества, – говорит Кай, подходя к полке и снимая с нее какой-то трофей. Прочитав надпись на табличке, он ставит вещицу на место и берет другую.
Интересно, думаю я, сколько раз бывала в этом подвале Сьерра Дженнингс? Что-то подсказывает мне, что она находилась здесь в понедельник вечером, когда мы резали покрышки на пикапе. По крайней мере, на это указывали сообщения в телефоне Харрисона.
– Кай. – Я поворачиваюсь к нему, подхожу к бару и провожу пальцами по бутылкам. Опускаю голову, перевожу дух и негромко спрашиваю: – Подумай хорошенько и скажи. Ты втайне все еще любишь Сьерру?
Атмосфера в подвале сгущается, тишина окутывает нас обоих. Мой взгляд прожигает бутылку водки на полке, сердце глухо ухает в груди. Я жду, и Кай наконец отвечает:
– Нет.
Поворачиваюсь и, удивленная, смотрю на него. Он тоже смотрит на меня.
– Нет?
Кай качает головой, а я стараюсь осмыслить услышанное. Если он не любит Сьерру, то почему же тогда сбежал от меня прошлым вечером после моего поцелуя?
– А почему я должен любить девушку, которая разбила мне сердце?
– О… – Это все, на что меня хватает. Боже, должно быть, все было очень серьезно. Да, любил, но больше не любит. В это я теперь верю. Сажусь на барный табурет, морщу лоб и бормочу про себя: – Значит, это не потому, что ты любишь свою бывшую.
– Что? – спрашивает Кай.
– Тогда ясно, что я тебе не нравлюсь.
– Несси, в чем дело? – Он подходит ближе, останавливается в шаге от меня и, нахмурившись, спрашивает: – О чем ты говоришь?
– Вчера вечером! – в отчаянии говорю я и закрываю лицо руками. Не могу смотреть на него, на парня, который нравится мне, но которому не нравлюсь я. Это так неловко. – Ты не захотел меня поцеловать.
Мы были вместе весь день, однако ж никто из нас до этого момента о том поцелуе не вспомнил. И он, и я ходили вокруг да около, и подвал не самое подходящее место для разговора на такую тему, но носить это в себе я больше не могу. Мне нужно знать, почему я не нравлюсь Каю.
У нас все сошлось с самого начала. Мы отлично поладили и всю неделю смеялись, веселились, шутили, и скорее всего я неверно истолковала какие-то сигналы. Возможно, такой бывает дружба.
Кай смеется. Смеется громко, от души, потом, спохватившись, пытается сдержаться, но получается не очень.
– Хотел, поверь мне, пожалуйста. Хотел и хочу. – Он тянется к моим рукам, смотрит на меня и улыбается. У него такая потрясающая улыбка. Всегда. – Просто все получилось так неожиданно. После Сьерры я вообще ни на кого не смотрел. Ты застала меня врасплох, вот и все.
Я всматриваюсь в его глаза, ищу там подтверждение словам и так хочу поверить. Кай все еще держит меня за руки, и в какой-то момент между нами проходит электрический разряд.
– Что?
– Дело в том, – бормочет он, – что я хочу поцеловать тебя с той секунды, когда увидел, как ты едешь по улице на моем велосипеде.
Сердце подпрыгивает в груди.
– Почему?
Он улыбается еще шире, еще заразительнее.
– Потому что мне интересна любая девушка, которая катается со мной ночью на велосипеде.
Едва успев произнести эти слова, Кай целует меня так крепко, так глубоко, с такой страстью и желанием, что вчерашний поцелуй не идет с этим ни в какое сравнение. Его пальцы скользят по моим замерзшим щекам. В первые секунды я ошеломлена и растеряна, но потом, опомнившись и вырвавшись из какого-то окоченения, целую его в ответ, и наши губы моментально находят единый ритм. Наслаждаясь блаженством, я уступаю инициативу ему, съезжаю с барного стула и обнимаю Кая за шею. Нас ведет то в одну сторону, то в другую, кровь разносит адреналин, и в ушах громыханье сердца. Оказывается, Кай умеет целоваться.
Его губы прокладывают дорожку вниз по моей шее, и у меня слабеют колени. Чтобы не упасть, я обхватываю Кая за шею уже обеими руками, пытаюсь сдержать поднимающийся из горла стон и снова ищу его губы. Мы падаем на стену, но теперь уже Кай поддерживает меня. Нам мало всего…
Жуткое громыханье отрывает нас друг от друга, и мы застываем, в ужасе глядя на разлетевшиеся по полу кубки, дощечки и блюдца, сбитые нами с полок.
– Вот дерьмо, – выдыхает Кай.
Мы поворачиваемся к лестнице и прислушиваемся. Стоим, замерев, как две статуи, все еще держась за руки. Несколько долгих секунд мы только вслушиваемся в тишину, а потом прямо над нами раздаются шаги.
Мы тут же отступаем друг от друга. Бежать к окну, пытаться выбраться времени нет. Кай прыгает за барную стойку, я ныряю за диван и падаю на пол. Нас никто не видит, но мы видим друг друга. Шаги приближаются, и мы с Каем переглядываемся. Дверь в подвал открывается, и я замираю. Только теперь до меня доходит, что мы забыли выключить свет.
– Кто здесь? – доносится с лестницы глубокий зычный голос. Голос принадлежит не Харрисону, а значит, это его отец. Из своего укрытия за баром Кай смотрит на меня большими глазами. К такому варианту мы не готовились. Мы даже не думали, что нас могут поймать, потому что ожидали только приключений. Теперь я понимаю, насколько мы были глупы и неосторожны, и холодею от страха.
– КТО ЗДЕСЬ? – уже с ноткой угрозы грохочет тот же голос. Скрипят ступеньки лестницы – Бойд-старший спускается в подвал. – Выходите. Я вооружен!
Дело дрянь.
Черт бы побрал Огайо с его мягкими законами об оружии. Кай бледнеет, и я понимаю, что отец Харрисона по-разному отреагирует на появление меня и высокого, мускулистого парня. За кого он примет Кая? Конечно, за грабителя. А вот испуганную девчонку сочтет вполне безобидной.
Вот почему я медленно поднимаюсь из-за дивана, стараясь не делать резких движений и держа руки над головой.
Отец Харрисона стоит у основания лестницы, без рубашки, но в тренировочных брюках. В руке у него направленный на меня револьвер, который он, увидев, что перед ним девушка-подросток, сразу же опускает.
– Я… я подруга Харрисона, – выдавливаю я и, едва передвигая ноги, выхожу из-за дивана. Ситуация изменилась, и все происходящее уже никак не похоже на игру.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Бойд-старший, оглядывая меня с видимым раздражением. Он проводит ладонью по редеющим блондинистым волосам и неодобрительно качает головой. – Господи. Харрисон, ты тоже здесь?
Какая ирония. Отец Харрисона подозревает меня в том, что милуюсь с его сыном в подвале. В другой раз оно так бы и могло быть, но не в этот. Если бы меня не сковал страх, я бы, наверно, рассмеялась, а так лишь хриплю, выдавливая слова, словно кусочки наждачной бумаги:
– Харрисона здесь нет.
Краем глаза замечаю, как из-за бара поднимается Кай. Поднимается медленно, держа на виду руки, но отец Харрисона все равно направляет оружие на второго чужака.
– Эй, эй! – Кай выпрямляется, но с места не двигается. – Мы пришли повидаться с Харрисоном.
Я бросаю взгляд на него, он – на меня, и мы понимаем друг друга, не обменявшись ни словом: лучший выход из ситуации – сохранять самообладание и врать. Знаю, что добежать до открытого окна я в любом случае не успею, даже если наберусь смелости попытаться. Так что мы оба остаемся на месте.
– Вы кто такие? – спрашивает Бойд-старший, переводя взгляд с Кая на меня и обратно.
– Ванесса и Кай, – лопочу я, вдруг замечая – в самое неподходящее для этого время, – как хорошо сочетаются наши имена. – Извините, мистер Бойд. Мы не хотели вас беспокоить. Пожалуйста, позовите Харрисона. Мы его друзья.
Замысел прост: мистер Бойд поднимается наверх, чтобы привести сына, а мы с Каем тем временем вылезаем через окно, бежим к нашим велосипедам и жмем на педали.
Но Бойд-старший на уловку не ведется и остается на месте. Кладет на полку револьвер, поворачивается к лестнице и кричит:
– Харрисон! Спустись!
Следующая минута проходит в напряженной тишине. Мы с Каем стоим, словно статуи, не шевелясь и даже не мигая под пристальным взглядом мистера Бойда. Он злится – то ли на нас, понимая, что мы лжем, то ли на сына, приятели которого забрались ночью в его подвал. Время уже за полночь.
Снова шаги. Быстрые, торопливые, они пересекают комнату над нами и сбегают по лестнице вниз.
– Что, пап? – беспокойно спрашивает Харрисон и, увидев нас, застывает на середине лестницы. Кроме трусов-боксеров, на нем ничего больше. Блондинистые волосы всклокочены. – Какого черта?
– Это твои друзья? – грозно вопрошает Бойд-старший.
Харрисон смотрит мимо отца на меня, моргает, будто не может поверить, что я стою здесь, в полночь, в его подвале, и наконец злобно щурится. Я жалобно улыбаюсь.
– Дальше я сам, – говорит Харрисон, но Бойд-старший пытается возразить ему. – Пап! Я сам, – повторяет он уже тверже. – И убери ты эту штуку.
Бойд-старший с неохотой опускает револьвер и, пыхтя и сопя, поднимается по лестнице. Все ждут. Шаги удаляются и наконец стихают, и Харрисон снова нацеливает на меня свои горящие злобой голубые глаза.
– Какого черта, Ванесса? – шипит он сквозь зубы. – Тебе мало того, что порезала покрышки на моем пикапе? Ты зачем здесь? Поджечь мой дом? – Он подходит ближе, останавливается в шаге от меня и поворачивается к Каю. Секунду-другую молча присматривается и, словно вспомнив что-то, кивает. – А ты-то что здесь забыл?
– Заскочил посмотреть, как поживает твой пикап. Такой облом с этими покрышками, да? – Кай выходит из-за бара и встает рядом со мной.
– Так это был ты? – Харрисон медленно кивает. До него наконец доходит, что я действовала не одна и что у меня есть сообщник, причем не кто-то, а Кай Вашингтон, бывший бойфренд девушки, которую Харрисон увел у него. Так что заочно эти двое уже знакомы.
Словно бросая Харрисону вызов, Кай делает еще шаг вперед и, понизив голос, говорит:
– Да. Надеюсь, Сьерра того стоит. – Он вдруг толкает Харрисона в грудь, и тот отшатывается. В глазах у Кая ненависть и ярость, кулаки сжаты, и впечатление такое, что он ждал этого момента месяцами.
Прежде чем Харрисон успевает опомниться и нанести ответный удар, я встаю между ними. Уровень тестостерона в подвале сейчас явно зашкаливает, и эти двое обжигают один другого взглядами, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться всерьез.
– Нет, – предупреждаю я. Мне бы, конечно, хотелось увидеть, как Кай разукрасит эту наглую физиономию, но я знаю, что драка ничего сейчас не решит. Нам нужно убраться отсюда поскорее и по возможности целыми и невредимыми. Меня до сих пор трясет от страха, стоит лишь вспомнить Бойда-старшего с револьвером в руке. Мы доставили людям серьезные неприятности и попали в переделку, которая могла иметь большие последствия.
– Выметайтесь из моего дома! – раздраженно бросает Харрисон. Вид у него беспомощный, как будто он не вполне понимает, как разобраться с ситуацией, когда в его подвале оказались два человека, явно задумавшие против него что-то недоброе. Он медленно отступает к лестнице.
Кай поднимает руки в миролюбивом жесте.
– Ладно, ладно, мы уходим.
Спеша воспользоваться предоставленной возможностью, я поворачиваюсь и иду к тому самому окошечку, через которое мы проникли в подвал. С этой стороны, изнутри, оно находится на уровне глаз. Опираясь на локти – адреналин в помощь, – подтягиваюсь, выползаю и падаю животом вниз на снег. Оборачиваюсь, подаю руку напарнику, но он уже и сам справился, быстро и легко.
– Пока, пока, – с усмешкой говорит Кай, наклонившись к окошку.
Харрисон со стуком опускает окно, и мы слышим, как щелкает замок.
Мы подбираем куртки, выпрямляемся, отдуваемся и смотрим друг на друга. Вот уж влипли так влипли. Теперь мы знаем, что зашли слишком далеко, переступили черту. Пульс стучит, отсчитывая тысячу миль в час, горло перехватило, и Кай, судя по непривычному, растерянному выражению, переживает похожее состояние. Нас будто вышвырнуло из придуманного мира в реальный, и теперь я понимаю, что вообще-то нам повезло. Если бы отец Харрисона не застукал нас в самом начале, если бы мы продолжили действовать по плану, то все могло бы закончиться намного хуже. Проснувшись среди ночи и услышав, как кто-то бродит по дому, Бойды могли бы вызвать полицию, а копы обнаружили бы повсюду наши отпечатки.
Почему мы были настолько безрассудны? Почему так легко забыли об осторожности?
– Идем, – выдыхает Кай и берет меня за руку.
Мы бежим от дома Харрисона, проносимся мимо автомобилей на подъездном кругу – быстрей, быстрей подальше отсюда. Кай тянет меня за руку, и мы смотрим под ноги, чтобы не поскользнуться на снегу и не сломать лодыжку. Мы бежим до того места на улице, где оставили велосипеды. Их, конечно, никто не тронул – район приличный, и до мелких краж здесь не опускаются.
– С ума сойти! О чем мы только думали! – Я отпускаю руку Кая и поправляю волосы. Меня все еще трясет от возбуждения и страха, и адреналин еще гуляет в крови. Стоять спокойно я не могу и пританцовываю на месте, переступая с ноги на ногу и постоянно оглядываясь, словно хочу убедиться, что Бойды, отец и сын, не преследуют нас с оружием наперевес.
– Знаю, – соглашается Кай и, прислонившись спиной к дереву, пинает колесо велосипеда. Азарт сходит на нет, сменяясь пониманием всей опасности нашего опрометчивого предприятия. – Кстати, спасибо тебе, что поднялась первой. Я собирался, но не хотел, чтобы меня подстрелили, – признается он, не поднимая головы. Щеки его горят. – Чувствую себя последним придурком. Такой вот благородный рыцарь.
– Не беспокойся. – Я отмахиваюсь от его извинений – парня надо было прикрыть, вот и прикрыла. Ночной холодок дает о себе знать, и я поплотнее запахиваю куртку и вдруг понимаю, что поставленной цели мы так и не достигли. – Черт. Вломились в дом, едва не получили по пуле, и выходит, что все зря.
– Зря, по-твоему? – Кай отлипает от стены, обходит велосипеды и с улыбочкой идет ко мне. Мы стоим на заснеженном тротуаре посредине тихого в полночный час квартала. Кай смотрит на меня в упор, и его губы так соблазнительно приоткрыты. Он кладет руку мне на талию.
– Может быть, поцеловать тебя и будет самая лучшая месть.
Мы тянемся друг к другу, и его губы находят мои.